Читать онлайн «Инквизиция перед судом Истории». Страница 87

Папская инквизиция вдохновляла крестовые походы против еретиков. Европу охватили религиозные войны. В Нидерландах испанские оккупанты во главе с кровожадным герцогом Альбой истребили десятки тысяч протестантов. Папский престол восторженно приветствовал этот геноцид. Во Франции тысячи гугенотов (кальвинистов) погибли во время варфоломеевской резни в ночь на 24 августа 1572 г. (день св. Варфоломея). В результате последовавших затем гонений на гугенотов в течение двух недель было убито во Франции свыше 30 тыс. человек. Находившийся тогда на папском престоле Григорий XIII устроил в ознаменование этих достославных побед над французскими еретиками торжественный молебен в церкви св. Людовика, покровителя Франции. По приказу этого же папы был переиздан в 1578 г. богословом Пеньей "Директорий инквизиторов", написанный уже известным читателю Николаем Эймериком за двести лет до этого и считавшийся "классическим" руководством по преследованию еретиков. Вся эта изуверская премудрость, как мы увидим ниже, применялась папской инквизицией к ее жертвам.

17 февраля 1600 г. на Кампо ди Фиори (площади Цветов) в Риме был сожжен по приказу папской инквизиции один из самых замечательных мыслителей эпохи Возрождения - Джордано Филиппо Бруно. В момент казни ему едва исполнилось 52 года, из которых восемь он провел в заточении в застенках инквизиции.

Джордано Бруно родился в г. Нола, близ Неаполя, в 1548 г. Пятнадцати лет он вступил в доминиканский орден в Неаполе и, хотя всю жизнь формально числился доминиканцем, страстно ненавидел "псов господних" и довольно откровенно писал об этом в своих сочинениях. Например, на вопрос одного из персонажей в произведении Бруно "Песнь Цирцеи", как можно распознать среди множества собачьих пород самую злую, доподлинно собачью и не менее знаменитую, чем свинья, Цирцея отвечает: "Это та самая порода варваров, которая осуждает и хватает зубами то, чего не понимает. Ты их распознаешь по тому, что эти жалкие псы, известные уже по своему внешнему виду, гнусным образом лают на всех незнакомых, хотя бы и добродетельных людей, а по отношению к знакомым проявляют мягкость, хотя бы то были самые последние и отъявленные мерзавцы". Рожицын В. С. Джордано Бруно и инквизиция.

Свое отношение к монашескому сословию в целом Бруно определил в другом своем произведении - "Искусство убеждения": "Кто упоминает о монахе, тот обозначает этим словом суеверие, олицетворение скупости, жадности, воплощение лицемерия и как бы сочетание всех пороков. Если хочешь выразить все это одним словом, скажи: "монах".

В то время Неаполитанское королевство было подчинено испанской короне. Однако попытки, с одной стороны, испанского короля, а с другой - папы римского ввести постоянную инквизицию в Неаполе не увенчались успехом из-за сопротивления неаполитанцев, отстаивавших свои традиционные вольности. Неаполитанцы дали приют бежавшим из Испании иудеям и маврам, у них же нашел прибежище испанский философ Хуан Вивес, критиковавший церковь с позиций сторонников реформации. Протестантская и еще ранее вальденская ереси получили в Неаполитанском королевстве весьма широкое распространение.

Однако, если в Неаполе и не существовало постоянного трибунала инквизиции, папскому престолу иногда удавалось направлять туда временных инквизиторов, которые при поддержке испанских войск устраивали массовые избиения еретиков.

В 1560-1561 гг. папские инквизиторы устроили крестовый поход против неаполитанских вальденсов. Особенно прославился тогда своими жестокостями инквизитор Панца, пытавший и казнивший без разбору мужчин, женщин и детей.

Сохранилось свидетельство современника о побоищах еретиков в г. Монтальто, учиненных по приказу папских инквизиторов: "Я намерен сообщить об ужасном судилище, которому были преданы лютеране сегодня, 11 июня, на рассвете. Говоря по правде, я могу сравнить эту казнь только с убоем скота. Еретики были загнаны в дом, как стадо. Палач входил, выбирал одного из них, выволакивал, набрасывал на лицо платок - "бенда", как говорят здесь, вел на площадь вблизи дома, ставил на колени и перерезывал горло ножом. Затем, сорвав с него окровавленный платок, он снова шел в дом, выводил другого, которого умерщвлял точно таким же способом. Так были перерезаны все до единого, а было их восемьдесят восемь человек. Вообразите, какое это было страшное зрелище.

