Читать онлайн «Книга о коране, его происхождении и мифологии». Страница 59

Частная собственность, неравенство решительно защищаются Кораном, они изображаются в нем как "милость Аллаха". "Аллах дал вам преимущество одним перед другими в жизненном уделе. Но те, кому дано преимущество, не вернут своей доли тем, кем овладела их десница (то есть тем, кто стал их невольниками. - Л.К.), чтобы они оказались в этом равными" (К., 16:73). И несмотря на это, первые, богатые, боятся вторых. "Есть ли у вас из тех, кем овладели ваши десницы, сотоварищи в том, чем мы (Аллах. - Л.К.) вас наделили, и вы в этом равны? Боитесь ли вы их так, как боитесь самих себя?" (К., 30:27). Коран предупреждает неимущих, чтобы они не пытались изменить свое тяжелое положение путем какого бы то ни было посягательства на собственность богачей. "Не засматривайтесь очами твоими на те блага, какими наделяем мы [Аллах] некоторые семейства..." (20:131). Бедность, тяжкие человеческие страдания, социальная несправедливость, рабство и т.п. все это, по Корану, благодеяния Аллаха.

Прогрессивные общественные идеалы на Востоке и Западе с давних времен коренным образом расходились с этими основными положениями Корана. Так, Низами Гянджеви во второй книге поэмы "Искандер-намэ" нарисовал социальную утопий - город счастливых, общество, где все равны, нет богатых и бедных, нет социального гнета, эксплуатации человека человеком. Жители этого города рассказывают Искандеру (Александру Македонскому), герою поэмы Низами:

Если кто-то из нас в недостатке большом

Или в малом, и если мы знаем о том,

Всем поделимся с ним. Мы считаем законом,

Чтоб никто и ни в чем не знаком был с уроном.

Мы имуществом нашим друг другу равны.

Равномерно богатства всем нам вручены.

В этой жизни мы все одинаково значим.

И у нас не смеются над чьим-либо плачем,

Мы не знаем воров; нам охрана в горах

Не нужна. Перед чем нам испытывать страх?

(Перевод К. Липскерова)

В этом городе счастливых нет неравенства и угнетения человека человеком, насилия и рабства, выдаваемых Кораном за божественные установления. Не зная краж и грабителей, этих неизбежных спутников эксплуататорского общества, жители города счастливых всегда здоровы, живут до глубокой старости и, умирая, не жалеют о прожитом. Преждевременная смерть сражает лишь того, кто совершит воровство, нарушит их гуманные законы. Счастье людей - результат коллективного труда. Все жители совместно и равно трудятся на полях, и урожай их велик: одно зерно рождает 700 полновесных зерен.

Социальная утопия Низами выражала чаяния и возвышенные стремления народных масс, не раз в своей истории восстававших против эксплуататоров и угнетателей; она высоко поднималась над господствовавшей феодальной идеологией, которая считала, что только ислам через свое духовенство и культ способен разрешить все сомнения человека, указать ему истинный путь.

Сравнивая жизнерадостные мысли, выраженные Низами в глухую ночь средневековья, с тем, что проповедуют мусульманские мистики и богословы, нетрудно понять, кто выражает мечты народа. Если Низами рисовал будущее общество свободным от насилия и угнетения человека человеком, то в произведениях, основанных на Коране, Сунне и шариате, отстаивается мысль о вечности эксплуататорского общества как общественного установления. Так, в "Кабус-намэ", своеобразном мусульманском "Домострое" XI века, указывалось: "Господь всевышний предопределил, чтобы одни были нищими, а другие богатыми. Ведь он мог всех сотворить богатыми, но все же создал два разряда из них, чтобы выявился сан и почет рабов (божьих) и высшие отделились от низших"[Кабус-намэ. М., 1953, с. 21.].

