Читать онлайн «Знакомство с Библией». Страница 97

Мы помним из Ветхого Завета, что слава Яхве означала Самого Бога в проявлении Его величия, могущества, сияния Его святости, действенной силы Его существа. Связь между славой в этом ее понимании и Иисусом Христом есть важнейшее откровение Нового Завета. Полное же проявление Божественной славы Христа произойдет только в день Второго Пришествия, о котором и рассказывает «Апокалипсис». Именно тогда, как сказано в Евангелии от Марка, люди увидят «Сына Человеческого, грядущего на облаках с силою многою и славою» (Марк, 13:26), Который явит Свою славу окончательным завершением Своего дела, которое есть одновременно и суд, и спасение.

Выражаясь словами о. Сергия Булгакова, мировая история изображена в «Откровении Иоанна Богослова» как величайшая мировая трагедия, где небесные воинства вместе с земной Церковью воюют с драконом и его ангелами, зверь и блудница борются со святыми, Христос ведет брань и побеждает дракона, и все это завершается картиной преображения мира. В «Апокалипсисе» в иносказательной форме дано объяснение многих тайн Священного Писания. Здесь заканчивается действие Промысла Божия об искуплении человеческого рода, которое началось еще в раю обетованием о Семени жены, Которое сотрет главу змия. Это последняя книга Библии, которую она завершает, ставя точку в библейском рассказе об истории тварного становящегося мира, который имеет свое начало, описанное в книге Бытия, и имеет свой конец, изображенный в «Апокалипсисе». Дальше на смену падшему миру придет новый, обновленный мир, и люди увидят «новое небо и новую землю» (Откровение, 21:1).

Автор «Апокалипсиса» сам называет свое имя в первых строках книги. Это Иоанн, раб Иисуса Христа, брат и соучастник скорби и терпения и царствия подвизавшихся во Христе (Откровение, 1:9). Свыше ему было велено передать малоазийским Церквям видения, которые он видел в воскресный день на острове Патмос, куда он был сослан за проповедь христианства. Но кто же этот исполненный пророческого духа Иоанн?

Церковная традиция видит в нем любимого ученика Христа, автора четвертого Евангелия и посланий, апостола Иоанна Богослова. Такого мнения держалось большинство ранних отцов Церкви – Иустин Философ, Ириней Лионский, Поликарп Смирнский, Мелитон Сардийский и другие отцы. Однако в III веке Дионисий Александрийский поставил авторство апостола Иоанна под сомнение, указав на различия в языке и стиле между «Апокалипсисом», с одной стороны, и четвертым Евангелием и посланиями Иоанна Богослова, с другой.

Вот что пишет по этому поводу о. Сергий Булгаков: «“Духовное” Евангелие от Иоанна все светится, проникнуто миром, благодатью, любовью; напротив, “Апокалипсис” весь горит, исполнен бурь и откровений, волнует, потрясает». Однако при этом о. Сергий все же не отрицает авторства Иоанна Богослова, но считает, что мы имеем дело как бы с двумя образами одного и того же апостола. Первый – возлюбленный ученик, возлежащий на персях Учителя на Тайной Вечери, стоящий у креста и усыновляемый с него Божией Матери; он весь тишина и любовь, и нежная ласка. Второй же – тайнозритель, с огненно расплавленной душой, Воанергес, сын громов, который хочет низвести огонь на землю, чтобы покарать непокорных самарян. И сейчас еще ряд протестантских богословов утверждает, что автором «Откровения» был либо живший в I веке Иоанн Пресвитер, либо вообще некий пророк из Эфеса. Но большинство библеистов, по крайней мере, православных, все-таки осталось верным церковной традиции, считая Иоанна Богослова автором «Апокалипсиса». Есть также гипотеза о том, что, в отличие от Евангелия и посланий, Иоанн Богослов написал «Откровение» не на греческом, а на арамейском языке, и кто-то другой позже перевел книгу на греческий, что якобы объясняет несхожесть ее стиля с Евангелиями и посланиями.

Как бы там ни было, в силу этих сомнений каноничность «Откровения» довольно долго оспаривалась, и в Новый Завет книга была включена много позже всех остальных. Как знают те из вас, кто ходит в Церковь, за богослужениями «Апокалипсис» не читают. Это объясняется тем, что богослужебный устав, очевидно, сложился раньше, чем «Откровение» вошло в библейский канон. Обязательное включение книги в канон Нового Завета было окончательно подтверждено только в VII веке, и только тогда закончились споры о подлинности и каноничности «Откровения».

