Читать онлайн «История русской церкви (Том 9)». Страница 152

Коронационный сейм собрался в Кракове к концу генваря 1633 г. Коронация Владислава IV назначена была на 30 генваря, но по случаю его болезни совершилась только 6 февраля. Когда открылись занятия сейма, православные послы начали настаивать, чтобы утверждены были "Статьи" примирения унитов и неунитов, данные королем при его избрании, но встретили сильное сопротивление со стороны латинян и униатов. Еще от 1 генваря папа прислал три послания: одно к самому Владиславу и два к своему нунцию в Польше и митрополиту Рутскому. Пред королем выражал свою жалобу по случаю дарованных им при избрании его "Статей" и убеждал его принять униатов под свое особое покровительство, а нунцию и Рутскому приказывал всячески действовать на короля, чтобы он или отменил те "Статьи", или не приводил их в исполнение. И потому латиняне и униаты сделались теперь еще упорнее. Они говорили православным послам: "Статьи" примирения могут быть приняты настолько, насколько будут одобрены св. отцом папою, а одобрение от него еще не пришло". Православные отвечали: "Эти "Статьи" король скрепил своею подписью, занес в городские книги Варшавы, запечатлел своею присягою, как и прочие пакта конвента; след., это закон для нас, и нам остается уже не рассуждать, а только утвердить его сеймовою конституциею". Латиняне и униаты: "Мы протестовали в свое время против этого закона, и мы не можем принять его, пока он не будет одобрен папою". Православные: "Да что же ждать одобрения от папы, когда он уже писал, чтобы стояли за унию?" Латиняне и униаты: "Папа писал не в виде решения, но в виде убеждения (поп per modum decisionis, sed adhortationis), а теперь король отправит к папе послов (в том числе могут быть и из ваших) просить его от имени своего и всей республики, чтобы он дал свое согласие на "Статьи" примирения, и тогда они войдут в силу". Православные: "Мы не хотим слушать никого, кроме Константинопольского патриарха, да и наперед знаем, что папа не одобрит этих "Статей" - чего же еще нам ждать? Мы не приступим ни к чему на сейме, пока эти "Статьи", данные для успокоения нашей религии, не будут утверждены". Споры были жаркие и продолжительные, но не привели ни к чему: утверждения "Статей" на сейме не состоялось. Несмотря на то, король остался верен своему слову и присяге и немедленно приступил к выполнению данных обещаний. Прежде всего из двух представленных ему кандидатов на Киевскую православную митрополию он указал одного - киево-печерского архимандрита Петра Могилу и пожаловал ему 12 марта, когда еще продолжался сейм, свою грамоту. Здесь, упоминая о своем желании примирить русских, разрозненных по вере, и о своих "Статьях", данных с этою целию, а с другой стороны, указывая на то, что Могила избран единогласно от всех неунитов, что предки его и отец его Симеон, молдавский воевода, верно служили Речи Посполитой, да и сам Петр Могила оказал ей услуги, когда, будучи еще светским, участвовал с польским войском в поражении турецкого султана Османа под Хотином, король говорил, что дает Петру Могиле "митрополию Киевскую и Галицкую над всею Русью в Короне и вел. княжестве Литовском, в унии не будучою, при церкви св. Софии, в Киеве лежачой" и предоставляет ему полную власть над всеми неунитами, какую имеет Рутский над унитами, а взамен митрополитских имений позволяет ему, Могиле, держать до конца жизни при митрополии, и печерскую архимандрию со всеми пожитками, и еще Киево-Николаевский Пустынный монастырь. Спустя два дня (14 марта) король пожаловал такую же грамоту и избранному на епископию Мстиславскую, Оршанскую и Могилевскую игумену виленского Свято-Духова монастыря Иосифу Бобриковичу и выражал в ней, что Иосиф, подчиняясь сам Киевскому митрополиту, поставляемому Константинопольским патриархом, должен иметь под своею властию всех неунитов, живущих в епархии Полоцкого униатского архиепископа; что в этой епархии предоставляется всем желающим беспрепятственно переходить из унии в православие, под власть православного епископа, и из православия в унию, под власть униатского архиепископа; что Иосифу позволяется свободно ездить в Полоцк, Витебск, Мстиславль и в другие города и местечки для посещения монастырей и церквей, находящихся не в унии, и вообще по своим делам церковным и что на содержание Иосифу, так как для кафедры его нет церковных имений, будет ежегодно отпускаться из королевской казны по две тысячи золотых польских. Наконец, того же 14 марта, уже при заключении коронационного сейма, король издал и ко всем православным Польши и Литвы следующий диплом: "Когда мы во время избрания нашего, начиная наше благополучное царствование уврачеванием ран Речи Посполитой и умирением государственных сословий, приняли на себя по их согласию и просьбе заботу об успокоении народа русского греческой религии и вместе с депутатами, к нам назначенными, совершили это надежными средствами (как о том достаточно свидетельствуют "Статьи", за подписом руки нашей внесенные в актовые книги Варшавы и потом утвержденные нашею присягою в пактах конвентах), то оставалось, чтобы на настоящем сейме нашей счастливой коронации мы неотложно исполнили все изложенное в тех "Статьях", и в целом, и в частях. Но так как теперь мы всего этого вполне учинить не могли, потому что земские послы многих воеводств и поветов, ссылаясь на данные им братиями, униатами, инструкции, до самого окончания сейма не захотели приступить к принятию изложенного в означенных "Статьях", то мы со всею Речью Посполитою удостоверяем настоящим нашим дипломом и обязуемся данною нами присягою, что на первом следующем