Читать онлайн «История русской церкви (Том 10)». Страница 115

Тот же патриарх Макарий говорил: "Подобает в навечерии Богоявления святить воду в церкви, а в самый праздник Богоявления исходить на иордан днем, чтоб всем было видимо; патриарх же Никон ходил на иордан в навечерии праздника, а не в самый праздник..." А оба патриарха говорили государю: "Никон писался патриархом Нового Иерусалима - кто его поставил в Новый Иерусалим патриархом? Другого Иерусалима на земле нет". И еще: "Мы слышим про Никона, что он позабрал себе многие монастыри и вотчины; дозволь, государь, всем, кого чем-либо обидел Никон, приносить нам на него жалобы и их наберется много".

Наконец, государь сказал, чтобы патриархи "ехали к себе, и нынешнего дня ввечеру или, как они изволят, велели быти к себе властям, и с ними советовати, и дел слушати у себя, где они стоят". Значит, кроме открытых заседаний Собора по делу Никона были еще домашние заседания и совещания у патриархов в их кельях.

На седьмое заседание Собора, четвертое судебное, 5 декабря, в среду, собрались в столовой избе государя те же самые лица, духовные и светские, которые присутствовали на прежних заседаниях. И патриархи сказали, что нужно позвать на Собор бывшего патриарха Никона, и послали за ним двух епископов, Вятского Александра и Мстиславского Мефодия, с двумя архимандритами. Никон пришел, как и прежде, в преднесении ему креста и, вступив в царскую столовую, проговорил вход и молитву и поклонился государю до земли дважды, а потом кланялся патриархам, властям, боярам и пр. В настоящем заседании объявлялись Никону главные на него обвинения, против которых он возражал, пытаясь отрицать компетентность самих судей своих; читались правила Церкви для суда над ним, против которых он также возражал, и состоялся самый приговор над ним. Все это происходило не в порядке, а смешанно, с перерывами и отступлениями, по крайней мере в таком виде изложено в современной записи.

Вначале Александрийский патриарх Паисий, судия вселенной, говорил государю, и всему Собору, и всему царскому синклиту, что они, патриархи, пришли в царствующий град Москву не для какой-либо милостыни и не по нужде, а по письму великого государя, чтобы судить бывшего патриарха Никона, оставившего святую соборную Церковь и свой патриаршеский престол с клятвою. И затем, обратившись к Никону, объявил ему первое и самое важное на него обвинение: "Ты отрекся своего патриаршего престола с клятвою и отошел без правильной вины".

Никон: "Я не отрекся патриаршеского престола с клятвою, я свидетельствовался небом и землею и отошел от государева гнева. А ныне да будет, что царское величество изволит, и я пойду, куда государь укажет: благое по нужде не бывает".

Патриархи: "Многие слышали, как ты отрекся от патриаршества с клятвою".

Никон: "То на меня затеяли, а если я не годен, я не домогаюсь возвращения на престол и пойду туда, куда царское величество изволит". Патриархи перешли к другому обвинению на Никона и спросили его: "Кто велел тебе писаться патриархом Нового Иерусалима?"

Никон: "Я не писался и не называл себя патриархом Нового Иерусалима". "Нет, писался", - заметил Рязанский архиепископ Иларион и показал письмо, писанное рукою Никона. Никон взглянул и молвил: "Рука моя, разве описался?.."

Никон понимал, к чему идет дело, и решился заявить сомнение об авторитетности своих судей, патриархов, и сказал: "Рязанский архиепископ Иларион говорит, что я называл патриархов (Паисия и Макария) неистинными патриархами, и я действительно так их назвал, потому что на их престолах, как я слышал от греков, теперь другие патриархи, - пусть государь прикажет свидетельствовать и патриархи пусть присягнут на Евангелии".

Патриархи: "Мы - истинные патриархи, ненизверженные, и сами не отрекались от своих престолов, разве турки без нас что учинили. Если же кто дерзнул вступить на какой-либо из наших престолов вопреки правил и по принуждению от турок, то он не патриарх, но прелюбодей. А клясться на св. Евангелии архиерею не подобает".

Никон: "От сего часа, свидетельствуюсь Богом, я не стану говорить пред вами, патриархами, пока Константинопольский и Иерусалимский сюда не будут" (хотя, как увидим, Никон скоро нарушил это свое обещание и опять говорил пред судившими его патриархами). Архиепископ Иларион Никону: "Как ты не боишься суда Божия, Вселенских патриархов бесчестишь..."

