Читать онлайн «Каббала в контексте истории и современности». Страница 63

Мы, конечно, больше привыкли к выражениям «научное и философское мышление (познание)», меньше – «художественное и проектное мышление», совсем странно звучит «эзотерическое или религиозное мышление». Но большой разницы нет. Везде мышление, с одной стороны, позволяет строить одни знания на основе других и конституировать представления о действительности, с другой – обусловлено нормативно, в плане задач и самой сферой деятельности.

Различия разных форм и видов познания в том, какую роль в мышлении играет личность и другие представления, обусловленные нашим опытом, требованиями коммуникации, взаимодействием с другими людьми.

В философии, эзотерике и гуманитарных науках роль личности огромная, а в естественных науках и техническом мышлении – минимальная.

Для философии большое значение играет философская традиция, требования и вызовы времени (современности), а также проблемы, которые философ взялся разрешать. Для эзотерика все эти факторы, кроме последнего, несущественны. Зато существенны реализация собственной личности и эзотерическое осмысление культурного материала.

Представитель естествознания в этом месте радостно потрет руки и заявит, что автор, сам того не желая, показал, что паранаука и эзотерика – это не наука, здесь все субъективно, все основывается на опыте жизни людей. Но я уже отмечал выше, что и гуманитарные науки вкупе с социальными и философскими основываются на жизненном опыте и субъективных позициях (ценностях). И разве параученый не строит идеальные объекты и своеобразные теории (нередко используя даже математику), которые расширяют его опыт, причем именно за счет исследовательской дискурсии. Например, в книге «Столп и утверждение истины» Павел Флоренский разворачивает дискурс, сочетающий в себе элементы научного, философского, эзотерического и религиозного мышления (дальше будет приведен анализ творчества этого мыслителя). Он, с одной стороны, постоянно прибегает к философии, логике, сравнительному языкознанию, с другой – к интуиции, религиозному и личному опыту, свидетельствам отцов христианской церкви и Священному писанию[174]. Разве Павла Флоренского нельзя считать ученым?

Конечно, были времена и, добавлю, культуры (архаическая, Средних веков, социалистическая), когда не допускалось разномыслие и разновидение. Все люди были включены в общую практику жизни, принимали единую реальность (верили в души и духов, языческих богов, христианского Бога, Сталина и партию), имели одинаковый опыт.

Но в другие времена (Античность, Возрождение, Новое время) жизнь обустраивается иначе. Наряду с общими структурами и институтами, которые поддерживаются всеми, существуют несовпадающие сообщества и формы жизни. Наряду с представлениями, которые разделяются каждым, культивируются совершенно различные мировоззрения и мироощущения. За примерами не нужно ходить далеко.

Сегодня, с одной стороны, все люди Земли включены в мировые хозяйственно-экономические инфраструктуры, пользуются общими информационными сетями и международным правом, с другой стороны, именно за счет возможностей, которые при этом создаются, развиваются и набирают силы самые разные сообщества и социальные образования, исповедующие различные, часто противоположные, мировоззрения и мироощущения.

Мировое сообщество и терроризм, золотой миллиард и бедные развивающиеся страны, Запад и Восток, США, Общий рынок и Китай, христианство и ислам – вот только некоторые примеры ментальных оппозиций и несовпадающих форм жизни на нашей планете. И каждая такая форма жизни задает свой познавательный взгляд, предполагает разворачивание своего научного дискурса, обосновывающего и расширяющего соответствующие опыты жизни.

Таким образом, если не считать естествознание идеалом науки, то вполне можно говорить не только о гуманитарных и социальных науках, но и паранауке, и эзотерической науке. Если естественные науки позволяют рассчитывать, прогнозировать и управлять природными процессами, чем пользуется инженерия, то другие нетрадиционные типы наук (философские, гуманитарные, социальные, паранаука, эзотерическая наука) обосновывают и расширяют соответствующий опыт жизни человека – функция, как я думаю, не менее достойная и необходимая. Хотя мой соавтор, Михаил Лайтман, склонен идентифицировать каббалу с точными, естественными науками, мой анализ показывает, что более правильно относить ее к нетрадиционным наукам, ведь одна из функций каббалы состоит как раз в обосновании и расширении каббалистического опыта жизни. Хотя я понимаю, что это вопрос спорный и на каббалу можно посмотреть иначе.

