Читать онлайн «История русской церкви (Том 9)». Страница 135

Отправив письмо к патриарху, Смотрицкий скоро сам отправился в Киев, так как приближалось 8-е число сентября, на которое по его просьбе митрополит Иов хотел созвать Собор. Собор действительно состоялся, но весьма небольшой; из архиереев на нем присутствовали только двое: Иов да Мелетий Смотрицкий, о совращении которого в унию еще никто не знал; находились также лица низшего духовенства и воеводич земель молдавских Петр Могила, еще светский, но пользовавшийся между православными большим авторитетом как по знатности своего рода и богатству, так и по своему образованию. Он происходил из фамилии молдавских бояр Могил и родился к концу XVI столетия. Родной дядя его по отцу, Иеремия, был господарем Молдавии (1593-1607), а отец, Симеон, господарем Валахии (1601-1602) и потом Молдавии (1607-1609). Оба эти господаря отличались приверженностию к православию, старались покровительствовать Львовскому православному братству и присылали ему значительные денежные пособия на постройку братской церкви. Где воспитывался Петр Могила, мнения различны, но более вероятным из них нам кажется, что он воспитывался в львовском братском училище, где и мог проникнуться тою горячностью к православной вере и неприязнию к унии, которые обнаружил впоследствии, хотя, по обычаю времени, по окончании обучения в львовском училище, вероятно, слушал лекции и в заграничных академиях. Бедствие, разразившееся над господарским домом Могил в 1612 г. заставило их искать убежища в Польше, где они имели сильные родственные связи. Здесь Петр Могила сначала вступил было в военную службу и участвовал в известной битве под Хотином (1621). Но чрез несколько лет после этого он решился оставить мир и вступить в Киево-Печерскую лавру. Теперь, т. е. в сентябре 1627 г., Петр Могила, явившийся на Собор в Киеве, еще не был пострижен в монашество. О происходившем на Соборе известно только то, что все присутствовавшие предложили Мелетию подвергнуть составленный им Катехизис, который безуспешно возил он для цензуры на Восток, цензуре своих русских духовных властей и немедленно издать в свет на пользу Церкви. Мелетий охотно соглашался, но просил позволения предварительно обнародовать свои рассуждения о шести разностях в догматах веры между Церквами Восточною и Западною, чтобы облегчить цензуре чтение и обсуждение самого Катехизиса. Намерение Мелетия легко понять: он боялся, что его Катехизиса, написанного в латинском духе, не пропустят, и потому рассчитывал этими своими рассуждениями наперед убедить своих будущих судей, что догматические разности между православною и Римскою Церковию весьма незначительны и в строгом смысле не существуют. Позволение Мелетию было дано, и Собор окончился.

Здесь необходимо заметить, что как Борецкий, так и Могила сочувствовали тогда Смотрицкому и имели к нему доверие. Они думали, что можно сблизиться с униатами и войти с ними в соглашение без измены православию, и ожидали, что Смотрицкий при своем уме и учености укажет способ такого соглашения. Об этом сочувствии и полном доверии Борецкого и Могилы, равно как Виленского братства и других, извещал Рутского сам Мелетий, но только присовокуплял, что необходимо всячески содержать в тайне его обращение к унии и их взаимные сношения, иначе, как только это огласится, он потеряет доверие у всех и его начнут чуждаться и убегать, как поступали и с другими, особенно высшие духовные. С Могилою Смотрицкий наиболее старался сблизиться и еще летом, около Петрова дня, следовательно прежде Киевского Собора 8 сентября, посетил дом Могилы, прогостил у него десять дней, много беседовал с ним о разностях Римской Церкви от православной и нашел, что он "человек непорочный, богобоязненный, покорный, разумный и весьма снисходительно отзывается о Римской Церкви и ее разностях". Равным образом и Могила, сделавшись уже архимандритом Киево-Печерской лавры (утвержден грамотою короля 29 ноября 1627 г.), посетил Дерманский монастырь в начале 1628 г. проездом в одно из своих монастырских имений, и прогостил у Смотрицкого два дня. Но чего опасался Смотрицкий, то и случилось. Православные монахи Дерманского монастыря случайно услышали от одного из слуг Рутского, что их настоятель имел с Рутским свидание в Дубнах, и тотчас разбежались от Смотрицкого и расславили его по всей Волыни, хотя он потом сумел разуверить их в справедливости дошедшего до них слуха. На основании этой ли огласки или и других, более положительных сведений, только Исаия Копинский, Перемышльский епископ, разослал по всей Руси грамоты, которыми извещал, что православию грозит опасность, что Смотрицкий и Борецкий сносятся с отступником Рутским и замышляют ввести унию, а потому нужно остерегаться Борецкого и убегать Смотрицкого. Грамоты произвели общую тревогу. Раздосадованный Рутский просил князя Иеремию Вишневецкого, чтобы он прогнал Исаию из своих владений, так как Исаия имел пребывание в основанных им прилуцких и Лубенском монастырях, находившихся в имениях князя. Даже и Борецкий жаловался князю Вишневецкому на Исаию за такие его резкие грамоты, о чем и известил Смотрицкого от 9 февраля 1628 г., - указание, что грамоты Копинского разосланы были еще прежде. Но казаки заступились за Исаию и не допустили его обидеть.