Патриархи возвратились к первому и важнейшему обвинению на Никона и говорили ко всем архиереям и освященному Собору: "Скажите правду, действительно ли Никон отрекся с клятвою патриаршеского престола?" Питирим, митрополит Новгородский, Иоасаф, архиепископ Тверской, равно архимандриты и игумены, служившие в соборной церкви с патриархом Никоном в день его отречения, отвечали, что он отрекся патриаршеского престола с клятвою и сказал: "Если буду патриархом, анафема буду".

Никон: "Я не имею притязания быть опять на престоле патриаршеском, но кто после меня будет патриархом, тот анафема будет - так я и писал к великому государю, чтобы без моего совета не поставил иного патриарха".

Тверской архиепископ: "Как Никон отрекался патриаршеского престола, мы умоляли его, чтобы не покидал престола и возвратился, но он отвечал, что, отрекшись раз, более не будет патриархом, а если возвратится, анафема будет".

Никон: "Меня не звали, и я с клятвою не отрекался престола".

Архиереи: "Мы звали тебя, и ты не послушал - тому много свидетелей".

Окольничий Богдан Матвеевич Стрешнев: "Как посылал государь в то время князя Алексея Никитича Трубецкого да меня в церковь спросить Никона, почему он оставляет патриарший престол и хочет идти, Никон отвечал: "Я обещался быть на патриаршестве три года и больше не буду".

Никон: "Не имею притязания на престол, волен великий государь".

Думный дьяк Алмаз Иванов: "Никон говорил и писал к великому государю в грамоте: "Не подобает мне возвратиться на престол, как псу на свою блевотину".

Никон: "Не говаривал я того и не писывал, но не меня только, а и Иоанна Златоуста изгнали неправедно".

Архиереи: "Тебя никто не изгнал, ты сам отошел с клятвою". Никон к государю: "Как на Москве учинился бунт, ты, царское величество, и сам неправду свидетельствовал, а я пошел, устрашась твоего государева гнева". Государь Никону: "Говоришь на меня непристойные слова, бесчестя меня. Никто бунтом ко мне не прихаживал, а если приходили земские люди, то не на меня, государя, а приходили бить мне челом об обидах". И весь Собор и синклит говорили Никону: "Как ты не страшишься Бога, непристойные слова говоришь и бесчестишь великого государя".

Патриархи: "Ты, как покинул Престол, писался бывшим патриархом".

Никон: "И Григорий Богослов и Афанасий Великий, как отходили с престолов, были также бывшими патриархами".

Патриархи: "Они своих престолов с клятвою не отрекались, а ты, как снимал с себя в соборной церкви свящ. одежду, оставляя патриаршеский престол, говорил: "Я не достоин и не буду патриархом; если буду патриархом, анафема буду".

Никон: "Григорий Богослов и Афанасий Великий сходили с престолов и опять престолы свои приняли, и я свидетельствовался, что по нужде отошел, от гнева государева".

Александрийский патриарх: "Какой то гнев на тебя государя, что он не шел к тебе в церковь на торжества? Того и в гнев ставить нечего: много у великого государя бывает дел".

Государь: "Допросите Никона патриарха по Христовой заповеди, с чего он осердился на меня, когда окольничий Богдан Матвеевич Хитрово ударил за бесчиние его домового человека, и нудил ли я его, Никона, чтобы простил Богдана Матвеевича?" Никон ответа не дал и молчал.

Патриархи велели читать святые правила по-гречески Амасийскому митрополиту Козьме, а по-русски Рязанскому архиепископу Илариону или, точнее, читать известный свиток четырех патриархов, в котором сведены были святые правила против Никона, и на основании их уже произнесен был над Никоном приговор всеми Восточными патриархами. Когда начали читать этот свиток и когда архиепископ Иларион прочел из 14-й главы свитка второе правило Собора, бывшего в храме святой Софии: "Аще кто (из архиереев) дерзнет сам себя устранить от архиерейского места, да не возвращается к прежнему достоинству, которое самым делом отложил", Никон возразил: "Те правила не апостольские, и не Вселенских, и не Поместных Соборов; я не принимаю тех правил и не хочу слушать".

Павел, митрополит Крутицкий: "Те правила приняла св. апостольская Церковь".

Никон: "Тех правил в русской Кормчей нет, а греческие правила непрямые; те правила патриархи от себя сочинили, а не из правил взяли; после Вселенских Соборов - все враки, а печатали те правила еретики; я не отрекался от престола, то на меня затеяли".

Павел митрополит: "Те правила находятся и в нашей русской Кормчей" (это совершенно верно). Никон: "Кормчая книга не при мне напечатана".

Архиереи: "Кормчая напечатана при Иосифе патриархе, а исправлена и роздана при твоем патриаршестве, как и свидетельствует о том сама Кормчая, и из той Кормчей книги сам ты велел выписывать по многим делам правила и градские законы и множество дел вершил".