Другое дело, что в самое последнее время все больше осознается, что различные формы современной жизни взаимозависимы. Если ученые учтут эту взаимозависимость, то будущая наука выработает и новое понимание истины. Но то будущая наука, а сегодня мы вынуждены признать, что наука, действительно, имеет «много гитик», не исключая паранауку и эзотерику.

«Метод науки, – пишет Михаил Лайтман, – как известно, определяется двумя положениями: а) предметом данной науки и б) ее концепцией особенностей человека и общества, необходимых для освоения предмета науки, и реализации достигаемых ею результатов, и заключается в свойственных лишь ей способах исследования, доказательств и реализации результатов исследования. Исходя из этого, представляется верным сформулировать метод каббалы, как достижение ученым, путем необходимых доступных каждому действий, состояния следующей, более высшей ступени системы до достижения подобия свойств, что дает ему возможность ощутить и исследовать форму проявления первопричины на этом уровне и передать необходимую и достаточную информацию всем желающим участвовать в реализации цели мироздания»[175].

«Бытует мнение, что, так как каббала исследует характеристики мироздания, являющиеся корневыми даже для таких базисных категорий нашего мира, как пространство, время, движение, и выходящие за рамки воображения человека, ученые-каббалисты используют в качестве терминов абстрактные обозначения. В действительности же положение в изучаемой нами науке совершенно обратно представленному выше мнению. Каббала, будучи не только и не столько инструментом исследования, сколько практическим методом, использует имена, названия и термины, только лишь при условии реального соответствия объектам и явлениям, которые они обозначают. Существует железное правило исследователя-каббалиста: „То, что не постигнуто, не обозначается ни именем, ни словом“. Само слово постижение как термин происходит из понятия, приведенного в одном из каббалистических текстов, „когда достигнет рука твоя…“, то есть необходимый уровень познания, которое можно назвать постижением, соответствует чувственному ощущению, приравниваемому к реакции сенсоров тела. Уровни познания, не соответствующие данному определению, именуются в каббале как понимание, изучение и пр.

Здесь нам следует вкратце коснуться следующего вопроса: проблема постижения также подразумевает вопрос о глубине постижения: что именно в исследуемом явлении, мире, объекте доступно постижению, и какие уровни его существования в любом случае останутся за рамками любого исследования.

Из наиболее очевидных примеров контакта человека с окружающим миром нам становится ясно, что глубина постижения человека ограничивается рамками его потребностей. Существуют реальные, ежедневно используемые человеком силы и явления, такие как физические поля, волны и др., сути которых человек так и не постиг, но, узнав, исследовав и используя их свойства и воздействия, он дал им эти названия, не заботясь при этом о том, что суть их ему неизвестна. Имена даются по ощущаемым проявлениям данного объекта, а точнее по их воздействию на человека. Слова эти входят в обиход и вызывают у каждого группу ассоциаций с суммой тех проявлений этого объекта, пусть даже ограниченной, с которыми знаком данный человек лично или понаслышке. Именно эта сумма ассоциаций и создает в человеке ощущение предметности того или иного объекта.

То есть реальность чего-либо определяется реальностью суммы воздействий данного объекта на ощущения исследователя. Это верно как в отношении первопричины и ее исследуемых проявлений, так и в отношении объектов и тел нашего мира, воздействующих на наши пять органов чувств. Познание их также ограничивается для нас знакомством с их воздействием на нас, и сумма реакций наших сенсоров на воздействие и создает в нашем представлении полный и достаточный образ объекта, несмотря на отсутствие знания о внутренней сути данного объекта.

То же будет справедливо и в отношении самопознания человека. Все, что знает человек о себе – есть внешние проявления некоей внутренней сути, с которой он не знаком.