сейме мы прежде всего, не приступая ни к чему, непременно и в точности исполним и осуществим все написанное в тех "Статьях". А теперь утверждаем для православных на основании давних прав и конституций свободное отправление богослужения по всем городам, местечкам и монастырям в Короне и вел. княжестве Литовском, также все братства, школы, семинарии, типографии и госпитали, какими они, православные, владеют, и одобряем все привилегии, какие только они имеют от наших предместников и блаженной памяти короля, отца нашего. Что же касается до велебного отца Петра Могилы, архимандрита печерского, избранного неунитами в митрополита Киевского и имеющего принять посвящение от Константинопольского патриарха, равно что касается до благородного Александра Лузины, избранного на владычество Луцкое, отца Иосифа Бобриковича, избранного на владычество Мстиславское, и того, кто будет избран местными неунитами на владычество Перемышльское, то всем этим владыкам мы позволяем пользоваться всеми своими правами и обязанностями над всеми не находящимися в унии и обращаться к этим владыкам дается воля каждому, не хотящему оставаться в унии, без малейшего препятствия со стороны униатов. А так как о. архимандрит печерский не имеет теперь на своей митрополии никакой бенефиции (имения), то он должен владеть до живота своего кроме св. Софии и печерскою архимандриею с Пустынным Николаевским монастырем. Перемышльскому же и Мстиславскому владыкам по силе "Статей" будет ежегодно выдаваемо нами жалованье по две тысячи злотых. Что касается благородного Александра Пузины, номината на владычество Луцкое и Острожское, то он имеет пребывать по особому нашему письменному акту. Наконец, все, что только из варшавских "Статей" не приведено нами теперь в исполнение, мы непременно исполним на следующем сейме, - в этом мы удостоверяем их, неунитов, настоящим нашим дипломом, который есть сеймовое постановление, апробованное авторитетом всего собрания, и для этого мы дали настоящий наш диплом за подписью нашею и депутатов, как от сената, так и от кола посольского, и за печатями коронною и вел. княжества Литовского".

Петр Могила, получив грамоту от короля на митрополию, счел первым делом отправить своего посла в Константинополь, чтобы испросить себе благословение от патриарха, послом был "доктор теологии" Исаия Трофимович Козловский. И патриарх Кирилл Лукарис не замедлил прислать Могиле свое архипастырское благословение на митрополию, из чего можно заключать, что прежний митрополит, Исаия Копинский, едва ли имел утверждение в своем сане от патриарха. В начале апреля (1633) Петр Могила уже рассылал свои грамоты, которыми приглашал православных или лично явиться, или прислать депутатов на его посвящение во Львов к Фоминой неделе. Почему во Львов, а не в Киев, догадаться не трудно. В Киеве жил прежний митрополит Исаия, которого привыкли уже считать за настоящего митрополита, и многие, в том числе сам Исаия, не понимали или не хотели понять истинной причины его устранения от кафедры, напротив, были убеждены, что он устранен только по честолюбию и проискам Могилы, который, воспользовавшись обстоятельствами, исходатайствовал себе грамоту на митрополию при живом митрополите. Потому в Киеве, если бы здесь состоялось посвящение Петра Могилы, могли произойти какие-либо протестации или демонстрации, даже кровавые, со стороны приверженцев Исаии - духовенства, черни, казаков, да и от самого Исаии. А после Киева оставался один Львов, где могло совершиться посвящение нового митрополита с подобающим приличием и благолепием. Во Львове имел пребывание единственный православный епископ, сохранивший свою кафедру, Иеремия Тиссаровский, и этот епископ был старшим по службе из всех православных западнорусских архиереев и, главное, был один из всех их экзархом Константинопольского патриарха, следовательно, всего приличнее мог от имени патриарха посвятить Киевского митрополита. К назначенному времени прибыли во Львов все три православные епископа, хотя и устраненные от епархий: Авраамий, бывший Пинский и Туровский, Исаакий, бывший Луцкий, и Паисий, бывший Холмский, и замечательно, что современный львовский летописец уже не называет их по именам принадлежавших им епархий. Съехались также во Львов великое множество архимандритов, игуменов, священников, шляхты, русской и польской, и людей других сословий. Первое посвящение (т. е. наречение) Могилы, по словам местного летописца, происходило в среду на Святой неделе, второе (вероятно, в сан епископа) в субботу, а третье (в сан митрополита) в неделю проводную, иначе Фомину, которая была тогда 28 апреля. Посвящение Петра Могилы совершил экзарх Константинопольского патриарха Иеремия Тиссаровский с тремя другими, названными нами русскими епископами, и совершил в церкви, находившейся в непосредственном ведении самого же патриарха, именно в главной, недавно оконченной, великолепной церкви Львовского ставропигиального братства, которая притом для Петра Могилы имела еще особое значение, потому что в сооружении ее, продолжавшемся много лет, весьма близкое участие принимали своими пожертвованиями его родной дядя Иеремия и отец Симеон, бывшие господарями Молдавии. Братство Львовское торжествовало и не щадило издержек для угощения как главного виновника торжества, нового митрополита, так и всех прочих своих гостей. Петр Могила прожил во Львове около двух месяцев и в конце июня отправился торжественно, с преднесением ему креста, на свою кафедру в Киев. С дороги, из Радомысля, писал (от 29 июня) к православным панам и приглашал их сопутствовать ему при въезде в Киев и на освящение Киево-Софийского собора.