Читать онлайн «Легенда о Вавилоне». Страница 114

387

Ср. «un roi, une foi, une loi» («один король, одна вера, один закон») — слова Франциска I, первого короля Франции эпохи Ренессанса, заложившего основы ее политического могущества и культурного расцвета.

Как мы увидим ниже, нет достоверных указаний на изменение политики в отношении Храма и монотеистического яхвизма после смерти Иосии, несмотря на сообщение еврейской летописи об обратном.

Иер. 1:1. Более точная транскрипция — «Хилкия» и «Анатот».

Аутентичные антиассирийские речения сохранились у так называемых «малых» пророков, например, в Книге Наума, написанной вскоре после гибели империи. Данная в ней картина падения Ниневии близка к исторической. Значим итоговый комментарий автора: «Разорена Ниневия! Кто пожалеет о ней?.. Все, услышавшие весть о тебе, будут рукоплескать; ибо на кого не простиралась беспрестанно злоба твоя» (Наум 3:7, 3:19).

Существует версия о том, что данная книга — по-видимому, один из вариантов Второзакония — была составлена в Израиле незадолго до его падения и была затем передана на юг в виде какого-то духовного наследства (альтернативный вариант: была написана кем-то из священников-беженцев). Если это так, то северное царство совсем не бесследно исчезло из мировой культурной истории. Подобное рассмотрение научных данных по этому вопросу, а также возражения против традиционной точки зрения, безоговорочно считающей найденный текст книгой Второзакония, см.: Ahlström G. Op. cit. P. 772–777; Hermann S. A History of Israel in Old Testament Times. Philadelphia, 1981. P. 266–270; Blenkinsopp J. Op. cit. P. 116–121.

Напомним, что финикийцам или их близким родственникам мы обязаны изобретением алфавита.

То и другое — вполне в русле всеобщей древневосточной традиции, восходящей к шумерам.

Опять краеугольная дата в истории падения Ассирийской империи: ею обозначается возможное окончание правления Ашшурбанапала.

Разумным объяснением произошедшего было бы предательское убийство Иосии египетским фараоном, что не так маловероятно: тому не нужен был сильный и популярный правитель в Иерусалиме. Не зря он затем подступил к городу и посадил на иудейский престол своего ставленника. Не была ли затеяна кем-то кровавая интрига, жертвой которой пал Иосия? Но никаких фактов, могущих потвердеть эту версию, у нас нет. Книга Царств (случайно ли?) уклоняется от подробностей, Флавий, следуя версии Книги Паралипоменон, настаивает на военной кампании (выглядящей совершенно нелогичной), и, добавляя к ней ряд деталей, говорит, что ободрявший строй своих воинов, Иосия был смертельно ранен случайной египетской стрелой (Иудейские древности. X, 5, 1).

Есть мнение вполне, на наш взгляд, разумное, будто это был один и тот же человек, окончательно отредактировавший свой ранний труд несколько десятилетий спустя (Friedman R. E. Who wrote the Bible? N. Y, 1997).

Сомнение в чрезмерной успешности реформ Иосии и в их чисто религиозном характере существует в научной литературе (напр.: Wilson R. R. Prophecy and Society in Ancient Israel. P. 243).

Есть мнение, что пришедшие в правление Иосии к власти «девторономисты» уговорили Иеремию приостановить свою деятельность на некоторое время, растянувшееся до смерти царя (Ibid.).

Еврейское название книги на Иеремию тоже не указывает: איכה (ēkāh=как). Оно дано по первому слову книги: «Как одиноко сидит город…» Современные российские авторы заменяют «сидит» на «остался», а также, в отличие от западных ученых, считают возможным перевести первое слово, как «О горе» (ekah — традиционный зачин древнееврейских погребальных песен), но в итоге для воспроизведения существующего в оригинале алфавитного акростиха, приходят к такому варианту: «Ах, осталась пустынной столица…» (Плач Иеремии. Экклесиаст. Песнь песней / Пер. И. М. Дьяконова, Л. Е. Когана. М., 1998. Включенные в это издание переводы — высочайшего качества и останутся лучшими на многие десятилетия. Очень хорош и изданный РБО перевод Плача, не связанный акростиховой структурой: Книга Иеремии. Плач Иеремии / Пер. Л. В. Маневича. М., 2004).

