Читать онлайн «История русской церкви (Том 9)». Страница 148

В первое заседание комиссии со стороны православных выступил пан Михаил Кропивницкий, подсудок брацлавский, уполномоченный всеми другими православными послами, своими товарищами, и с благословения киево-печерского архимандрита Петра Могилы, тут же находившегося, произнес речь, начав ее словами: Сей день, егоже сотвори Господь, возрадуемся и возвеселимся в онь (Пс. 17. 24). В речи он прежде всего благодарил Бога, вложившего мысль в сердца королевича Владислава, сенаторов и послов выслушать обиды и права и стороны угнетенной, а потом благодарил самого королевича, сенаторов и послов за принятый ими на себя труд и покорнейше просил выслушать то и другое внимательно, положить конец обидам, которые доселе терпели православные в Литве и Польше, возвратить православным митрополиту и епископам их епархии и имения и совершенно успокоить старожитную греческую веру. Со стороны униатов выступил сам митрополит Велямин Рутский и хотя начал свою речь теми же словами псалмопевца, но вскоре, упомянув только, будто главным вождем к принятию унии с Римским Костелом был бессмертной памяти князь Константин Острожский, стал перечислять те обиды, которые причинили униатам православные, и именно говорил: они умертвили и утопили владыку Полоцкого Иоасафа Кунцевича; ранили в Вильне митрополита Потея; утопили в Киеве наместника митрополичьего Грековича; схватили четырех чернецов-униатов, совершавших литургию в Киево-Софийском соборе, увезли к казакам, мучили и утопили; забили в Шаргороде униатского протопопа, а в Перемышле - чернеца. Вот и все обиды, на которые нашелся указать Рутский. Ему отвечали православные, сначала заговорил было Лаврентий Древинский, но тотчас уступил духовному лицу, и это был не Петр Могила, а кто-то из духовных виленского Свято-Духова братства, как увидим из последующей речи, и всего скорее сам настоятель монастыря и ректор Иосиф Бобрикович, - отвечали, что князь Константин Острожский вовсе не был главным вождем к принятию унии, напротив, был главным ее противником, и в доказательство прочитали печатную грамоту князя от 25 июня 1595 г., которою он приглашал всех православных ратовать против унии до смерти; протестацию князя против унии, занесенную им в книги на варшавском сейме 1596 г. еще до Брестского Собора, и подписанную князем инструкцию, с которою отправили православные по окончании Брестского Собора послов своих к королю и в которой решительно отвергали унию. Затем относительно обид, перечисленных Рутским, православные сказали: правда, жители Витебска умертвили Кунцевича, но за одного пострадали сотни, в том числе многие невинные; Потея ранил в Вильне гайдук, но он потерпел за то самые страшные пытки и смерть; о смерти Грековича в Киеве и протопопа в Шаргороде достоверных сведений нет; чернеца в Перемышле, как рассказывают, убили слуги униатского же епископа Крупецкого, а о четырех чернецах, взятых из Киево-Софийского собора и будто бы утопленных, отец Рутский сказал неправду. И тут же прочитаны были, к стыду Рутского, подлинное письмо (от 17 ноября 1622 г.) к покойному митрополиту Иову Борецкому Киевского бискупа, который благодарил Иова за то, что по его ходатайству казаки освободили всех четырех чернецов и прислали к нему, бискупу, и такое же письмо одного из этих самых чернецов, Александра Шкодлицкого, который за то же самое освобождение нижайше благодарил митрополита Иова. Настала очередь православным перечислить те обиды, какие терпели они от униатов, и православные прочитали об этом наперед составленную записку. У нас, говорилось в записке, еще в 1596 г., тотчас после Брестского Собора, который низложил всех владык-отступников, принявших унию, отняты были архиерейские кафедры и имения и, несмотря на все наши просьбы в продолжение стольких лет, на неоднократные решения сеймов и обещания короля возвратить нам отнятое, доселе остаются за униатами. Тогда же запрещено было королевскими универсалами пропускать к нам от Константинопольского патриарха духовных особ, которые могли бы ставить нам священников. Затем последовали несносные притеснения нашей совести и нарушения наших прав. У нас отняты многие монастыри и церкви, иные доселе запечатаны, и нам не дозволялось молиться Богу даже в шалашах. Нас, кто служил в ратуше, выгоняли из ратуш и лишали права быть их членами; изгоняли из ремесленных цехов и лишали права заниматься торговлею, а в королевских городах нам запрещено даже иметь оседлость. Вследствие таких стеснений по вере многие младенцы умирали без крещения, а люди взрослые без церковного напутствия... и пр. Переходя затем к частностям, православные продолжали: "В Киеве церковь св. Софии и другие опустошены, равно как и Выдубицкий монастырь, находящийся во владении униатов. В Луцке церкви обращены в корчмы. В Холме, Львове и других местах запрещено ходить открыто с Св. Тайнами к больным и провожать тела умерших христиан до могилы. В Вильне церкви обращены в корчмы, кухни, гостиницы; православных выгнали из магистрата и цехов и людей невинных заключали в оковы, сажали в подземные тюрьмы ратуши; если кто отказывал по духовному завещанию что-либо на Церковь, запрещено было принимать; на шляхетских грунтах по силе королевской грамоты не допускали ставить каменную церковь (разумеется Свято-Духовская); мандатами из надворных судов и иными позвами людям невинным причиняли всякое беспокойство и наносили им притеснения и обиды разными другими способами. В Минске церковный пляц отдали на татарскую мечеть. В Полоцке принуждали к унии оковами, а других выгнали из города. В Турове насильно отобрали церкви с имуществами и православного владыку (т. е. грека Авраамия Стагонского) выгнали из города. В Пинске священников-неунитов забивали в бочки и мучили. В Орше, Могилеве, Мстиславле и разных других городах церкви запечатывали и не дозволяли молиться Богу даже в шалашах. В Ковне церковь разграбили и церковные земли отобрали. Монастыри Трокский, Лаврашевский, Гродненский и другие до крайности опустошены. В Бельске состоялся такой декрет: если кто из мещан не пойдет за процессиею из церкви в костел, то будет казнен смертию. В Мятзеле люди греческой веры были насильно принуждаемы к унии тамошним старостою и осуждены, подобно арианам, на изгнание из города... На все это есть верные доказательства, хотя и не все в точности расследовано на месте. Что же касается нашего Виленского братства, то все причиненные ему обиды и притеснения мы можем перечислить по порядку и подтвердить выписями из книг трибунальских, земских и гродских". После этого первое заседание комиссии окончилось.