Я не могу сдержать слез, описывая его. И не было ни одного человека, который, видя, как происходит казнь, чувствовал бы себя в силах присутствовать и наблюдать. Спокойствие и мужество еретиков, когда они шли на мученичество, невозможно себе представить. Некоторые, хотя их вели на смерть, проповедовали ту же веру, что и мы все, но большинство умерло с непреклонным упорством в своих убеждениях. Старики встречали смерть спокойно, лишь несколько юношей проявили малодушие. Я до сих пор содрогаюсь, когда вспоминаю, как палач с ножом в зубах, с кровавым платком в руках, в панцире, залитом кровью, входил в дом и выволакивал одну жертву за другой, точь-в-точь как мясник вытаскивает овцу, предназначенную на убой.

По заранее отданному приказанию были заготовлены телеги, на которых увозили трупы, чтобы затем четвертовать их и выставить на всех дорогах от одной границы Калабрии до другой.

В Калабрии захвачено до 1600 еретиков, из них до настоящего времени казнено 88... Я не слыхал, чтобы они совершали что-нибудь плохое. Это простые, необразованные люди, владеющие только заступом и плугом и, как я сказал, проявившие себя верующими в час смерти". Рожицын В. С. Джордано Бруно и инквизиция.

Мы не знаем, сочувствовал ли этим еретикам молодой Бруно, зато доподлинно известно, что он проявлял большой интерес к науке и усердно читал запрещенные церковью книги. Это обратило на него внимание инквизиторов. Спасаясь от их преследований, 28-летний Бруно покидает монастырь и бежит через Рим в Северную Италию, а затем в течение 13 лет живет в Швейцарии, Франции, Англии, Германии, где общается с выдающимися гуманистами, преподает философию и пишет свои многочисленные труды, в которых, опровергая аристотельско-церковные догмы, закладывает первые основы научной критики религии, основы научного атеизма, или "новой философии", как он именовал свое учение.

Шпионы инквизиции следили за каждым шагом Бруно, папский престол, видя в нем опасного врага церкви, ждал только удобного случая, чтобы расправиться с ним.

Такой случай представился, когда Бруно в 1591 г. приехал в Венецию по приглашению местного патриция Джованни Мочениго, нанявшего его для обучения искусству памяти. Мочениго принадлежал к правящей элите Венецианской республики, в 1583 г. входил в состав Совета мудрых по ересям, контролировавшего деятельность венецианской инквизиции. Поэтому не исключено, что этот аристократ, выдавший Бруно год спустя инквизиции, с самого начала действовал как ее агент-провокатор.

Венеция того времени находилась в зените своего расцвета. В республике пользовались уважением науки, процветали разного рода научные общества и академии. Венеция, торговавшая не только с католическими государствами, но и протестантскими и мусульманскими, относилась весьма снисходительно к еретическим учениям, к писателям, ученым и философам, выступавшим с критикой церкви. Венеция была одним из крупнейших в то время издательских центров в Западной Европе, причем там издавались не только ортодоксальные богословские сочинения. Республика открыла двери многим иудеям, бежавшим из Испании.

Правда, в Венеции действовала и инквизиция, но это была своего рода политическая полиция, защищавшая в первую очередь интересы Венецианской республики.

Учрежденная в XV веке венецианская инквизиция вначале возглавлялась тремя инквизиторами, являвшимися членами Совета десяти, которому принадлежала верховная власть в республике. По его поручению они занимались шпионажем.

В отличие от других инквизиций, венецианская не устраивала аутодафе, да их и негде было устраивать в Венеции, а тайно расправлялась со своими жертвами. Их содержали в тюрьме, примыкавшей к дворцу дожей. Там же их и казнили, бросая трупы в канал. Иных приговоренных к смерти вывозили на гондоле в море, где ее поджидала другая гондола, в которую предлагали перейти осужденному. Как только он становился на доску, которую перебрасывали между гондолами, гребцы брались за весла и жертва исчезала в воде.

Тюрьма венецианской инквизиции, где содержался после ареста Джордано Бруно, сохранившаяся без особых изменений, так описана в воспоминаниях русского путешественника начала XIX в.: "Возвратясь из придворной церкви через залы сената и четырех портиков, входишь в самое страшное отделение дворца, в палату десяти таинственных правителей республики и трех инквизиторов... В преддверии залы, где сидели письмоводители и обвиняемые ждали суда, а осужденные - приговора, сохранились еще львиные пасти или отверстия для приема доносов... Дубовая дверь вроде шкафа ведет в небольшую комнату, которую избрали для своих совещаний три инквизитора, и одна только уцелевшая на стене картина, с фантастическими изображениями всякого рода казней, украшает это страшное средоточие управления республики.