Читать онлайн «Творения». Страница 284

11. Итак, если вы, как я просил, по внушению Божию пришлете священный кодекс, то те, кто принесут его, — если, конечно, пожелают прийти сюда, — найдут здесь радушный прием и славнейшего, и богохранимого патриция, и с Богом магистра Григория, взяв к нему удостоверительное письмо от достохвального патриция и претора Иверии[2315]. Но если они, быть может, не пожелают идти сюда, тогда пусть отдадут его [кодекс] названному достохвальному претору Иверии, который должен будет переслать его упомянутому господину нашему и славнейшему патрицию и с Богом магистру Григорию. Исполняя это, да получите добрую награду от Христа Бога нашего.

12. Кроме того, я послал теперь вместе с этим моим письмом к вам, богочестнейшим, а через вас святейшей православной Церкви тамошней, свиточек, содержащий восемь отрывков из святого Ипполита, епископа Римской гавани и мученика Христа Бога нашего. Это для того, чтобы из них вы могли узнать, как он согласно с другими святыми отцами и возвышенно провозглашает две природы и два действия Спасителя нашего Иисуса Христа и опровергает тех, что учат об одной природе Божества и человечества Его, допуская, таким образом, превращение и вместе смешение, слияние и разделение той и другой Его природы. Поищите, пожалуйста, старательно такую священную книгу этого отца, по надписанию, что предшествует Свидетельствам. Ведь если вы найдете ее, можете собрать из нее много необходимых свидетельств о природах и действиях Спасителя нашего. Книга эта была доставлена нам в Византии, прежде чем мы подверглись страданиям. Но когда мы хотели переписать ее всю, противники наши неожиданно и разбойническим образом, по своей привычке, насильственно отняли у нас. Поэтому мы не могли привести из нее более этих восьми свидетельств.

13. Если же, среди того, что сказано, ускользнуло что от меня, об этом я не поленюсь сказать. Это всеконечно. Ведь когда я узнавал от господина святой памяти Стефана о единстве и согласии, что достигнуты там через православное исповедание всех друг пред другом и пред Богом, то я, говорю как пред Богом, наполнился духовной радости, и хотя и грешник, вознес милосердному Богу благодарственные гимны за такое благо, — и не перестану возносить, моля сохранить его [согласие и единодушие] до конца неколебимым, к славе Его благосклоннейшего милосердия и к нашему спасению.

14. А вас, богочестных и всех сущих с вами святых, а через вас святую тамошнюю Кафолическую и апостольскую Церковь Божию приветствую, и прошу за меня, грешника и узника, память творить в святых молитвах ваших, Богу воссылаемых в святых и чтимых местах, находя укрепление в драгоценном и желанном для меня письме вашем, не имея ничего утешительного, и молясь о том, чтобы удостоиться видеть лицо ваше, хотя об этом и безрассудно говорить, прежде чем и сам я оставлю эту жалкую и исполненную многих треволнений жизнь.

А умер святой отец наш и мученик Анастасий, написавший это послание, в день Господень [воскресение], в третьем часу, в пятый день ид октября[2316], когда за святою литургиею произнес возглас: «Святая — святым!»[2317], десятого индикта[2318].

1 [2321]. Для тех, кто по влечению и рвению божественному пожелают прочитать кратко излагающее то, что не многим известно, а именно: вместе с подвигами страдания, сколько ссылок и в каких местах и какое время претерпели мученичество, день отшествия и преставления к Богу, верою святых и богоносных отцов наших и учителей, новых истинно мучеников и великих учителей, особенно того, кто приложенное здесь письмо написал перстом Божиим[2322], так как день [смерти тех], кто ранее его погребены, то есть Максима и его ученика Анастасия, он сам указал, как сообщено [выше в письме его], а о нем самом и его родных[2323] братьях — Феодоре и Евпрепии — никто; сверх того, и о дне смерти Мартина святейшего и верховного апостольского папы и мученика, который возвышается над всяким, находящимся под солнцем священным саном, и некоторых других, о ком настоящее письмо [не] делает упоминания, и никакое другое, как думаю, писание или человек.

