Читать онлайн «Жития Святых — месяц январь». Страница 165

Преподобный Геннадий скончался 23 января 1565 года; тихая и мирная кончина его последовала после непродолжительной болезни.

Ученик преподобного Геннадия и преемник его, игумен Алексий, в похвальном слове святому, перечисляет его добродетели и отмечает, что за них почитали его и в царской семье: он был восприемником дочери царя Иоанна Васильевича Грозного от первой супруги его Анастасии Романовны, которой ранее предсказал брак с царем и чадородие. Со слов старца Антония, постриженника Иосифова-Волоколамскаго монастыря, Алексий рассказывает о преподобном Геннадии еще такое обстоятельство. Когда однажды Геннадий находился в Москве за богослужением в церкви, в которой стояли царские слуги и боярские жены, вошла бедная и убогая женщина с детьми, которые плакали одни у нее на руках, другие подле нее. Смотря на нее, знатные боярыни, воздыхая ко Господу и Пресвятой Богородице, про себя думали: «Господь даровал детей таким нищим, которым нечем кормить их, а нам, имеющим возможность от царского жалованья воспитывать детей, Господь не дал чадородия, конечно, за наши грехи». Преподобный Геннадий уразумел их мысли и сказал им:

— Не скорбите, госпожи: если будете жить благочестиво в своем положении, то, по повелению Божию, с сего времени будете рождать детей.

По пророчеству преподобного сбылось сие не с одной, но со многими благородными женами. И в других городах преподобный Геннадий предсказывал многим благочестивым женщинам чадородие.

Обретение мощей преподобного Геннадия совершено в 1644 г. в дни благочестивого царя Михаила Феодоровича и при патриархе Иосифе, когда ветхий деревянный храм Преображения Господня разобрали и начали строить каменный храм; при копании рвов обрели гроб с нетленным телом и ризами преподобного.

Преподобный Мавсима был сириец, из окрестностей города Кира [1]; получив простое воспитание в деревне, святой показал преуспеяние во всех добродетелях. Прославившись в частной своей жизни, он получил духовное начальствование в одном селении, близко от города. Священнодействуя и пася овец стада Божия, он и говорил и делал то, что повелевает закон Божественный. Он имел одну только одежду; когда она разрывалась от ветхости, преподобный нашивал на нее новые и новые заплаты и так покрывал свою наготу. Святой Мавсима столь усердно заботился о призрении странников и нищих, что дверь его жилища была всегда открыта для всех приходящих. У преподобного, говорят, было два сосуда: один с хлебными семенами, а другой с маслом, из которых святой и уделял всем нуждающимся. Милосердый Господь, благословивший Сарептскую вдовицу, ниспослал такое же благословение и на сосуды преподобного Мавсимы: «Благ и милосерд и многомилостив ко всем, призывающим Его» (Пс.85:5); повелев, чтобы не истощалась мука в кадке и масло в кувшине, из которых вдова напитала великого пророка [2], Господь и дивному Мавсиме подал изобилие, равное его попечению о бедных. Благочестно и богоугодно прожив до глубокой старости, святой мирно отошел ко Господу [3].

Сей преподобный отец наш Саламан происходил из селения Каперсана, расположенного на западном берегу Евфрата [1]. Возлюбив уединение, он отыскал на другом берегу реки маленькую хижину и затворился в ней, заложив наглухо дверь и окно; раз в год он выходил наружу через подкоп под стеною и запасался пищей. Местный епископ, узнав о добродетельном житии преподобного, пожелал удостоить его священства. Прибыв с сею целью к жилищу святого, архипастырь приказал разобрать часть его стены, после чего и вошел в келию. По рукоположении преподобного Саламана во пресвитера, епископ преподал ему наставление о благодати священства; во все время пребывания своего в келии святитель не услышал от преподобного молчальника ни одного слова и удалился, приказав снова заложить разобранную часть стены. Жители того селения, из которого происходил преподобный Саламан, желая иметь человека Божия в своей среде, однажды ночью перешли реку вброд, взяли святого, который не спорил, не сопротивлялся, но не выражал и согласия, и отвели на свою сторону; здесь поселяне построили для преподобного хижину, подобную прежней, и затворили его там; святой Саламан продолжал хранить молчание, никто не слышал от него ни одного слова. Вскоре жители селения, расположенного на другом берегу, где ранее спасался преподобный, пришли ночью к новому его жилищу и услышали, что он творит такую молитву: «Господи, Иисусе Христе, помилуй меня и всех служащих имени Твоему и поклоняющихся Тебе, Истинному Богу нашему».

