Читать онлайн «Иллюстрированная история религий». Страница 126

В праздниках Деметры различают троякое значение культа этой богини. Прежде всего по всей Греции, а также и в аттических демах и в Афинах праздновалось несколько земледельческих праздников: предпахота осенью при перепахивании поля и праздник жатвы и молотьбы зимою; эти праздники относились часто не только к Деметре, но и к Дионису. О мистических таинствах в Элевсине мы скоро будем говорить обстоятельнее. От этого мистического культа мы отличаем служение Деметре Фесмофорос в Афинах, хотя оба эти культа и имели несколько общих символов. Во время Фесмофорий, в месяце Пианэпсионе, афинские женщины праздновали Деметре как богине закона и порядка. Праздник продолжался пять дней: сначала собирались в святилище Деметры и Коры в деме Галимос; в последующие дни празднование происходило в самых Афинах и сопровождалось всякого рода шутками и взаимными насмешками.

Олимпийские игры. Метатель диска

В честь Зевса совершались праздники и игры в разных местах Греции; таковы были игры в Олимпии и священный брак, представлявшийся на Самосе, в Платее и других местах. В Афинах хотя и было несколько праздников Зевса, они отчасти уступали праздникам других главных богов. Зимою совершались очистительные и искупительные обряды, сопровождаемые ношением Диоскодиона в честь Зевса Мемакта ("бурного"). В месяце Анфестерионе бескровными жертвами праздновали Диазии в честь Зевса Мейлихия – Милостивого. В Скирофорионе был праздник в честь Зевса Полиевса, покровителя городов; празднество это совершалось у его алтаря в акрополе и называлось Диполии или Буфонии, последнее по приносимому в жертву быку; при этом тот, кто закалывал животное, убегал, а топор подвергался суду.

Олимпийские игры. С картины О. Книлле

Некоторые из греческих праздников достигли всеобщего и в высшей степени важного значения для всей культуры – это большие игры: олимпийские, пифийские, истмийские и немейские. От других состязаний, как, например, от военных игр феаков и от погребального торжества в честь Патрокла у Гомера, они отличались так же, как главные оракулы отличались от местных оракулов или от прорицаний индивидуального характера; именно тем, что в них принимали участие все греческие племена и что они вошли в состав культа главных богов; впрочем, первоначально они принадлежали главным образом к культу героев. Как центр греческой жизни Олимпия имела даже большее значение, чем Дельфы, уже потому, что в Олимпийских играх могли участвовать только греки, а иностранцы и рабы допускались лишь в качестве зрителей. Сведения об Олимпии, которые раньше почерпывались только из случайных указаний в греческой литературе, особенно из описания Павзания, значительно пополнились благодаря раскопкам последних двадцати лет. Предание относило происхождение Олимпийских игр к Пелопсу, Гераклу или Ликургу. Они праздновались каждый пятый год летом, и на это время устанавливался божий мир, который, без сомнения, часто трудно бывало сохранять вследствие вражды между Элидой и Пизой. Счет Олимпиад начинается с 776 года. Греческие государства на общественный счет отправляли на игры своих представителей; в них принимало участие много и частных лиц. Хотя все греки в Олимпии были равноправны, тем не менее праздник носил преимущественно дорийский характер и стоял в близкой связи со Спартой. Особенно много было всегда представителей итальянских колоний: Олимпия была обращена к западу. Здесь почиталось несколько богов; древний храм был в честь Геры; было шесть алтарей, по одному на два божества; один алтарь для всех богов; кроме того, был и культ героев. Но главным богом в Олимпии был Зевс; ему в V в. был построен великолепный храм, для которого Фидий сделал знаменитую статую. Первоначально главную цель праздника представляли, конечно, жертвоприношения этим богам; но в историческое время они совершенно затмеваются состязаниями. Состязание первоначально состояло только в беге взапуски на расстояние стадия; позднее появилось пятиборье – пентатлон (прыганье, бег, метание диска, метание дротика, борьба); еще позднее к этому присоединились кулачный бой и бега на колесницах. Награда, которую присуждали судьи-элланодики, состояла из венка со священного масличного дерева.

