Читать онлайн «Лабиринты ума». Страница 50

Но что всего хуже: если даже мы на какой-то срок освобождаемся от заботы о теле, чтобы обратиться к исследованию и размышлению, тело и тут всюду нас путает, сбивает с толку, приводит в замешательство, в смятение, так что из-за него мы оказываемся не в силах разглядеть истину. И напротив, у нас есть неоспоримые доказательства, что достигнуть чистого знания чего бы то ни было мы не можем, иначе как отрешившись от тела и созерцая вещи сами по себе самою по себе душой. Тогда, конечно, у нас будет то, к чему мы стремимся с пылом влюбленных, а именно разум, но только после смерти, как обнаруживает наше рассуждение, при жизни же – никоим образом. Ибо если, не расставшись с телом, невозможно достичь чистого знания, то одно из двух: или знание вообще недостижимо, или же достижимо только после смерти. Ну конечно, ведь только тогда, и никак не раньше, душа остается сама по себе, без тела. А пока мы живы, мы, по-видимому, тогда будем ближе всего к знанию, когда как можно больше ограничим свою связь с телом и не будем заражены его природою, но сохраним себя в чистоте до той поры, пока сам Бог нас не освободит. Очистившись таким образом и избавившись от безрассудства тела, мы, по всей вероятности, объединимся с другими такими же, как и мы[165], и собственными силами познаем все чистое, а это, скорее всего, и есть истина. А нечистому касаться чистого не дозволено“. Вот что, Симмий, мне кажется, непременно должны говорить друг другу все подлинно стремящиеся к знанию и такого должны держаться взгляда».

В Древней Греции существовала теория о том, что человек имеет две «души», одну божественного, другую земного происхождения (Ферекид Сиросский). Сокровенное «я», продолжающее существовать сквозь череду перевоплощений, древнегреческий философ Эмпедокл называл не псюхе, а даймоном. Он избегал употреблять термин «псюхе» в отношении к вечному, божественному началу человека. Даймон, по его представлениям – это носитель скрытой божественности человека. Мир чувств – это ад, в котором дух испытывает муки за свои провинности. Дух должен освободиться от земного мира посредством катарсиса (священного очищения от преступления, греха, нравственной нечистоты), освободиться от любого следа чувственности. Причем главное средство спасения – не справедливость, а чистота, аскеза (аскесис – сознательное упражнение духа через воздержание от чувственных соблазнов). Даймон, который томится в земном мире, не имеет ничего общего с механически детерминированным (обусловленным) восприятием и мышлением. Поэтому и совершенствовать чувственный мир, производное от чувственного восприятия и мышления – дело бессмысленное и неблагодарное. Очищение, освобождение даймона должно быть не рациональным, а магическим, с использованием специальных музыкальных вибраций, особых ритуалов и самоограничения, хотя правильнее будет сказать не самоограничения, а ограничения, умерщвления псюхе, «психофизического я», разотождествления с ним.

Восток дал нам, пожалуй, самые подробные и практически применимые ответы на вопрос – что такое Мир Земной Жизни, что представляет собой ЛОВУШКА и, наконец, КТО и от ЧЕГО освобождается. Ранее мы уже затрагивали тему восточных духовных практик. Здесь мы рассмотрим основные религиозно-философские аспекты ключевых учений Востока – адвайты-веданты, кашмирского шиваизма, буддизма и даосизма. Естественно, в рамках данной работы мы не претендуем на исчерпывающее описание этих тщательно проработанных и выверенных веками учений.