Между тем Смотрицкий окончил принятое им на себя дело: написал о шести догматических разностях Римской Церкви от Восточной и желал прежде всего прочитать свои рассуждения пред теми самыми лицами, по поручению которых он писал. Созывать для этого Собор опять в Киеве при изменившихся обстоятельствах, вероятно, поопасались, и потому по просьбе Смотрицкого Петр Могила устроил желаемый съезд, или Собор, в одном из своих лаврских имений на Волыни, по имени Гродске. На шестой неделе Великого поста 1628 г. туда прибыли кроме самого Петра Могилы митрополит Иов, архиепископ Полоцкий Мелетий, епископы - Луцкий Исаакий и Холмский Паисий и некоторые другие лица. Мелетий читал пред собравшимися свои рассуждения и старался доказать, что все шесть догматических разностей Западной Церкви, которыми она отличается от Восточной, именно: учение об исхождении Святого Духа и от Сына, о главенстве папы, о блаженстве душ праведных тотчас после смерти, о чистилище, об опресноках и о причащении мирян под одним видом, совершенно будто бы согласны с учением слова Божия, святых Соборов и святых отцов и до времен патриарха Фотия первые три были принимаемы и Восточною Церковию, а три последние не были по крайней мере осуждаемы ею, что обе Церкви разнятся между собою не верою, а только обрядами и что в Восточной Церкви один ныне существенный недостаток, источник всех ее бедствий - схизма, отделение от папы, а потому и единственное средство спасения для этой Церкви есть уния с Римскою. Все присутствовавшие на съезде, выслушав рассуждения Мелетия, сознавали чрезвычайную важность вопроса, который надлежало решить, и, не принимая на себя его решения, постановили созвать в Киеве к празднику Успения Пресвятой Богородицы полный Собор, пригласить на него не только духовенство, но и мирян в лице избранных ими представителей, с тем чтобы все вместе, в духе братской любви и с желанием мира рассудили и решили, каким бы образом без нарушения православной веры, прав и привилегий православным соединиться с униатами. Митрополит Иов принял на себя по своей обязанности издать и разослать пригласительную грамоту на Собор, а Мелетию поручено было, чтобы он составил, так сказать, объяснительную записку к митрополичьей грамоте и изложил в записке те причины, по которым необходимо православным съехаться на этот Собор и порешить на нем вопрос о примирении с униатами. Записку Мелетия и при ней рассуждения его о догматических разностях Западной Церкви от Восточной предположено было напечатать и также разослать между православными.

