Читать онлайн «Том 5. Приношение современному монашеству». Страница 116

Сочинение это было написано, вероятно, осенью 1847 г. Уже в конце сентября в письме к иеромонаху Игнатию архимандрит размышлял на эту тему: «…Скорби — чаша Христова на земле. Кто на земли участник чаши Христовой — тот и на небе будет участником этой чаши. Там она — непрестающее наслаждение…» [1552]. Передавая «Чашу Христову», он пишет иеромонаху Игнатию: «Приложенное письмо, прочитав, доставь Снесарев<ой> [1553]. Вот образчик книги, которая давно формировалась у меня в голове, а теперь мало-помалу переходит из идеального бытия в существенное: это будет вроде «Подражание Христу» — известной западной книги [1554], только наша. [Включаю тебя и прочих ради Бога единомудрствующих со мною в число сочинителей книги, потому употребляю выражение: «наша».] Совершенно в духе Восточной Церкви — и выходит сильнее, зрелее, основательнее, с совершенно особенным характером. Эту книгу желалось бы подвинуть хоть до половины, доколе я здесь в уединении. Такое дело, сделанное до половины, почти уже сделано до конца» [1555].

В письме, адресованном самой Софии Ивановне (№ 4), которая, несомненно, тоже входила в число «ради Бога единомудрствующих», архимандрит уточняет, что статей, подобных «Чаше Христовой», у него написано уже пятнадцать и он предполагает из них составить книгу — «Мой дар друзьям моим» [1556]. Описывая содержание и структуру созда{стр. 494}ваемой им книги, Преосвященный Игнатий замечает, что «образ изложения, наружная форма, самый слог, — может быть новость в духовной русской литературе». Он интересуется мнением Софии Ивановны и О. И. Сенковского о высланной «Чаше Христовой», но о публикации ее в «Библиотеке для чтения» пока ничего не пишет и просит «сохранить в тайне» это произведение.

Сочинение, которое архимандрит Игнатий посчитал возможным опубликовать в журнале после «Воспоминания о Бородинском монастыре», — «Иосиф. Священная повесть, заимствованная из книги Бытия» [1557]. Писал он его, вероятно, уже незадолго до своего возвращения в Петербург. Отголоски работы над повестью звучат в мартовском письме 1848 г. к наместнику иеромонаху Игнатию: «…Бог, даровавший благодать свою проданному и заключенному в темницу Иосифу, преклонивший к нему сердца всех, — по великой милости своей преклонил и здесь сердца многих ко мне…» [1558].

Свою повесть архимандрит Игнатий посылает в «Библиотеку для чтения» уже после возвращения из Николо-Бабаевского монастыря в октябре 1848 г., но рукопись возвращают, так как Сенковский в это время был болен холерой, а руководство делами редакции перешло в руки его помощника А. В. Старчевского [1559]. Автор вновь обращается за помощью к Софии Ивановне (письмо № 6): «…препровождаю к Вам и письмо мое, и рукопись, примите на себя труд то и другое доставить Иосифу Ивановичу».

София Ивановна передает рукопись по назначению, и О. И. Сенковский, несмотря на слабость здоровья, лично занимается ею. Он приостанавливает публикацию произведения А. Н. Муравьева «Скит Гефсиманский» [1560] и помещает повесть архимандрита Игнатия [1561]. При этом Сенковский не {стр. 495} изменяет своей манере работы с публикуемыми материалами и, как он это делал почти всегда, обрабатывает текст рукописи. Но обработка коснулась только авторского предисловия, которое он подает от лица редакции, начиная его со следующего объяснения: «Мы сочли нужным остановить печатание начатой уже здесь повести, чтобы поскорее дать место прекрасному труду одного из даровитейших учителей благочестия на Руси, украсившего уже не однажды это издание творениями пера своего. Имя его, столь прекрасно известное, всегда было скрыто на этих страницах, но голос его, наверное, отозвался каждый раз в душе читателей тем душевным умилением, которое возбуждает он в слушателях в другом, более святом, месте.

Несколько строк вступления объяснят и цель почтенного автора, и причину помещения здесь повести совершенно нового роду в изящной словесности. Причина может быть высказана очень коротко. Повесть — священного содержания; но изложение этой священной повести, вполне литературное, и язык ее увлекательны, художественны и приспособлены к чтению, любимому современными светскими воображениями» [1562].

