Читать онлайн «История русской церкви (Том 8)». Страница 89

Не один митрополит, а и Потей так же обманывал князя Острожского. Когда разнесся слух, что Терлецкий ездил к королю в Краков послом от некоторых лиц, согласившихся на унию, и князь Острожский спросил Потея письмом из Турова (от 9 марта), где находятся и что чудачит владыка Луцкий, то Потей, уже получивший из Кракова от короля через Кирилла Терлецкого похвальную грамоту за свое усердие к унии, отвечал (17 марта) князю из Владимира: "О бытности в Кракове отца владыки Луцкого я узнал уже здесь, по приезде моем. Но чтобы он от кого был посылаем туда - Богом свидетельствуюсь, - о том я и не слыхал и не думаю, чтоб он ездил туда от кого-либо послом. А чтобы мы хотели что-нибудь такое постановить между собою, о том нам и не снилось. Разве мы не видим, что хотя бы все мы, епископы, согласились на ту унию, а христианство все не соизволяло на нее, то это было бы только напрасным трудом и бесчестием нам пред нашими овцами... Да нам бы и непозволительно было заключать или начинать такое дело столь тайно, без Собора и без ведома всех братий наших меньших, но равных нам слуг Церкви Божией и прочих христиан, а особенно без Ваших милостей, панов христианских, - не дай Бог о сем и подумать". Но, получив вскоре после того довольно резкое письмо от Острожского (писанное 21 марта), Потей хотя не скрывал уже пред ним своего сочувствия к унии, однако ж все еще старался умалять свое участие в этом деле и отвечал князю (25 марта). "Покорно благодарю за предостережение и признаюсь, я считал бы унию полезною не столько для своей корысти и дальнейшего возвышения, сколько для умножения хвалы Божией: разумею не такую унию, чтобы нам совсем претвориться в иной образ, а такую, чтобы мы, оставаясь в целости, исправили только некоторые вещи, которых держимся больше по упрямству, нежели по истине... Много мог бы я писать Вашей милости, что деется в моей Брестской епископии, какое притеснение терпят христиане в некоторых местах. Еще бы я утешался тем, если бы крест тот они несли с покорностию, а то отпадают не по одному, громадами, видя наше бессилие, и, Бог ведает, с кем мы останемся. Что касается новостей краковских, то, думаю, они неверны, а если б даже были верны, не разумейте здесь моей особы, ибо не только о кардинальстве или митрополии не помышляю, но часто плачусь на себя и за тот сан, который ношу, и на того, кто меня к нему направил, особенно видя, что делается на свете. О бланкетах ни о каких не ведаю, никому их ни на что не давал. Но и я кое-что ведаю и самое верное... если кто сам себя за святого выдает, а нас порочит, то нет ничего тайного, чтобы не сделалось явным (не намек ли здесь на митрополита?). Одно знаю, что я ничего не начинал, но если все пойдут за чем-нибудь добрым, то я бы не хотел остаться позади..."

Тайна митрополита Рагозы, которую он доверил только одному Терлецкому и скрывал даже от Потея, сделалась наконец известною последнему. И оба они, Терлецкий и Потей, в начале мая отправлялись в Краков по поручению самого митрополита, чтобы исходатайствовать ему то, чего он добивался за свою измену православию. Когда же они, окончив возложенное на них поручение с полным успехом, возвратились на родину и просили митрополита назначить им свидание, митрополит, хотя назначил и место и время для свидания, сам не явился. Огорченные епископы написали к нему (от 20 мая): "Мы в точности исполнили волю и письменный приказ Вашей милости как нашего старшего, приехали в Кобрин в пятое воскресенье по Пасхе, прождали тебя здесь три дня, надеясь, что Ваша милость явишься в урочное время, как обещался в письме. Но, не дождавшись ни тебя, ни какого-либо посланца от тебя и не зная причины, почему Ваша милость не пожаловал, мы принуждены были разъехаться. Теперь мы сами нарочно шлем к Вашей милости и в письме своем не благодарим тебя за то, что ты погордился не столько над нами, твоею братиею, но и над кое-кем набольшим, кому известно было об этом предполагавшемся нашем съезде. И по правде, вспомнил бы Ваша милость, с чем ты отправил нас и как там благодарно то было принято: все, чего ты хотел, теперь имеешь в руках своих: привилегии, грамоты увяжчие (на владение Киево-Печерским монастырем) и банницию на того человека (киево-печерского архимандрита Никифора Тура). Дивно нам, что Ваша милость, сам о том просивши, теперь то покидаешь и пренебрегаешь ласкою, тебе предложенною. Если бы мы знали, где ты находишься, то сами поехали бы к тебе, но, не зная этого, мы просим Вашу милость бросить все и, как можно скорее, приехать к нам в Брест как для своих дел, которые не терпят отлагательства, так и для общих. А если не