Читать онлайн «Пролог в поучениях». Страница 60

Итак, справедливо мы сказали вам, ленивые иноки, что вы, бегающие с места на место и ищущие, без разумения, мирских развлечений, забываете Бога, впадаете в леность, подпадаете под власть похоти плоти и теряете страх Божий. И это, действительно, совершенно верно, ибо в этом неложным свидетелем становится и Сам Господь. "Никтоже может, Говорит Он, двема господинома работами: либо единого возлюбит, а другого возненавидит: или единого держится, о друзем же нерадити начнет. Не можете Богу работати и мамоне" (Мф. 6, 24).

В виду этого, и живите, ленивые иноки, не там, где вам хочется, а там, где Бог велел; ищите счастье не в селе, а в самих себе, и путем смирения, терпения и послушания стремитесь туда, где наш Господь и где наше истинное отечество. Аминь.

(Слово о епископе, оболганнем к папе Римскому. Прол. янв. 8)

Многие страдают от клеветы и многие же из них переносят свое страдание нетерпеливо. Таковые обыкновенно говорят: "за что я страдаю? За что я понапрасну оболган? Неужели Господь не видит моих мук и не избавит от оных"? Так говорят многие из оклеветанных, но говорить так, как они говорят, не должно. Если мы знаем, что есть над нами Бог Всевидящий и Правосудный, то и будем помнить, что Он не даст нам искусится паче, нежели мы можем, и клевету обратить нам во славу, и успокоить нас, и все устроить к нашему спасению, к нашему блаженству. Старец Феодор Римлянин говорил: "недалеко от Рима был город, называвшийся Ромулом. Там жил епископ великий и благочестивый. Случилось так: некоторые из граждан Ромула пришли к блаженному Римскому папе Агапиту и сказали, что епископ кощунствует, ибо со священного блюда вкушает пищу. Патриарх, зная благочестие епископа, удивился; но, желая узнать истину, и, полагая строго исследовать дело, послал за епископом двоих служителей, которые и привели епископа связанным, и он пробыл в темницы три дня. Наступила Святая неделя. В одну из ночей оной, когда папа почивал, ему во сне явился некто и сказал: "в сию неделю ни сам не совершай литургии, ни другие епископы, находящиеся в городе, а пусть совершит оную епископ, который заключен тобою в темницу". Когда папа проснулся, то пришел в недоумение от сна. Он размышлял: "Как же литургисать епископу, на которого возведено столь тяжкое обвинение"? Но на вторую ночь снова он услышал повеление, которое повторилось и в третий раз. Тогда он велел привести епископа из темницы и спросил: "чем согрешил ты?" Епископ, по смирению, кротко отвечал: "грешен, Владыко!" Папа сказал ему: "сегодня служи". Епископ исполнил повеление его, но, во время службы, в присутствии папы пред пресуществлением св. Даров, стал четыре раза повторять одну и ту же молитву и все-таки каждый раз до конца ее не дочитывал. Папа спросил: "что ты делаешь? Четвертый раз читаешь одну и ту же молитву и не кончаешь ее"? Епископ отвечал: "прости меня, Владыко, читаю потому четвертый раз молитву, что не вижу сошествия Св. Духа на св. Дары. И вот теперь о чем я прошу тебя: повели диакону, который держит рипиду, оставить св. алтарь и ты, после сего, увидишь пришествие Св. Духа". Папа исполнил просьбу епископа, и что же? Сей папа тотчас увидел благодатное пришествие Св. Духа на св. Дары, и завеса, лежавшая на св. престоле, сама собою поднялась и покрыла и папу, и епископа, и предстоящих близ Престола диаконов и алтарь и оставалась в таком положении около трех часов. После такого явления, блаженный Агапит убедился в невинности епископа, в том, что он был оклеветан, и отпустил его в его епископию с миром, давши себе слово впредь быть осторожным по отношении к людям, жалующимся на других.

Итак, братие, верно слово Господне: нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось (Лук. 8, 17).

Святый и Великий епископ, как говорит сказание оболган был, оклеветан, ввержен в темницу. Но чем кончилось? И св. папа Агапит, и прочие, бывшие с ним, убедились в том, что Господь всегда выводит правду наружу, клевету посрамляет и обесславленных делает славными. В виду этого, какая бы клевета, какие бы наветы, какие бы скорби ни постигли нас, всегда при них будем терпеливы и великодушны. Будем всегда приводить себе на память то, что есть над нами Бог Всевидящий и Правосудный; будем укрепляться верою в Него; возложим на Него все упование наше, и Он все устроит для нас к нашему спасению и нашему блаженству. Аминь.

(Наказание св. Василия о ласкосердии, и объедении и пьянстве. Прол. янв. 8)

Св. Василий в слове об объедении и пьянстве между прочим говорит: "колика срама и поругания достойни суть, иже не перестают упиватися! Пьянство есть родительство всякому скверному делу и смраду". Остановимся, братие, на этих словах святителя и побеседуем сегодня в наше назидание о том, справедливо ли они говорит, что пьяницы срама и поругания достойны и что пьянство есть родительство всякому скверному делу и смраду.