После появления в журнале повесть вышла отдельной брошюрой, по образцу прежних публикаций архимандрита Игнатия, в типографии К. Крайя [1563]. А следом за ней — в октябре-ноябре 1849 г. — в той же типографии была издана и «Чаша Христова» [1564], выхода в свет которой ждали друзья и духовные чада архимандрита. Об этом он писал одному из своих знакомых, объясняя причину опубликования брошюры: «Многие скорбящие желали иметь у себя список «Чаши Христовой», чтоб из этого чтения почерпать утешение для душ своих. Это заставило меня напечатать "Чашу"…» [1565]. Авторы «Жизнеописания» Святителя писали, {стр. 496} что брошюра «разошлась моментально, платили под конец по десяти рублей за экземпляр, но второго издания уже не было возможности сделать по причине цензурных исправлений, исказивших статью неузнаваемо» [1566].

Такого рода сложности возникали и раньше. Так, получив в декабре 1847 г. «Воспоминание о Бородинском монастыре», архимандрит писал иеромонаху Игнатию: «Прилагаю один листок брошюры «Воспоминание о Бородинском монастыре», выправленный. Без числа ошибок! Совсем теряется и искажается смысл» [1567].

В этом свете по-иному видится и публикация «священной повести» об Иосифе: очевидно, Сенковский подает предисловие от своего лица, чтобы обезопасить сочинение от возможных цензурных вмешательств. Но поправки первых публикаций, вероятно, все-таки не столь сильно искажали смысл произведений, как изменения в «Чаше Христовой», с которыми архимандрит Игнатий не согласился.

Скорее всего, к этому же времени относится письмо № 7 (без даты), из которого следует, что София Ивановна предпринимала попытку издать отдельной брошюрой «в виде подарка подписчикам» журнала «Библиотека для чтения» произведение архимандрита Игнатия «Беседа предуготовительная к таинству исповеди», написанное в Сергиевой пустыни в 1845 г. Предвидя возможное вмешательство цензуры, архимандрит советует Софии Ивановне заранее прибегнуть к помощи Сенковского и К. С. Сербиновича [1568]. «Если ж беседа будет искажена перемарками и риторикой, — пишет он, — низведена из антологического рода, в котором она написана, то я на напечатание ее не согласен». Благое желание Софии Ивановны сделать «Беседу» достоянием широкой аудитории не осуществилось, — брошюра так и не была издана [1569]. {стр. 497} Позднее сам Святитель описал ситуацию, сложившуюся вокруг его первых публикаций, в письме к брату: «Когда я жил в Сергиевой пустыни, тогда не благоволили, чтоб мои сочинения были издаваемы печатно, имея на то свои причины. <…> Сначала мне не указывали прямо: на отказ употребляем был свой прием. Именно: так перемарывали рукопись и так изменяли сочинение, что рукопись делалась никуда не годною, а сочинение делалось чуждым мне и получало искаженный вид, могущий соблазнить читателя, а автора сделать посмешищем публики. Впоследствии один цензор был столько добр, что сказал о существовании тайного приказания относительно моих сочинений, после чего я не стал беспокоить цензуру представлением туда трудов моих» [1570].

Последние две публикации архимандрита Игнатия этого времени — стихотворения в прозе «Кладбище» и «Сад во время зимы» — появились в февральском номере «Библиотеки для чтения» за 1851 г. [1571], вероятно, лишь благодаря изобретательности Сенковского, который поместил их в «Смеси», тем самым «спрятав» рассказы-миниатюры архимандрита между другими мелкими произведениями раздела. Авторы «Жизнеописания» Святителя не знали об этих публикациях: «С трудом, при личном старании Сенковского, — пишут они, — прошли тогда две статьи, напечатанные в его журнале «Библиотека для чтения»: «Иосиф Прекрасный» и «Валаамский монастырь». Затем долгое время все труды архимандрита Игнатия ходили в рукописях между лицами, пользовавшимися его духовными советами» [1572].

Конечно, способ публикации, использованный Сенковским, не мог удовлетворить автора, но архимандрит Игнатий, несомненно, оценил добрые побуждения, которые руководили редактором «Библиотеки для чтения» в этом деле. Так, письмо № 8 (1851 г., без числа), возможно связанное {стр. 498} с последними публикациями архимандрита в журнале, целиком посвящено Сенковскому и свидетельствует о дружеских отношениях, сложившихся между ними: архимандрит беспокоится о здоровье Сенковского и приглашает его вместе с женой посетить Сергиеву пустынь. Очевидно также, что особую роль в общении знаменитого Барона Брамбеуса с подвижником русской Церкви играла С. И. Снессорева.