Поселяне разобрали келию и отвели святого к себе, блаженный молчальник и на этот раз нисколько не противился и не требовал, чтобы его оставили. Соделав, таким образом, себя мертвым для сей жизни, он в самом точном смысле мог повторись апостольское слово: «И уже не я живу, но живет во мне Христос. А что ныне живу во плоти, то живу верою в сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня» (Гал.2:20). В такой высокой степени, как никто другой, умертвив в себе плотское человека, блаженный Саламан до конца совершил свой подвиг и, ликуя, переселился в небесные обители [2].

VI Вселенский собор был в 680 году при императоре Константине Погонате [1] в Константинополе, против монофелитов, которые, для примирения монофизитского учения с православным, признавали в Иисусе Христе два естества подобно православным, но, подобно монофизитам, допускали в нем лишь одну волю — Божественную [2]. Распространение этого учения вызвало большие смуты в Церкви и вызвало со стороны православных ревностных защитников православия, которые открыто выступили против монофелитства, видя в нем лишь прикрытое монофизитство [3]. Эдикты государей, явно признававшие во Христе одну волю, но в то же время, для прекращения смут, предписывавшие избегать выражений и об «единой» и о «двух волях» во Христе [4] и даже наистрожайше повелевавшие прекратить безусловно все прения о спорном вопросе, под опасением гражданского преследования ослушников [5], дали только повод к большему раздражению и произвели со стороны доблестных защитников православия даже мучеников [6]. При этом восточные и западные отцы и представители церквей разделились, так как среди первых было много монофелитов, а западная церковь открыто заявила себя против ереси и выступила в защиту православного учения. Это и побудило, наконец, императора Константина Погоната к созванию Вселенского собора, который и был открыт в 680 году, по предварительном сношении с Римом. На соборе присутствовало 170 отцов, среди которых лично присутствовали два восточных патриарха: Георгий Константинопольский [7] и Макарий Антиохийский [8], оба монофелита; папа же римский Агафон прислал от себя легатов. Император сам присутствовал при заседаниях Собора, который продолжался около года. Изуверство монофелитов дошло до такой степени исступления, что один из фракийских монахов, по имени Полихроний, вызвался пред Собором в доказательство правомыслия монофелитов воскресить мертвеца, но, при дозволенном ему всенародном опыте, был жестоко посрамлен. После многих жарких прений, Собором определено было признавать две воли в Иисусе Христе, Божественную и человеческую, соответствующие двум естествам. Георгий, патриарх Константинопольский, сознался в заблуждении и был принят в общение с Церковью. Но Антиохийский патриарх Макарий остался упорно при монофелитской ереси, вследствие чего и был предан анафеме со всеми предшествовавшими монофелитами. Собор, начавшийся 7 ноября 680 года, окончился 16 сентября 681 года.

Жил в Риме один знатный и почтенный муж, принадлежавший к сословию старших сенаторов, по вере христианин, глубоко благочестивый, имевший единственное дитя, как зеницу ока, — дочь, по имени Евсевию. Когда она достигла девического возраста, один вельможа, также из сословия сенаторов, просил родителей Евсевии отдать дочь свою за сына его. Родители Евсевии, посоветовавшись между собою, обручили ее благородному юноше, равному им почестями и богатством, и уже назначен был день, когда должен был совершиться законный брак. Девица же, исполненная любви к Богу, пожелала остаться вечною невестою нетленного Жениха, прекраснейшего по своим совершенствам всех сынов человеческих, Самого Христа Господа, и сохранить свое девство навсегда. Однако она утаила свое желание от родителей, ибо знала, что если бы они угадали ее намерение, то не захотели бы и слышать об этом. Они всячески препятствовали бы ей, и то лестью и ласками, то приказаниями, принудили бы ее к браку, тем более, что она была единственною наследницей всех их богатств; они пожелали бы утешаться ее супружеством и детьми ее.