Что мы видим в пьянице? Видим полное духовное отупение, полную победу плоти над духом. Единственно, к чему он стремится, это то, чтобы как можно скорее утолить свою пьяную жажду, как можно скорее дойти до бесчувствия. А при таком положении вещей, может ли пьяница быть способным на что-нибудь хорошее? Нет, тут места не хорошему, а подлинно лишь сраму и поруганию, всякому скверному слову и делу и смраду и тьме за тьмою и нечистоте за нечистотою. Мысли спутанные и мрачные; плотские страсти до крайности возбуждены; взор или тупой или, если так можно выразиться, плотоядный. И ходит пьяница как Каин стенай и трясыйся, не давая покоя ни себе, ни другим. Слова хульные и безбожные текут из уст его, нисколько не прохлаждая внутреннего пламени. Ропот против Бога и людей исторгается из сердца его, не облегчая нимало сердечной скорби и туги. В порывах отчаяния злая смерть иногда кажется пьянице отрадою, и несчастный нередко сам покушается на собственную жизнь. А еще пьянство доводит и до сего: "кому горе, кому молва, кому судове, кому горести и свары, кому сокрушения вотще, кому сини очи? Кому? Конечно пьянице. От кого большею частью бывает страшная нищета семей? От пьяниц. Кто чаще всего становится безжалостным и бесчеловечным тираном своей семьи? Пьяница. Кто больше всех подает соблазн ближним? Пьяница. Итак, подлинно верно то, что пьяницы срама и поругания достойны и что пьянство есть родительство всякому скверному делу и смраду. Что же, однако, из всего этого следует для нас? Конечно, то, что от пьянства мы должны бежать как от Змия лютого и удерживать от этого порока и других. Как видите, путь пьянства есть путь скользкий, страшный, удаляющий человека от Бога" и неминуемо ведущий пьяниц к вечному осуждению на суде Божием и к вечной погибели. Итак, внемлите, братие, себе да не когда отягчают сердца ваша объедением и пьянством и найдет на вы внезапу день той (Лук. 21, 34). Аминь.

(Память иже во святых отца нашего Филиппа, митрополита Московского и всея России чудотворца. Прол. янв. 9)

Много есть людей, желающих быть монахами, но, к сожалению, мало между ними можно встретить таких, которые понимали бы то, в чем должно состоять истинное монашество и умели бы приготовить себя к оному. Таковые, например, относительно монашества, прежде всего впадают в следующее заблуждение: они думают, что в монахах жить легко и приятно и что в монастырях нужно только Богу молиться и больше уже ничего не делать. И вот хоть бы и это только одно заблуждение ведет их к самым печальным впоследствии для них вещам. Поступив в монастырь, при своем представлении о ничего неделании в оном, они становятся монахами самыми жалкими и служат только на посмешище и соблазн как инокам, живущим с ними, так равно и людям мирским. Хорошо ли это? Как сами видите, весьма худо. Что же делать? Да мы сделаем вот что: мы укажем всем вообще желающим монашества, но не понимающим сущности его на первый раз хоть на один пример того, как истинные рабы Божии готовились к иночеству и как они вели себя по принятии оного.

Святый Филипп, митрополит Московский, был сын вельможи и в юности отдан был в службу царскую. На тридцатом году жизни, однажды, когда он был в церкви, на него особенно сильное впечатление произвели слова Спасителя: никтоже может двема господинома работати, и вскоре у него явилась мысль сделаться иноком. Эта мысль со временем все более и более укреплялась в нем, и он, наконец, решился привести ее в исполнение. С чего же он начал? Прежде всего он отправился к святым местам и там усердно просил Господа и святых Его, чтобы они стали ему помощниками в новой жизни. Потом, чтобы лучше приучить себя к трудам, с которыми должен был встретиться в монастыре, св. Филипп поселился у одного деревенского жителя в Новгородской области и нанялся у него пасти овец. Поживши тут не малое время, он отправился в любимый им Соловецкий монастырь и тут уже окончательно стал приготовлять себя к монашеству. Каким же образом? "Дрова убо секий, "говорит описатель жития его: "и землю копая во ограде, и камение перенося, овогда же и гной (навоз) на плещу своею ношаше, и иная тягчайшая дела творяше. Множайше же уничижаем и бием от неразумных, не гневашеся: но с радостью терпяше вся, и со смиренномудрием, "никим ведом, кто и откуда есть". Проведши довольно времени в таком подвиге, св. Филипп стал просить игумена уже и о своем пострижении, и игумен исполнил его желание. Тут началась для св. Филиппа и новая жизнь, и эту жизнь он проводил так: "в поварню от игумена посылаем бываше, и тамо с молчанием на братью работаше, огнь возгнещая, и дрова секий". Пробыв в такой службе дней немало, отходит оттуду в пекальницу: и ниже в сей службе разленяется, но и тамо дрова убо на раме своем влачаше, и воду носяше. Довольно потрудившись так, новоначальный инок для того, чтобы удобнее научиться молитве и богомыслию, на несколько времени удалился в пустыню, а потом снова возвратился в монастырь. Тут уже, как лучший из иноков, св. Филипп был сделан помощником игумена, а затем, через девять лет, поставлен был и игуменом.