Читать онлайн «Священная тайна Церкви». Страница 111

Следует отметить еще одно обстоятельство. Если автор книги»На горах Кавказа»схимонах Иларион, проживая в кавказских лесах, был труднодоступен (хотя и его, при желании, можно было разыскать), то, во всяком случае, иеросхимонах Антоний (Булатович) в мае 1913 года находился в Петербурге, и членам Синода ничего не стоило вызвать его на заседание для того, чтобы он мог ответить на их вопросы и недоумения. Имяславцам вообще не дали возможность прямого диалога с Синодом; более того, их лишили права признать себя побежденными и принести покаяние до формального осуждения Синодом их учения. Учение имяславцев было однозначно осуждено как ересь, против имяславцев были предложены жесткие дисциплинарные меры, но при этом сами виновники спора оставались в стороне.

Имеются, правда, сведения о том, что архиепископ Никон (Рождественский) и С. В. Троицкий посетили иеросхимонаха Антония (Булатовича), однако произошло это уже после публикации»Послания»Синода. Если бы Синод встал на позицию Троицкого, реакция имяславцев могла бы быть положительной (как мы помним, Булатович был готов согласиться с тезисами Троицкого). Поскольку же Синод солидаризировался с мнением архиепископа Антония (Храповицкого), наиболее резкого противника имяславия, иеросхимонах Антоний (Булатович) от лица имяславцев вручил посетившим его архиепископу Никону и Троицкому следующее исповедание с просьбой передать Синоду:

Верую и исповедую, во–первых, что истина о Боге, выражаемая всяким именем Божиим и именем Иисус, есть истина Богооткровен–ная, т. е. словесное действие Божества и Божество. Во–вторых, имя Божие в молитве отождествляется с Самим Богом, и, в этом смысле, говорю, что имя Божие в молитве есть Сам Бог, как то говорил о. Иоанн Кронштадтский и св. Григорий Синаит:«Молитва есть Бог, действуяй вся во всех».

В сей вере да поможет мне Господь пребыть до конца, аще бы и ангел с небеси возвестил мне иное. Букв и звуков, коими произносится и пишется имя Божие, Богом не называю и истины в них не воплощаю [1533].

Таким образом, стороны остались при своих мнениях. Отсутствие в Послании сколько‑нибудь разработанной позиции относительно главного пункта спора — учения об имени Божием — оставило имяславцев в глубоком недоумении. Более того, резкое и безапелляционное осуждение имяславия Синодом в Послании от 18 мая 1913 года лишь обострило противостояние между сторонами. Если тезисы Троицкого могли стать общей платформой для имяславцев и их противников, то Послание Синода такой платформой стать не могло.«Смириться»с позицией Синода означало бы для имяславцев не только отказаться от формулы»имя Божие есть Сам Бог», но и отречься от понимания имени Божия как энергии Божией, к которой приложимо имя»Божества». А на это они пойти не могли. Потому и конфликт был обречен на продолжение.

* **

Положение дел в имяславских спорах на момент осуждения имяславия в мае 1913 года можно представить в следующих пунктах:

1. Позиции трех докладчиков по имяславскому вопросу значительно отличались одна от другой. Наиболее непримиримую позицию занимал архиепископ Антоний (Храповицкий), стремившийся к полному разгрому имяславия. Более умеренной, рассчитанной на возможное примирение сторон, была позиция архиепископа Никона (Рождественского). Наименее агрессивной и вместе с тем наиболее богословски продуманной была позиция Троицкого, имевшая шанс стать (но не ставшая) общей платформой.

2. У противников имяславия не было единомыслия по ключевым вопросам, таким как: а) можно ли называть имя Божие»Божеством»и энергией Божией, и б) является ли имяславие ересью.

3. Святейший Синод занял жесткую и непримиримую позицию в отношении имяславия, исключив возможность дальнейшего диалога между сторонниками и противниками этого учения.

4. Некоторые пункты, осужденные Синодом, не содержатся в учении имяславцев, а лишь могут, по мнению Синода, из него вытекать. К таким пунктам относятся, в частности, мнения о том, что механическое повторение молитвы Иисусовой спасительно, что для совершения таинств не нужен рукоположенный священник, что для достижения благодатных ощущений в молитве подвижник может искусственно воспроизводить те или иные состояния, и т. п.

5. Имяславскому учению о почитании имени Божия Синод не противопоставил какое‑либо иное положительное учение, ограничившись осуждением имяславия и изложением трех весьма кратких пунктов, содержащих»православное мудрование»по данному вопросу.