На следующий день, когда открылось второе заседание комиссии, православным предоставлено было подтвердить документами свои права, нарушенные униатами. И православные представили целый ряд документов, которые нарочно привезли с собою из Вильны и Киева и которые свидетельствовали, что Русские митрополиты в Литве и Польше, а с ними и их епископы, и все духовенство, и вся паства - русский народ постоянно находились под властию Константинопольского патриарха, что этим-то Русским митрополитам, епископам, всему духовенству и народу жаловались и подтверждались королями все церковные права - на архиерейские кафедры и имения, на церкви и монастыри с их имениями, вообще на свободу вероисповедания и что, следовательно, униаты поступили и поступают противозаконно, отняв у православных русских архиерейские кафедры и имения, отнимая церкви и монастыри, возбраняя православным свободу богослужения и принуждая их к принятию унии. Первым документом, какой представили православные комиссии, было подлинное, на пергамене писанное деяние Виленского Собора 1510 г. за подписями и печатями митрополита Иосифа Солтана и других владык и духовных лиц, дотоле хранившееся в Киево-Печерской лавре. Из деяния прочитаны были те места, которые показывали, что митрополит и все духовенство находились тогда под властию Константинопольского патриарха. Затем представлены и читаны были грамота короля Сигизмунда I, которою он в 1511 г. подтвердил митрополиту Иосифу Солтану, и епископам, и всему духовенству и людям греческого закона все духовные права, какие имели они от начала своей веры и какие подтверждаемы были им великим князем Витовтом и королями Казимиром и Александром, а также грамота того же короля, которою он извещал, что утверждает на митрополии преемника Иосифа Солтана новоизбранного митрополита Иосифа (III), посвященного отцом патриархом Константинопольским. Читаны были грамоты короля Сигизмунда Августа, что он посылал в 1557 г. своего дворянина к Константинопольскому патриарху за благословением и сакрою для нового митрополита Сильвестра Белькевича, а в 1567 г. посылал самого избранного митрополита Иону, епископа Туровского, для посвящения к тому же патриарху, равно как конституции 1569 и 1573 г., состоявшиеся при том же короле и обеспечившие людям греческого закона полную свободу вероисповедания. Читаны были грамоты Стефана Батория 1585 г., которыми он подтверждал русскому духовенству и людям греческой веры все духовные права, утвержденные прежде грамотами королей Казимира, Александра и Сигизмунда I, и запрещал принуждать русских к принятию нового календаря, пока не дозволит им того Константинопольский патриарх, несшись с папою. Читаны были грамоты короля Сигизмунда III, данные им в 1589 г. митрополиту Онисифору, патриарху Константинопольскому Иеремии и виленскому братству Святой Троицы: в первой грамоте король объявлял, что считает своим долгом сохранять неприкосновенными права и русского духовенства, как римско-католического; во второй предоставлял патриарху в своих владениях совершать беспрепятственно все дела, свойственные его власти, над всеми духовными и мирянами греческой веры; в третьей грамоте утверждал как братство Святой Троицы, уже благословенное Константинопольским патриархом Иеремиею, так и все сделанные в братстве патриархом распоряжения... и пр. и пр. Вообще православные на основании документов представили до 23 доказательств в защиту своих прав, попираемых униатами, и ясностию этих доказательств, дотоле малоизвестных или вовсе не известных членам комиссии, привели их в изумление. Тогда приглашены были давать ответ униаты, и на этот раз держал речь уже не сам митрополит Велямин Рутский, а его коадъютор епископ Пинский Paфаил Корсак. Он сказал: что Русь бывала под властию патриарха, мы не отвергаем, но чтобы Русь не имела права подчиниться папе, на это мы не только несогласны, но утверждаем совершенно противное. И в доказательство своих слов продолжал: Русь с самого Крещения своего, по свидетельству Барония, находилась в послушании Римскому первосвященнику. Ольга крестилась по грамоте, принесенной ей из Рима. Владимир принял крещение от патриарха Николая Фрига, бывшего в послушании папе. При Витовте, как видно из Статута Гербурта, на должности (ad ordines) избирались только лица католической веры и послушные Римской Церкви, т. е. униаты. Король Владислав тотчас после Флорентийского Собора, на котором Русь приняла унию с Римом, дал своею грамотою и русскому духовенству за принятие унии одинаковые права с духовенством римским. Митрополит Киевский Иосиф спрашивал патриарха Нифонта о Флорентийском Соборе и получил разрешение принимать этот Собор. Митрополит Мисаил был униат, как свидетельствует послание его к папе... и пр. Тут окончилось второе заседание комиссии.