4[2324]. Тем, кто будет читать эти списки предлежащего святого письма, того святого [Анастасия], повинуясь Богу, испытующему утробы и сердца (Пс 7:10), надлежит иметь твердую веру в то, что в нем [письме] — Бог, свидетель истины; из самого письма, которое собственною его рукою, а вернее сказать, ради чудесного знамения перстом Бо- жиим написано, то есть [письмо] святого отца и учителя нашего господина аввы Анастасия, пресвитера и апокрисиария старейшего и славнейшего города Рима, много подвизавшегося великого и нового истинного исповедника и мученика[2325] истины, — переписано то, что написано им, после того, как он, как сказано, пострадал в Византии, вместе со сподвижником своим и истинно философом, даже богомудрым[2326] и великим сомучеником даже более — Самого Христа истинного Бога и Спасителя нашего, Максимом, то есть когда изнутри были отрезаны честные и святые, поистине богодвижные языки и руки их, с бичеванием и истязаниями жесточайшими, с кровоизлиянием и публичным позорным вождением по всему городу, чему поистине никогда не подвергался ни один злодей[2327]. И если бы один Бог, приводящий из ничего к бытию и воздвигающий мертвецов, не сохранил их к посрамлению противников от такой жестокости их и такого кровоизлияния, так как отнюдь не позволено было сделать им прижигания или какого‑либо сжатия в местах урезания рук и языков, как это обычно делается для прекращения кровотечения, они, без сомнения, тогда же предали бы возлюбленному ими Богу свои истинно святые и блаженные души. А это все учинили над ними поистине нечистейшие и жал- чайшие отступники от истины не почему‑либо другому, как по причине одной только премерзкой зависти, которую посеял в них древний враг демон, как и в сходных с ними иудеях, когда те не смогли хотя бы даже сколько‑нибудь противиться мудрости, по достоинству дарованной им от Бога, то есть за действительную истину; и только за то [преследовали их], что они не пожелали вступить в общение с ними в столь публичном и безбожии, и нечестии их. А написано оно было самою святою правою рукою его[2328], — которая была отрезана, и от которой остался только обрубок, то есть без кисти и пальца, — необычным способом, а именно, он привязал себе два весьма небольших и тонких древка, но вернее сказать — силою и милостию божественной, как и языком истинно божественным и невидимым продолжал говорить совершенно свободно и беспрепятственно, хотя он был отрезан изнутри с самого основания, о чем Лебарникий, патриций Ла- зики со страшными клятвами рассказывал нам, по устроению Божию соделавшийся самовидцем этого самого, недоумевая относительно этого изумительного и великого чуда. Еще же и Феодор, протосекретарь претория префекта константинопольского[2329] прежде сего [Лебар- никия] сообщал нам, и тоже со страшными клятвами, так как он был самосвидетелем святых страданий их, как главный начальник такого рода дел, славя и благодаря Бога за такое чудо и такую дерзновенную доблесть их. Ведь как пес или олень от продолжительного бега или жары, так они высунули и выдали языки свои, равно и руки, хотя, как известно всем, святой Максим был весьма малоросл и немощен телом. Почему противники, весьма сильно изумленные при столь великом рвении, будучи внутри себя негоднейшими и истинно бесчеловечными как настоящие дикие звери, отрезают их [языки и руки].

5. Не только это письмо написано им таким образом, но и другие многие книги и тома трудов его собственных и писаний священных. Сами мы Промыслом Божиим не только сделались самовидцами их, но и милостью Божией удостоились взять по его повелению часть из них в свою собственность, которые подобным же способом и рукою, вернее же, как сказано, — перстом Божиим написаны, как это было во время великого Моисея[2330], то есть промышлением и содействием единого добролюбца и человеколюбца Бога, совершающего великие чудеса во святых Своих и прославляющего истинно прославляющих Его постоянно как делом, так и словом и истиною. [Было это тогда], когда он пребывал еще в последней, то есть третьей, ссылке своей в Лазике, в крепости по названию ©усумес, расположенной выше поместья Мохис, на границе страны Апсилийской, к востоку Понтий- скаго моря, у самой подошвы Кавказских гор, рядом с страною христолюбивых авасгов и племенем алан, около пяти миль от поместья Ксихахория, то есть первого дома Григория, истинно христолюбивого патриция и магистра той же страны аланов, о котором и доброе упоминание справедливо делает в этом письме. Переведенный насильственно и по приказу тех жалких начальников, которые там правили прежде него до него самого, во время той же третьей ссылки семь раз в необитаемыя места и с большим притеснением, он почил о Господе в выше названной крепости ©усумес, после того как и сам он «подвигом добрым подвизался, истинно православную веру сохранил и течение мученика совершил» (2 Тим 4:7), — одиннадцатого октября, в первый день недели [т. е. воскресенье], в третьем часу, когда во время святой литургии говорил возглас: «Святая — святым!», десятого индиктиона[2331]. (Впрочем, и сам он предсказал день своей святой кончины некоторым находившимся при нем за три месяца, — совершив также и другия многочисленные чудеса содействием Святейшего и все производящаго Духа, как там, так и в двух ссылках своих, то есть в Трапезунте и Месемврии, и весьма многих обратив к вере и просветив истиною.).