Главный принцип учения Шанкары (адвайта-веданта[166]), которое является одним из наиболее распространенных (и даже популярных) учений индуизма: «Брахман (Абсолют) реален, мир нереален, Атман (индивидуальная душа) в сути своей то же самое, что Брахман». Таким образом, учение Шанкары провозглашает абсолютное тождество истинного Я и Абсолюта (Атман есть Брахман). Этот бескачественный (ниргуна) и безличный недвойственный Абсолют, иногда условно характеризуемый как Бытие – Сознание – Блаженство (Сат – Чит – Ананда), есть единственная реальность. Весь множественный мир с его субъект-объектной двойственностью есть не что иное, как результат иллюзии (майя), космической иллюзии, скрывающей единство подлинной реальности и развертывающей мнимое многообразие (посредством своего рода «наложения» – адхъяса – неподлинных характеристик на подлинные, наподобие того, как это происходит при иллюзорном восприятии змеи, за которую принимают веревку). По отношению к индивиду майя выступает как незнание (авидья). По отношению к божественному первоначалу, Творцу мира – Ишваре, майя выступает как его сила (шакти). Однако существование души, мира и его созидателя в действительности является иллюзорным, допустимым лишь на «профаническом» (вьявахарика) уровне познания. На высшем (парамартхика) уровне существования и знания нет никакой множественности, а есть лишь недифференцированный Абсолют (Брахман). И хотя, с одной стороны, о чистом состоянии Брахмана говорят, что он не обладает никакими качествами (ниргуна), но поскольку Брахман – основа и изначальная субстанция всей Вселенной во всем ее многообразии, он также обладает всеми качествами (сагуна). При переходе от реальности Ниргуна Брахмана к реальности Сагуна Брахмана проявляется сила, творящая весь мир (шакти). Неведение искажает чистую реальность Брахмана и становится причиной дробления недвойственной реальности на воспринимающих субъектов и воспринимаемый мир.

Мудрец, постигший и непосредственно переживший тождество Атмана и Брахмана через интуитивное знание (джняна), освобождается от неведения. Это освобождение и избавление от иллюзии субъект-объектного существования (мокша) и есть цель Адвайты.

Некоей альтернативой воззрениям адвайты-веданты (в аспекте отношения к проявлениям высшей реальности) выступает учение другой восточной школы – школы кашмирского шиваизма. Согласно этому индийскому учению, Высшая Реальность может быть представлена как Верховный Господь, который по своей свободной, независимой воле раскрывает себя самому себе как мироздание (вишва). Поскольку проявление мироздания подразумевает и включает также проявление ограниченных субъектов и их объектов переживания (прамат и прамея) на различных уровнях творения, то можно сказать, что Верховный Господь, скрывая свою подлинную природу, принимает разнообразные формы и делает себя проявленным в виде несчетного количества прамат и прамей в творении. Таким образом, несчетное количество прамат и прамей, которых мы встречаем на различных уровнях существования, – это не что иное, как произвольно принимаемые формы Высшего Господа. При этом Верховный Господь, делая себя проявленным как бессчетные количества ограниченных субъектов и объектов в творении, не отказывается от своей сущностной природы. Он остается превыше своего самопроявления, будучи вечно трансцендентным Высшим Сущим и Высшим Переживающим, переживая проявленное мироздание как свою самопроекцию и самопроявление по своей свободной и независимой воле. Все творение мироздания есть только проявление его божественной славы, и, как таковое, оно иногда описывается как его божественная игра (Лила), происходящая из его собственной природы (свабхавы). В качестве индивидуальных эгопереживающих и самоосознающих себя существ Абсолют наслаждается миром посредством действия (кармы).

В буддизме, как и в адвайте-веданте (философия адвайты-веданты, кстати, и возникла в полемике с буддизмом, причем при этом впитав в себя ряд важных положений этого учения), существование эмпирического, относительного «я» рассматривается как порождение иллюзии, плод заблуждающегося ума. Земная жизнь со всеми ее горестями и страстями – всего лишь «болезнь» сознания. Обратившись к врачевателю (Будде), распознав болезнь (поставив правильный диагноз) и получив надлежащее лекарство (Дхарму – Учение Будды), мы обретаем шанс исцелить сознание, реализовать Пробуждение.

Важно отметить, что, согласно буддийским текстам, Будда дал 84 тысячи учений об освобождении (священное число полноты, завершенности), сообразно способностям живых существ. Поэтому разные буддийские учения, несмотря на различие в методах, ведут к одной цели – Пробуждению. Это важно учитывать также и потому, что различные буддийские школы имеют разный терминологический аппарат или, напротив, используют одни и те же понятия с различным значением. В данной работе у нас нет задачи дать целостную картину этих учений. Мы ограничимся лишь кратким обзором и будем пользоваться понятиями по возможности в их наиболее общем значении.