Читать онлайн «Иллюстрированная история религий». Страница 173

Таким образом, в Галлии кельтская культура была вытеснена римской; на Британские же острова рано проникло христианство, и уже около 400 г. оно было туземным явлением в чисто кельтской Ирландии. Этих кельтов делят обыкновенно на две большие группы: на ирландскую, или гойделическую, ветвь и на британскую, к которой принадлежит кимврская, или уэльсская, ветвь, а по ту сторону канала – Арморика. Кельты Британских островов оставили нам обширную литературу. Я разумею при этом не столько латинские сочинения: Гильдас, De excidio Britanniae (ок. 560), которым кельты впервые "дебютировали во всемирной литературе"; Ненний, "Historia Britonum" произведение IX или X в., о котором теперь ведутся горячие споры; я имею в виду ирландские источники.

Эзус, великий бог природы у галлов, почитаемый в лесах. Памятник эпохи кельтов, открытый в Париже под хорами собора Парижской Богоматери в 1771 г. и сохраняемый ныне в музее в Клюни

Начиная с V в. Ирландия была местопребыванием культуры; классическая литература изучалась там в то время, когда знакомство с греческим языком почти исчезло в остальной Западной Европе; в VII в. ирландцы стоят на вершине культуры, и еще в школах времени Каролингов они были излюбленными учителями. Впрочем, эта ирландская культура была классическая и христианская; тем не менее она сохранила также некоторые туземные сказания, и позднее, именно во время викингов, при столкновении с датчанами и норманнами, эти сказания получили развитие. Дублинские манускрипты, в которых заключается эта литература (Book of Ulster, Book of Leinster) и которые в большом количестве открыты только в последнее десятилетие, несомненно, не старше XII в., но они основаны на христианских источниках, которые должны восходить на несколько столетий раньше. В этих манускриптах содержатся тексты всякого рода: грамматические, юридические, медицинские, исторические (летописи и генеалогии) и поэтические рассказы. Не следует отрицать из страха перед евгемеризмом исторические воспоминания в легендах, подобно тому, как это делает, например, Райс (Rhys), превращая историческую фигуру поэта Талиессина (XIII в.) в бога солнца. Некоторые исторические черты с несомненностью могут быть открыты прямо или косвенно в обоих главных циклах ирландских рассказов: в ульстерском, героями которого являются Конхобар Мак-Несса и Кухулин, и в более молодом мюнстерском цикле рассказов о Финне и Оссине; тем не менее остается еще ядро, составленное из природных мифов. Циммер указал в этих сказаниях также немало германских элементов.

Ирландский народ в течение нескольких веков классического и христианского образования воспринял столько чуждых элементов, что языческая мифология никак не могла сохраниться у него в чистом состоянии. Не говоря уже об исторических воспоминаниях, многое в сагах является отголоском Виргилия, Овидия или Библии и христианских легенд. Но основу все-таки образуют первоначальные мифы, хотя только в редких случаях мы можем прямо выделить их. Я не берусь решить, что следует думать, в частности, о богах Туата Де Дананн, об их битве с исполинскими Фоморами, о Нуаде с серебряной рукой, о матери богов Анне, о родах богов Эс Требаир и Эс Сиде, о первобытных поселенцах и обитателях, Партолоне и Фирбольге, о летней битве Маг Туреда и других столь многочисленных образах и рассказах. Мифологические системы Райса и д’Арбуа производят впечатление преждевременных попыток, в которых материал систематизирован прежде, чем критика деталей сделала пригодными его отдельные части. Следовательно, мы теперь пока должны отказаться и от подробного изложения, и от общей характеристики ирландского язычества. Насколько трудно бывает исследование в частных случаях, можно видеть из интересных работ Нутта об имрамах, т.е. рассказах об ирландских морских путешествиях (Мельдуин, Бран-Брандан) в Средние века; в них находится многое относительно загробного мира и страны богов, имеющее интересные параллели в литературе и фольклоре многих времен и народов.