6. Сторонники имяславия (в частности, Булатович) были открыты к диалогу и готовы корректировать свои взгляды в соответствии, в частности, с позицией, изложенной в докладе Троицкого, но им такой возможности не дали, предпочтя резкое и однозначное осуждение их учения попыткам найти общий язык.

Следует еще раз указать на роль архиепископа Антония (Храповиц–кого) в деле осуждения имяславия в 1913 году. Если бы не его крайне резкая и пристрастная позиция, которая, как мы видели, и легла в основу позиции Синода, решение могло бы быть более мягким и приемлемым для имяславцев. Тогда, возможно, удалось бы избежать и физического насилия, примененного по отношению к имяславцам на Афоне и приведшего к изгнанию со Святой Горы более тысячи русских иноков. Архиепископ Антоний, еще в начале 1913 года заявивший о необходимости»привести три роты солдат»и изгнать»нахалов»с Афона, довел свои идеи до логического завершения, убедив Святейший Синод в том, что tertium non datur и что никакой диалог с имяславцами невозможен и не нужен. Поэтому можно говорить о том, что архиепископу

Антонию (Храповицкому) принадлежит безусловная роль главного действующего лица в партии противников имяславия. И архиепископ Никон (Рождественский), и архиепископ Сергий (Страгородский), и С. В. Троицкий в конечном итоге оказались лишь исполнителями воли могущественного иерарха, чье влияние в Синоде на тот момент было определяющим.

Разгром имяславия происходил весной и летом 1913 года. Он осуществлялся сразу на двух фронтах: во–первых, была организована массированная богословская атака на имяславское учение; во–вторых, была применена военная сила для устранения имяславцев со Святой Горы. Задействованы были: два иерарха — члена Священного Синода, один богослов, несколько дипломатов, несколько военных и пассажирских кораблей, многочисленные офицеры и солдаты российской армии. Им противостояло около тысячи монахов–имяславцев на Афоне и небольшая»группа поддержки»в России.

О богословской атаке на имяславие мы говорили в предыдущей главе. В настоящей главе мы остановимся на том, как происходило изгнание имяславцев со Святой Горы, а затем рассмотрим реакцию на это событие в российской церковной и светской прессе второй половины 1913 года. Заключительный раздел данной главы будет посвящен продолжению печатной полемики между лидером имяславцев иеросхимонахом Антонием (Булатовичем) и его противниками после осуждение его Синодом.

Изгнание имяславцев с Афона

Прочитав Послание Святейшего Синода, имяславцы взялись за составление подробных»возражений» [1534]. Впрочем, возражения эти никто в Синоде читать не намеревался. Еще до того, как Послание Синода было опубликовано, Синод перешел от слов к делу — от богословской атаки на имяславие к конкретным мерам по его искоренению. 16–17 мая в Определении № 4183 Синод предписал архиепископу Никону в сопровождении Троицкого отправиться на Афон для усмирения монашеского бунта [1535].17 мая Синод уведомил об этом своем решении Константинопольского Патриарха, одновременно попросив его»предать каноническому суду главнейших виновников настоящей смуты в русских обителях Святой Горы — иеромонаха Свято–Андреевского скита Антония (Булатовича) и игумена Арсения» [1536]. 19 мая Определение Синода утвердил Государь Император Николай Александрович, наложивший на всеподданнейшем докладе обер–прокурора Саблера резолюцию:«Преосвященному Никону моим именем запретить эту распрю» [1537].

23 мая архиепископ Никон выезжает из Петербурга, 24–го посещает Троице–Сергиеву Лавру, а 26–го Москву. 27 мая архиепископ уже в Киеве, где ему оказывает радушный прием митрополит Флавиан. В Киеве к Никону присоединяется С. В. Троицкий [1538] и командированный Министерством иностранных дел драгоман Эрзерумского консульства В. С. Щербина, в прошлом работавший в Салониках и не раз бывавший на Афоне. 28 мая делегация прибывает в Одессу, где посещает афонские подворья: иноки, с которыми она там встречается, выражают свое открытое сочувствие имяславию и называют Никона»еретиком» [1539].

30 мая делегация отбывает из Одессы в Константинополь на пароходе»Афон». В Константинополе архиепископ Никон встречается с Патриархом Германом V, а также с представителем афонского кинота, который сообщает ему, что»число еретичествующих [1540] возросло до 3/4 всего братства в Пантелеимоновском монастыре и что там грозит опасность кассе монастырской» [1541]. По словам архиепископа Никона,«уже после удаления имябожников с Афона найдены в Пантелеимоновом монастыре списки братии, из коих видно, что из 1700 с лишком человек крепких сто–ятелей за православное учение [1542]<…>ко дню нашего прибытия на Афон оставалось только сто человек» [1543]. Приводимые Никоном цифры говорят сами за себя.