Ученые спорят и о дате создания книги. Как ясно из текста, Иоанн писал ее, находясь в заточении на острове Патмос во время гонения на христиан. Но о каком именно гонении идет речь? На этот вопрос возможны два ответа. Либо во время гонений при Нероне в 64 году, либо во время гонений при Домициане около 95 года. Сторонники более ранней датировки ссылаются на тот факт, что разрушение Иерусалима и его Храма, последовавшее в 70-м году, в «Откровении» не упомянуты. Сторонники более поздней, опираясь на свидетельства Иринея Лионского, Евсевия Кесарийского и Иеронима, утверждают, что сам дух книги гораздо более соответствует эпохе царствования Домициана, чем Нерона.

И в самом деле, при Нероне гонения на христиан имели скорее локально-политическую подоплеку – Нерон свалил на них ответственность за пожар Рима. При Домициане же гонения приняли всеобщий и ярко выраженный политический характер. К этому моменту римская власть, несколько десятилетий почти не замечавшая христиан, вдруг обнаружила их и начала жестоко преследовать именно за религиозные убеждения.

Чем можно объяснить такую ненависть языческого Рима, спокойно допускавшего почитание самых разных богов? Причину этого, по мнению наиболее авторитетных историков, нужно искать в самой сущности римской государственности. Как всякое античное государство, Рим имел своих богов, свою национально-политическую религию. Это был до мелочей разработанный ритуал жертвоприношений и молитв, культ, имевший, прежде всего, государственно-политическое значение. Считалось, что от соблюдения его зависело благосостояние империи, победа над врагами. Пусть даже это и был символ, в который в ту смутную эпоху почти никто не верил. Другого символа для выражения и сохранения единства, для воплощения своей веры в себя у Рима не было. И потому отказаться от него значило презреть Рим и стать бунтовщиком. От своих подданных Рим требовал лишь одного: внешнего участия в этом государственном культе как выражения лояльности. Сжечь несколько зерен ладана перед изображением отечественных богов, назвать императора Господом (Нерон еще не претендовал на такие почести, но Домициан уже требовал их – его любимым титулом был Dominus et Deus noster: Господь и Бог наш), исполнить обряд – вот все, что нужно было от каждого гражданина и, исполнив это, он был свободен искать подлинной веры и смысл жизни, где угодно.

И вот от исполнения этого, казалось бы, простейшего долга и отказались христиане, навлекши на себя самые жестокие гонения. Это не был ни бунт, ни осуждение государства как такового, ни даже сопротивление его отдельным порокам. Христиане не могли признать императора Господом, совершить даже внешнее поклонение идолам, хотя бы и без веры в них. Ведь для христиан весь смысл их веры был в том, что пришел и воцарился в мире единственный и настоящий Господь, Иисус Христос. Бог отдал Христу всю власть над миром, и отныне Он был единственным владыкой человеческой жизни. Христиане принимали и государство, и общество, но только в ту меру, в какую они не ограничивали господство Христа, не заглушали исповедования Царства Божия.

Вполне понятно, что на этом историческом фоне главная цель «Откровения» – укрепить веру и стойкость христиан во время всеобщих жестоких гонений – обретает совершенно особый смысл и должную историческую перспективу. И ничто не могло осуществить эту цель лучше, чем рассказ о Церкви воинствующей, ведущей борьбу под предводительством Христа с силами зла и неверия и, наконец, побеждающей их, равно как и предсказание и изображение наступившего Царства славы для всех племен и народов, сохранивших верность Христу. Поэтому «Апокалипсис» – это не только книга предупреждения и угроз, но, прежде всего, веры и надежды и даже – больше того – книга утешения. Именно так ее воспринимали на протяжении многих веков.

Как справедливо заметил о. Александр Мень, «Апокалипсис» всегда имел и сейчас имеет как бы тройной адрес, его видения проецируются на три пласта истории. С одной стороны, это время создания книги, эпоха гонений и мученичества ранних христиан. С другой – предсказанный Христом в Евангелии конец мира, ни дня, ни часа которого не знают даже ангелы Божии. И, наконец, это еще и любой поворотный период истории, эпоха ломки старого и рождения нового, всегда делающая «Откровение» необычайно актуальным. Недаром же человеческая мысль, крупнейшие художники, писатели, мыслители, да и великое множество обычных людей обращались к «Апокалипсису» именно в такие эпохи. Так, например, было в момент крушения Римской империи, так было в XVII веке, когда заколебался традиционный средневековый взгляд на мир, так было у нас в 1917 году, так произошло и в недавнем прошлом в период наступления посткоммунистической эры.