Эти игры имели большое значение для религиозного и нравственного образования греческого народа, и в то же время в них отражается весь греческий характер. Грек ставил славу выше материальной выгоды; он боролся за один венок. Он не ухаживал за телом, чтобы иметь возможность жить спокойно и в наслаждении, – он упражнял его, чтобы быть ловким, сильным, способным ко всякому делу. Притом ловкость в его глазах стояла еще выше, чем сила; самым древним и в течение долгого времени первым призом в Олимпии был приз победителя в беге; только потом стали увенчивать богатство, выказывавшее свою роскошь в дорогом беге на колесницах. Победитель пользовался почетом в глазах всего своего народа; в этом почете участвовал и его родной город, который всячески чествовал своих сынов. Дело это было приятно и богам. Греческие боги не требовали никакого аскетизма, никакого удаления от мира; развитие гимнастической ловкости и телесные упражнения входили в область их служения; им было приятно физическое совершенство и здоровье юношества.

Духовная уравновешенность и ясность, которых они являлись представителями, были тесно связаны с этим телесным здоровьем. К этому присоединилось еще то содействие, которое Олимпийские игры оказывали пластике. Здесь показывалось обнаженное тело, формы которого изображались скульпторами. Нигде так сильно, как в Олимпии, не высказывалось прославление физической жизни, которое составляло одну из сторон греческой религии. Что и сюда вторгались злоупотребления, что победа доставалась корысти или обесславливалась грубостью, – это, конечно, нам известно из многих примеров; но это обстоятельство не наносит ущерба высокому нравственному значению самых Олимпийских игр.

Трое других больших игр значительно уступали олимпийским. Они возникли независимо от Олимпийских, но с течением времени усвоили кое-что от них. Пифийские игры в Дельфах первоначально состояли из состязания кифаредов в пении в честь Аполлона. Это пение сохранило за собою первенство даже и тогда, когда после священной войны против крисеян были введены состязания по образцу Олимпийских. Немейские игры праздновались каждые два года, один раз зимою, другой раз летом, первоначально в честь героя Архемора, позднее в честь самого Зевса. Игры состояли в гимнастических упражнениях, конских бегах и художественных состязаниях. Подобный же характер носили игры на Истме в Коринфе; хотя они имели место на дорийской земле, но выдающееся участие в них принимали афиняне. Раньше здесь праздновали Меликерту, в историческое время – Посейдону.

Среди святынь Греции особое место занимал Элевсин. Маленькое греческое государство уже в очень древние времена было знаменито своими таинствами, и когда Элевсин в VII столетии вошел в состав могущественного соседнего Афинского государства, то афиняне поспешили превратить в свой государственный культ важную святыню, которая до тех пор была связана с родом Эвмолпидов. Элевсин сохранял свое положение в течение всего времени существования классической греческой культуры до конца древнеисторического периода: другие таинства, существовавшие в Фенее в Аркадии, в Мессенской Андане и др., ни в коем случае не могли равняться известностью с Элевсинскими, а мистерии, совершавшиеся в Афинах, считались только приготовлением к большому Элевсинскому торжеству. Этот праздник, отдельные частности которого во многих случаях остаются погруженными в непроницаемый мрак вследствие того, что их держали в тайне, может быть рассматриваем как остаток первобытных греческих культов; и священный характер его обрядов в гораздо большей мере может быть объяснен именно их древностью, чем особой возвышенностью выражаемых ими мыслей. В прежнее время в науке господствовали всякого рода предположения относительно скрытого содержания этих обрядов; так, англичанин Варбуртон и прежний исследователь Крейцер думали, что в этих обрядах сохранялась греческая мудрость самых древних времен; поэтому в мистерии каждым легко вкладывались те религиозные идеи, которые он сам считал за начало религии. Основательные изыскания Лобека положили конец этим фантазиям; он доказал, и это является теперь главным пунктом нашего знания о мистериях, что вообще не существовало никакой элевсинской "мудрости" и что таинства не имели в виду никакого догматического учения; уже Аристотель говорил, что посвященные просто воспринимали известные впечатления и приводились в некоторое особое состояние духа. Этим мистерии отличаются от простых, имевших внешнее значение обрядов культа. Участие в таинствах было добровольное, и право на него достигалось только посвящением, а не было соединено с рождением в среде известной политической группы, как это было относительно государственного или родового культа.