приедешь, то, право, ты нас выдашь на снедение, нас погубишь, да и сам не воскреснешь, ибо это не с своим братом шутить". Необходимо сказать, что по смерти епископа Владимирского Мелетия Хрептовича (13 генваря 1593 г.), бывшего вместе архимандритом Киево-Печерского монастыря, последний отдан был королем Никифору Туру, который хотя вступил в управление монастырем и назывался нареченным архимандритом его, но не хотел действительно принять на себя сана архимандрита. Митрополит два раза присылал к нему (в марте и сентябре 1594 г.), чтобы он явился для посвящения, и в первый раз Никифор Тур отвечал посланному: "Отцу митрополиту нет до меня дела; пусть он смотрит за порядком в Новогродке, а не тут", во второй же - следующим образом: "Как прежде я тебе сказал, что пан твой митрополит не имеет здесь никакой власти, с тем и теперь тебя отпускаю". Против этого-то человека, не хотевшего покориться митрополиту, король и выдал теперь, по ходатайству Терлецкого и Потея, грамоту на имя митрополита (от 5 мая), в которой говорил, что если в самом деле Никифор Тур доселе не принял сана архимандрита и, кроме того, расточает монастырское имущество, то митрополит взял бы у него "до своего секвестру" чрез королевского дворянина Печерский монастырь со всем, что ему принадлежит, и имел бы тот монастырь в своем держанье. В тот же день король написал и к самому Никифору Туру, что так как он расточает церковное имущество, за что и подвергся уже клятве от старшего пастыря, и так как отказывается принять посвящение в сан архимандрита - а по сеймовому постановлению 1568 г. светские люди, получившие какую-либо духовную должность, но в течение трех месяцев не принявшие посвящения, должны быть лишаемы этой должности, - то и он лишается архимандритства и настоятельства в Киево-Печерском монастыре и непременно должен сдать тот монастырь со всеми имениями под секвестр митрополиту. Надобно заметить, что еще прежде король испросил у папы Климента VIII особую буллу (от 4 марта 1595 г.), которою Киевская лавра со всеми ее имениями назначалась Киевским митрополитам под тем непременным условием, если они будут содержать унию с Римом. Следовательно, если король отдавал теперь лавру митрополиту Рагозе, то имел уже от него согласие на принятие унии. Впрочем, Никифор Тур приказанию короля не покорился.

Письмо Терлецкого и Потея от 20 мая не могло не подействовать на митрополита Рагозу, тем более что вслед за письмом он получил грамоту о том же от самого короля. И вот 1 июня, следовательно, через десять дней после написания этого письма, митрополит вместе с тремя владыками: Владимирским, Луцким и Пинским (Леонтием) и кобринским архимандритом Ионою Гоголем подписал подробнейшие артикулы, или условия, унии для представления папе и королю, а 12 июня митрополитом и всеми владыками подписано соборное послание к папе с изъявлением согласия на принятие унии.

В артикулах (изложим их с возможною краткостию) говорилось: а) о Святом Духе исповедуем, что Он исходит не от двух начал, не двояким исхождением, но исходит от одного начала, как источника, - от Отца чрез Сына, б) все наши литургии: Василия Великого, Златоуста и Епифания (?), или Преждеосвященных Даров, все наши молитвы и все вообще обряды и церемонии Восточной Церкви желаем сохранять в совершенной неизменности и совершать на нашем языке; в) таинство Евхаристии, как было всегда у нас, да преподается под двумя видами, равно и таинство крещения и его форма да остаются у нас, как было доселе, без всякой перемены и прибавления; г) о чистилище не возбуждаем спора, но желаем следовать учению Церкви и новый календарь, если нельзя удержать старого, примем, но с условием, чтобы порядок и образ празднования нами Пасхи и все прочие наши праздники, в том числе и праздник Богоявления 6 генваря, не существующий в Римской Церкви, остались неприкосновенными и неизменными; д) не принуждать нас к крестному ходу в праздник Тела Христова, у нас не существующий, и ко всем другим римским праздникам и церемониям, каких нет в нашей Церкви; е) супружество священников наших должно оставаться неизменным; ж) митрополия, епископства и другие духовные должности у нас да отдаются людям не иной нации и веры, как только русской и греческой, и мы просим короля, чтобы он, по нашим канонам, оставил за нами, духовными, право избирать на вакантные кафедры, митрополитскую и епископские, по четыре кандидата, из которых одного он сам будет утверждать; з) епископы нашего обряда не должны ездить в Рим за грамотами для посвящения и по-прежнему да посвящаются нашим митрополитом; да и сам митрополит, хотя и обязывается ездить туда за такою грамотою, должен по возвращении из Рима посвящаться