В 45-й гл. Книги Иеремии содержатся сведения о том, что создателем свитка «иеремических» текстов был Варух, в 605 г. до н.э. завершивший первый этап своего труда (гл. 1–20 совр. текста; «подпись Варуха» потом не раз переносилась в окончание новых редакций книги и в итоге оказалась по-разному расположена в еврейском и греческом текстах). Варух признается в охватившей его по завершении работы скорби, связанной с осознанием грядущих иудейских бед, на что Иеремия от лица Господа советует ему не искать для себя «слишком многого» там, где Он сам разрушает создание рук Своих. В 1944 г. н.э. эти слова вспомнит выдающийся немецкий теолог Д. Бонхеффер, позже погибший в нацистской тюрьме, и отнесет их к своему поколению.

См. знаменитый эпизод, изложенный в гл. 26 Книги Иеремии, когда пророка спас только исторический прецедент: его защитник напомнил народному собранию о жившем 100 лет назад одном из первых пророков иудейских, Михее, который тоже предсказывал несчастья Иудее, но не понес за это никакого наказания (Иер. 26:17–19, 24).

Имеются в виду не опоэтизированные рассказы о московских юродивых, но менее известное и более близкое к истине сообщение о псковском блаженном, который предложил кусок сырого мяса Ивану Грозному, въезжавшему в город во главе карательной экспедиции, только что закончившей страшную резню в Новгороде. На отказ царя (дескать, в пост мясо есть нельзя) божий человек возразил: «А что же ты человечьим мясом не брезгуешь?» То, что мы знаем о суеверности и душевной болезни самодержца, позволяет с вниманием отнестись к этой истории, тем более что Псков действительно был пощажен. Добавим, что и легенды о московских блаженных близки к истине — с одним важным уточнением: в противовес легендарному убеждению, юродивые не были защищены от державного гнева и часто рисковали жизнью.

Иер. 15:15, 15:18 (Книга Иеремии / Пер. Л. В. Маневича. М., 2001. Этот перевод является одним из лучших, выпущенных РБО, и мы будем использовать его наравне с СП). Ср. синодальную версию того же фрагмента: «О, Господь! Ты знаешь все; вспомни обо мне и посети меня… За что так упорна болезнь моя, и рана так неисцельна, что отвергает врачевание? Неужели Ты будешь для меня как бы обманчивым источником, неверною водою?»

Эпический образ Давида могли бы дополнить приписываемые ему псалмы. Если принять, что герой Книги Царств был их автором, то нашему взору предстанет личность, сравнимая с Иеремией по глубине и трагическому масштабу. Однако признать эти псалмы полностью принадлежащими царю Иудейскому невозможно и тем более нельзя делать на таком шатком основании какой-либо психологический анализ.

Неизвестно, насколько прочно связанная с уже упоминавшейся древневосточной — поздневавилонской — концепцией личного бога. Некоторые места Книги Иеремии также напоминают о месопотамской традиции «жаловаться» богам на жизненные невзгоды и несправедливости. Однако громадна и разница между Иеремией и его, говоря условно, вавилонскими предшественниками, ибо пророк не столько молит Господа, сколько Ему служит, и именно верным служением этим подвергает себя тяготам и опасностям.

Отдельный вопрос: насколько все прегрешения последних царей Иудеи могли быть «изобретены» поздним историком (Dtr2)? Насколько нуждался он в философско-религиозном объяснении гибели Иудеи и насколько необходимо было ему найти это объяснение в богоотступничестве власть имущих?

Иер. 12:2. Л. В. Маневич дает: «Ты у них с языка не сходишь, но далек от их сердца» (Книга Иеремии / Пер. Л. В. Маневича. С. 68).

Сохранившиеся в тексте Библии сведения о Иеремии позволяют утверждать, что он был выходцем из той группы священнического сословия, которая должна была возвысится во время правления Иосии, но вряд ли будущий пророк занимал значимую государственную или культовую должность.

Иер. 36:5. С этого выступления началась его диссидентская карьера.

С этой общепринятой точкой зрения спорит Дж. Лундбом, автор недавно вышедшего 3-томного комментария к Книге Иеремии. Указывая на многочисленные дефекты греческой версии, он считает, что она — вторична, и была переведена с некоего, не лучшим образом сокращенного еврейского текста (Jeremia 1–20. 21–36. 37–52/A New Translation with Introduction and Commentary by J. Lundbom. N. Y., 1999 (1–20), 2004 (21–36, 37–52)).