Читать онлайн «Молитвослов на русском языке». Страница 94

Для самогласных изобретены особые напевы, отличающиеся от обыкновенных церковных гласов. Однако над ними надписывается часто и глас Октоиха, на который они должны быть петы.

Обширное песнопение, составленное по известным правилам из соединения нескольких песен или од, написанных одним стихотворным размером, в одно стройное целое. От правильности и стройности соединения отдельных частей в одно целое получило своё название и самое песнопение. Канон состоит из девяти песен и служит изображением небесной иерархии и её песен. Такой канон называется полным. Но он может заключать в себе четыре, три и две песни. В целом каноне раскрывается одна какая-либо мысль, например, прославляется воскресение Господне, крест Господень, Богородица и т. д. На этом основании каждый канон имеет особые названия, например, Канон воскресный, Канон Животворящему Кресту Господню, Канон Богородице и т. п.

Каждая отдельная песнь канона состоит из нескольких стихов. Первый стих каждой песни называется ирмосом. В основе ирмосов и лежат песни, заимствованные из Священного Писания. Вместе с тем ирмос служит образцом и связью для последующих стихов, сообщает им порядок касательно числа стоп и строк и тон их пению. Последующие стихи называются тропарями. Особый ирмос, прилагаемый к концу каждой песни, называется катавасия (исполняется обоими ликами). Кроме того, весь канон делится на три части малыми ектеньями. Каноны появляются в христианском богослужении очень рано, но в первоначальном своём виде они были рядом тропарей или стихир без ирмосов.

Первые ирмосы были составлены св. Иоанном Дамаскиным, он же привёл тропари в стройное целое и сообщил канону его настоящий вид.

Дополнительно[365]

Примечание: В канонах припев как молитвенное воззвание произносится перед первым и вторым (и третьим, если он есть) тропарём каждой песни, но не читается перед тропарями, начинающимися со: «Слава отцу, и Сыну, и Святому духу» и «И ныне и всегда, и во веки веков. Аминь»[366].

Своеобразные напевы, отличающиеся протяжностью, которыми поются некоторые песнопения, например, причастны и величания.

Во время пения акафиста возбраняется сидеть.

Первоначально это наименование усвоено было благодарственным песням в честь Богоматери, воспетым в Константинополе по случаю избавления от врагов в 626 г. Этот акафист состоит из 24 песен, по числу букв греческого алфавита 12 из них — кондаки и 12 — икосы. Расположены они так, что кондак и икос постоянно следуют один за другим. Темой акафиста служит первый кондак: Взбранной воеводе победительная…

Весь акафист делится на две части, из которых содержание первой (до седьмого икоса) историческое, а второй — догматическое.

Впоследствии наименование акафиста было перенесено и на другие песнопения, составленные по такому же принципу: Иисусу Сладчайшему, святителю Николаю и другим угодникам.

Эта песнь поётся на воскресном навечерии, также на полунощнице после канона, на утрене пред антифонами и чтением Евангелия и по 3-й песни канона после седальна. Устав назначает петь ипакой всегда стоя.

Наименование, противоположное первому (ипакои) и обозначает собою песнопение, во время которого дозволялось сидеть до слушания бывшего на седальнах чтения, состоявшего в толковании Апостола, Евангелия, или в описании жизни святого, праздника и т. п. Седальны полагаются на утрени после кафизм, полиелея и на 3-й песни канона, за которыми назначается «чтение». Однако с названием седален не соединяется непременно дозволение сидеть, и есть седальны, которые должны быть выслушиваемы стоя.

Стих, предваряющий чтение из Евангелия, для которого он служит как бы предисловием. Он полагается при пении аллилуйя, от которого и получил своё название. Называется также и просто аллилуйя. Кроме отношения к Евангельскому чтению, аллилуиарий может иметь отношение и к службе, и тогда называется аллилуйя дня, аллилуйя гласа и аллилуйя праздника.

Песнопения, поющиеся в конце вечерни, утрени (на Бог Господь и по Благо есть) Отпустительными бывают тропари, кондаки и богородичны.

Стих, который поётся во время причащения священнослужителей.

Так называется стих, предваряющий чтение Священного Писания: Апостола, Евангелия, паремии. Он заимствуется из Священного Писания и кратко указывает или на содержание чтения, или на значение дня и молитвословий дня. Отсюда прокимны различаются на прокимны Апостола и прокимны дня. Прокимен дня произносится на вечерне, на литургии же произносятся прокимны Апостола и дня. К каждому прокимну присоединяется стих, который находится в тесной связи с ним. Кроме указанных, есть ещё прокимны великие, поющиеся на вечернях недель Великого поста и Господских праздников и отличающиеся от первых тем, что имеют не по одному, а по три стиха.

Поются после светильничных молитв (Блажен муж).

Тропари, поющиеся с припевом 12 ст. 118 псалма: «Благословен Ты, Господи! научи меня уставам Твоим»;

Так называются известные евангельские стихи о блаженствах (Мф. 5:3–12) и те песнопения (обыкновенно тропари канона), которые поются на литургии за этими стихами. Всего чаще наименование Блаженны употребляется в последнем смысле и обозначает тропари канонов для пения со стихами о блаженствах;

17 кафизма в последованиях погребений и других: чаще — первая статия этой кафизмы в чинах погребения, так как остальные здесь имеют особые названия (2-я Заповеди Твоя и 3-я Имя Твоё) от последних слов первого стиха;

Пение псалмов 134 и 135. Название своё получило от частого повторения в указанных псалмах слова: «милость» и от обильного возжигания елея во время пения;

Хвалитные псалмы и соединённые с ними стихиры.

Звательный падеж, звательная форма, вокатив (лат. vocativus) — особая форма имени (чаще всего существительного), используемая для идентификации объекта, к которому ведётся обращение. Название этой формы «падежом» условно, т. к. в строго грамматическом смысле звательная форма падежом не является[367]. Звательный падеж (вокатив), традиционный для славянских языков, является «названием предмета мысли (лица), к которому обращаются с речью». Будучи падежом, устанавливающим контакт между говорящим и воспринимающим речь, он реализует волю говорящего. Грамматическое значение звательного падежа реализуется в присущей ему особой синтаксической функции — обращения.

Исторически звательная форма являлась элементом индоевропейской системы падежей и существовала в латыни, санскрите, и древнегреческом. Хотя впоследствии она была утеряна многими современными индоевропейскими языками, некоторые языки сохранили её до нашего времени, примером чему могут являться греческий, цыганский, многие славянские языки (украинский, белорусский, польский, сербский и др.) и некоторые кельтские языки (шотландский и ирландский), балтийские языки (например: латышский и литовский). Из романских звательная форма сохранилась только в румынском языке. Она также присутствует в некоторых не-индоевропейских языках, таких как грузинский, арабский и корейский.

Звательный падеж начинает отмирать достаточно рано: уже в Остромировом евангелии (XI век) зафиксировано его смешение с именительным. Как показывают берестяные грамоты, в XIV–XV вв. он сохранялся исключительно как форма уважительного обращения к лицам более высокого социального ранга: господине! госпоже! княже! отче! брате! К середине XVI в. он окончательно исчез из живой речи, оставшись только в формах обращения к церковнослужителям (отче! владыко!)[368]. До 1918 года звательный падеж формально числился в грамматиках как седьмой падеж русского языка. В наше время утрата представления о звательном падеже приводит к тому, что в живой речи архаические формы звательного падежа нередко употребляют в качестве именительного: «мне вчера отче сказал»; «владыко Досифей произнёс проповедь». Это вызывает возмущение ревнителей чистоты языка, призывающих вовсе отказаться от звательных форм.