нашими епископами; и) просим, чтобы митрополит и епископы нашего обряда имели место в государственном сенате наравне с Римскими епископами; и) грамоты об открытии генеральных сеймов и частных сеймиков должны быть к нам присылаемы; к) просим, чтобы грамоты из Греции с запрещениями на нас были строго запрещены и не имели никакой силы, чтобы архимандриты и другие духовные лица нашего обряда, которые не захотят повиноваться нам, не смели нигде священнодействовать и чтобы епископы или монахи из Греции не совершали в наших епархиях никаких духовных треб в подрыв унии; л) если бы впоследствии кто-либо из людей нашего обряда захотел принять обряд римский, этого не должно быть допускаемо, ибо мы и без того будем в одной Церкви, под властию одного пастыря; м) супружества между лицами нашего и римского обряда должны быть разрешены, но во браке лица эти не должны принуждать друг друга к перемене веры, как находящиеся в одной Церкви; н) просим, чтобы церковные имения, которые иными из наших предместников незаконно переданы светским людям, возвращены были Церкви, и никто не должен произвольно распоряжаться церковным имуществом без согласия епископа и капитулы; о) по смерти митрополита и епископов церковные имения должны поступать в ведение не светских чинов, а капитулы впредь до назначения нового владыки, а собственные имущества владык переходят по наследству к их родственникам; п) настоятели монастырей и монастыри должны оставаться в подчинении своим епархиальным архиереям; р) просим, чтобы на суды трибунальские и другие, по примеру римского духовенства, и мы могли назначать по два духовных депутата нашего обряда для защиты наших прав; с) архимандриты и все вообще духовные лица нашего обряда должны пользоваться тем же уважением в народе и такими вольностями и привилегиями, как и духовенство римское, по давней грамоте короля Владислава (1543), и как сами лично, так и церковные имения их должны быть свободны от податей; т) да не будет нам возбраняемо звонить в колокола в наши праздники, носить к больным Святые Тайны публично, по нашему обычаю, и совершать торжественно наши крестные ходы; у) монастыри и храмы нашего обряда да не обращаются в римские церкви, а если кто из католиков опустошит их, то должен исправить или вновь выстроить; ф) коллегии или духовные братства, недавно учрежденные патриархами и утвержденные королем, как-то: в Вильне, Львове, Бресте и других местах, если они согласятся принять унию, да останутся в целости, но только в подчинении митрополиту или епископу той епархии, в которой находятся; х) да позволено будет нам иметь семинарии и школы греческого и славянского языка, также типографии для печатания книг под надзором митрополита и епископов, без позволения которых ничего не должно быть издаваемо; ц) просим, чтобы светские особы, в имениях которых, часто по их желанию, священники самовольно расторгают браки, не защищали таких священников и не препятствовали духовной власти творить суд над ними, а если они за неповиновение или другой проступок подвергнутся отлучению от епископа, не позволяли им священствовать без разрешения епископа и чтобы все церкви в городах и других местах, построенные дворянами или горожанами, находились под властию и управлением епархиальных епископов, а не светских людей, их строителей; ч) если кто-либо за какой-либо важный проступок будет отлучен епископом нашего обряда, то пусть и римлянами считается он отлученным и не принимается к их обряду, как и мы будем поступать по отношению к отлученным Римскою Церковию; ш) если при помощи Божией со временем и прочие наши братья Восточной Церкви приступят к унии с Церковию Западною и потом общим согласием всей Вселенской Церкви будет определено что-либо, относящееся к порядку и изменению церемоний Греческой Церкви, то да будем и мы в том участниками как люди того же обряда и веры; щ) так как некоторые из наших, по слухам, отправились в Грецию, чтобы воспринять на себя церковные должности и по возвращении властвовать в клире и судить нас, то мы просим, чтобы король приказал не пропускать таких лиц в пределы своих владений, в предотвращение смуты между пастырями и народом. В заключение изложенных артикулов подписавшие их говорили: "Поручаем эти артикулы нашим почтенным братьям епископам, Владимирскому Ипатию Потею и Луцкому Кириллу Терлецкому, чтобы они испросили на них именем нашим и своим утверждение от верховного первосвященника и короля. И тогда мы, успокоенные относительно нашей веры, таинств и обрядов, тем смелее и без всякого стеснения совести приступим к соединению с Римскою Церковию, чтобы и другие, видя, как все наше остается в целости, охотно последовали за нами".