Германские жрицы, следующие за войском

Мы находим еще несколько ирландских сказаний и мифов в том сборнике, который появился во время ирландской (гойделической) колонизации Уэльса и известен под названием "Мобиногиона"; это – манускрипт XIV или XV в., найденный в Оксфорде в Jesus College под названием Red book of Hergest. Из этого Мобиногиона взяты многие из излюбленных сюжетов средневековых рассказов; эти сюжеты играют большую роль также в литературе нашего столетия; таковы "Парцифаль", "Дама моря", "Тристан и Изольда", "Аргус". Они образуют главную долю участия кельтов во всемирной литературе, хотя непосредственно для ознакомления с кельтским язычеством ими и нельзя пользоваться. Вообще, в сказках и мифах, относящихся к области фольклора, так же как и в образцах великих людей, вышедших из стран с чисто кельтским населением, кельты являются перед нами людьми с богатым поэтическим дарованием, не склонными к практической жизни, но одаренными живой фантазией. Однако этот характер не воплотился в самостоятельных религиозных формах.

Славянская мифология слишком часто была лишь поприщем для фантастических и дилетантских опытов. Скудный материал употреблялся без всякой критики; недостоверные данные, как например чешские толкования из "Mater verborum" ("Мать слов"), – словаря, сфальсифицированного в начале нынешнего столетия, – принимались на веру; всевозможные ошибки укоренялись; различные периоды и соседние народы без разбора объединялись вместе, в общем изложении; фантазировали относительно чудного древнеславянского времени, которого, однако, в действительности никогда не существовало; из случайного упоминания о злом и добром боге строилась целая дуалистическая религиозная система. Только в последнее время положен конец всему этому беспорядку. Но и теперь мы не можем дать общей картины, но должны ограничиться сообщением отрывочных сведений.

Древний рунический календарь, вырезанный из дерева

Уже с начала нашего летосчисления балты и славяне составляли две отдельные группы. Балты, которые обитали между германцами и славянами в устье Вислы, могут быть разделены на литовцев, латышей и пруссов. Источники нашего знакомства с этими народами очень скудны. Тацит называет их "эстами", но затем причисляет к германцам и описывает их религию в одной строке: "Поклоняются матери богов. Религиозным символом для них служит изображение вепря.) Рассказ о путешествии Вульфстана из Гидаби (в конце IX в.) очень живо изображает обряды погребения обряды и скачку на быстрых лошадях, на которой разыгрывалось наследство. Средневековые хронографы не особенно интересовались языческой религией, считая, что бесполезно изучать дела неверных; в этом большинство из них были согласны с Адамом Бременским. Этот Адам, а также Титмар из Мерзебурга и обстоятельнее всего Гельмольд рассказывают мифы о балтийских и славянских богах и их культе; но их сообщениям нельзя доверять безусловно. Так, троица: Патролло, Патримпо, Перкуно, упоминаемая Симоном Грунау (начало XVI в.), конечно, никогда в действительности не существовала в народной вере в качестве группы богов. Но историограф немецкого ордена Петр из Двисбурга уже в 1326 г. совершенно правильно охарактеризовал религию древних пруссов как обоготворение всего: "они видели божество во всякой твари, в солнце, месяце и звездах, в ударах грома, птицах, даже в четвероногих до жабы; у них были также священные леса, поля и воды, где они поэтому не осмеливались рубить дрова, обрабатывать землю, ловить рыбу". Знанием имен некоторых балтских богов мы обязаны также списку епископа Георга Полентца (1530) и некоторым другим сообщениям того же столетия, главным образом, сочинению польского дворянина И. Лясковского: "De dus Samogitarum".

Таким образом, все-таки есть еще возможность узнать кое-что о религии даже совершенно исчезнувших народностей. Названия мест и народные песни свидетельствуют о том, что и здесь не было недостатка в богах и мифах, имевших отношение к природе. Иногда встречается название богов "Дево-Сунелей" (сыночек бога; уменьшительное имя; оно не могло быть заимствовано у христианства, но указывает на небесное существо). Между богами мы встречаем месяц, утреннюю звезду, утреннюю зарю. Но более всего почитался могущественный бог грома Перкунас; ему поклонялись древние пруссы во время грозы и до XVII века ему приносились жертвы для заклинания дождя; этот бог еще живет в названиях мест и в народной речи. Мифические черты существуют, хотя мифы еще выражены слабо: в свадебных песнях поется о сватовстве Перкунаса к дочери солнца; Перкунатете, мать грома, принимает утомленное солнце для освежающего купанья. Заслуживает упоминания также латышский бог лошадей (первоначально бог солнца?) Узиний.