Митрополит Иов издал свою пригласительную грамоту 26 мая. Он объявлял, что хотя уже осмой год идет, как православная Церковь в Западной России снова имеет свою высшую духовную иерархию, и хотя он много раз созывал к себе православных для совещаний о делах благочестия, но еще ни разу не могли они собраться к нему со всех окраин митрополии, не собирались даже разом все епископы и представители от церковных братств. А вот теперь он по изволению Духа Святого вместе с находящимися при нем епископами, архимандритами и другими духовными и светскими лицами созывает в Киеве на праздник Успения полный Собор и просит прислать на него избранных мужей из всех поветов от лица духовенства, дворянства, братств и всего народа. Но, замечательно, о цели Собора и о предметах его рассуждений митрополит не сказал ни слова. Смотрицкий также исполнил возложенное на него поручение: от Пасхи до Пятидесятницы он написал довольно обширное сочинение о причинах, по которым признавал необходимость созвания Собора или, вернее, необходимость для православных принятия унии, и дал этому сочинению название "Апологии" своего путешествия на Восток. "Апологиею" назвал я свое сочинение, - говорит он в предисловии к читателю, - потому, что издаю ее частию с целию заградить уста лжебратиям, распространяющим злые толки о моем странствовании на Восток, предпринятом три года тому назад, а частию для того, чтобы показать и опровергнуть различные заблуждения и ереси, которыми наши новые писатели более уже тридцати лет растлевают Русскую Церковь, навлекая от всех на весь народ русский подозрение в еретичестве". В кратких словах содержание "Апологии" Смотрицкого можно выразить так: вот уже третий год, как я возвратился на родину из моего путешествия на Восток, где пробыл два года. Я ходил туда к отцу нашему патриарху и к старейшинам нашей Восточной Церкви с тем намерением, чтобы узнать от них и научиться о догматах благочестия, о вере нашего упования. Меня заставили путешествовать на Восток заблуждения и ереси, которые внесли в нашу Русскую Церковь ее новые богословщики: Зизаний, Филарет, клирик острожский, Ортолог и другие и которыми она страждет. Эти люди в нечестии своем восстали против величия Божия, вознесли хулу на тайну воплощения, уничтожили вслед за еретиками святые таинства Церкви... Арий, Савелий, Евномий, Несторий, Евтихий как еретики отлучены от Церкви, но каждый из них отрицал только один какой-либо догмат веры, а наши лжеучители отвергают все догматы разом. Зизаний (Стефан) отвергает частный суд и блаженство праведных душ по исходе из тела и ложно учит об аде, о мучениях грешников, о ходатайстве Иисуса Христа, об опресноках. Филарет (автор "Апокризиса") предложил Русской Церкви вместо веры систему Кальвина, не признает пресуществления в Евхаристии и различия между епископами и пресвитерами, усвояет мирянам право окончательного суда в делах веры, отвергает главенство святого апостола Петра и папы. Ортолог (т. е. сам Смотрицкий) в своем "Плаче" учит, что грешнику по смерти наказания отпускаются даром, что душа каждого человека происходит от семени его родителей, отделяет в Пресвятой Троице существо от Ипостасей, признает только два таинства, крещение и Евхаристию, и отвергает церковное предание. Острожский клирик свою "Правдивую историю Флорентийского Собора" наполнил одною ложью, говоря, будто Собор этот не привел ни к чему, но был прерван насилиями, смутами, злодействами. Все это глубоко огорчало меня, и я отправился на Восток, чтобы уврачевать мою страждущую душу там, откуда мы в старину приняли христианскую веру со всеми ее благами. Но и там я повсюду встретил те же самые лютеранские и кальвинские заблуждения, какие господствуют и у нас. В Царьграде с церковной кафедры и в присутствии патриарха проповедуют реформатские мнения, и сам патриарх Кирилл кальвинист; мне дали там в качестве православного Катехизис совершенно протестантский, изданный греком Герганом. Что же остается нам делать, когда ни у нас, ни на Востоке нет уже православия? Остается искать соединения с Римскою Церковию, которая одна чужда всякого заблуждения и сохраняет истинную веру Христову. Но Греческая Церковь сама непосредственно не в состоянии этого сделать: греки питают к латинянам старинную, закоренелую ненависть и притом находятся в тяжкой неволе у неверных и в грубом невежестве. Всего легче и вернее Восточная Церковь могла бы соединиться с Западною при посредстве нашей Церкви и нашего южнорусского народа, который живет под скипетром государя христианского, католического, всегда готового содействовать такому соединению христиан, да и начинает уже оставлять свои прежние ложные понятия о римлянах благодаря постоянным сношениям с ними и почти ежедневным разговорам о разницах того и другого исповедания. А когда бы мы с нашим народом приступили к унии, тогда посредством дельных сочинений и особенно хорошего Катехизиса на греческом, славянском и волошском языках мы без большого труда привели бы к познанию истины и к святому единству все прочие народы, исповедующие веру Восточной Церкви. Обязанность стараться о соединении нашей Церкви с Римскою лежит преимущественно на митрополите и на нас, епископах, потом на архимандритах, игуменах, но вместе и на князьях, шляхте, рыцарях, братствах. После этого Смотрицкий обращается ко всему русскому народу, ко всему духовенству и мирянам, и просит их съехаться с дозволения короля или прислать своих представителей на Собор, чтобы окончательно принять на нем унию с Римом, и перечисляет разные блага, духовные и гражданские, какие последуют затем для русского народа.