Такие мысли, исходящие из поучений Корана, пронизывали сотни мусульманских сочинений, а также были отражены в официальных документах, имевших целью возвышение власти, основанной на угнетении большинства меньшинством. Например, в ярлыке бухарского эмира Музаффара, выданном бию Мухаммед-Шарифу в 1884 году, читаем: "Так как творец ночи и дня и всемогущий, (который) "что пожелает, свободно избирает" (неточная передача 68-го аята 28-й суры Корана, где сказано: "Господь твой творит что хочет и что свободно избирает". - Л.К.), (возвысил) сынов рода человеческого по слову своему: "мы превознесли сынов Адама" (17:72) величием превосходства и вестью: "мы возвышаем некоторых (одних) из них над другими" (43:31, полный текст см. выше. Л.К.), - то и нашу, отмеченную правосудием, особу из среды людей он утвердил на престоле царства и завоевания стран и устойчивость фигуры нашей украсил одеждой полного благородства миродержания". А на оттиске большой круглой государственной печати бухарского эмира, поставленной на обороте этого ярлыка, значится: "Эмирское достоинство есть заместительство (халифат) всевышнего господа..."[См.: Семенов А.А. Очерк устройства центрального административного управления Бухарского ханства позднейшего времени.- Материалы по истории таджиков и узбеков Средней Азии (Труды Академии наук Таджикской ССР. Вып. 11. 1954, т. 25, с. 62-63).] "Его величеством, милостивым халифом" обычно называли бухарского эмира просители и должностные лица в подаваемых ему заявлениях и документах.

История народов нашей страны давно опровергла учение, по которому человечеству предначертано вечно жить в обществе, раздираемом антагонистическими противоречиями, выявила полную несостоятельность защиты эксплуатации и угнетения человека человеком, так же как и неустойчивость "фигур", использовавших, подобно бухарскому эмиру, Коран для своего возвеличения.

История человечества выявила также антигуманную сущность проповеди нетерпимости к людям другой веры, появление которой в Коране объясняется как влиянием религий Древнего Востока с характерным для них отделением людей различных верований друг от друга, так и условиями острой политической борьбы периода раннего ислама, отраженными в этой книге. По той же причине в Коране имеются, как мы уже отмечали, и места, содержащие положения другого рода ("в религии нет принуждения" и т. п.). Но впоследствии богословие стало изображать проповедь нетерпимости как истину, преподанную Аллахом раз и навсегда. Согласно этой "истине", "верующие не должны брать себе в друзья неверных" (3:27; ср. 5:56). "Верующие! - читаем в Коране. - Воюйте с теми из неверных, которые близки к вам: знали бы они в вас вашу жестокость..." (9:124; 48:29).

В наше время борьба за мир, национальную независимость и демократию во всех странах объединяет силы атеистов и людей разных вер - христиан, мусульман, буддистов, индусов и др. Все они сотрудничают друг с другом в силу требований жизни, в силу своих высоких устремлений и чувств.

Учение ислама, делящее людей на правоверных и неверных, а все страны мира на дар аль-ислам - страны ислама и дар аль-харб - страны войны, то есть немусульманские страны[Для обозначения областей, население которых, исповедующее другие религии, находилось в зависимости от правителей-мусульман и платило им подати (джизью, харадж), таких, например, как Неджран, Нубия, в мусульманском праве возникло особое понятие, подчеркивающее их приниженное положение как существующих на основе капитуляции - "дар ас-сульх".], мешает людям объединять свои силы.

К. Маркс в статье "Объявление войны", посвященной русско-турецкой войне, писал: "Коран и основанное на нем мусульманское законодательство сводят географию и этнографию различных народов к простой и удобной формуле деления их на две страны и две нации: правоверных и неверных. Неверный - это "харби", враг. Ислам ставит неверных вне закона и создает состояние непрерывной вражды между мусульманами и неверными"[Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 10, с. 167.].

Учение о "войне за веру" - джихаде (от арабского "усердие", "рвение"), или, иначе, газавате (от "газв" - набег), как уже отмечалось, возникло в раннем исламе в Аравии и детально разработано в период завоевательных войн Арабского халифата. Под знаменами "войны за веру" велись войны омейядскими, аббасидскими, фатимидскими и кордовскими халифами, монгольскими ханами, султанами-мамлюками Египта, турецкими султанами-халифами и правителями других мусульманских государств. Так, идея джихада служила султану Махмуду Газневиду (968-1030) прикрытием для его захватнических походов из Газны (Афганистан) в Северную Индию, а также Тимуру (1336-1405), поработившему и в течение десятилетий разорявшему народы многих стран. Войны между властителями отдельных государств, где господствовали разные направления ислама, также выдавались за джихад. Им же не раз объявлялись и кровавые подавления народных антифеодальных восстаний, например во главе с Бабеком в IX веке. А в 1947 году призывы к джихаду, в целях разжигания розни между индусами и мусульманами, широко использовались английскими империалистами в Индии при ее разделе по религиозному признаку на Индийский Союз и Пакистан.

Однако известны случаи, когда призывы к джихаду служили выражением народно-освободительной борьбы. В XIX веке идея джихада была использована в восстании махдистов в Судане против английских колонизаторов, а в XX веке - в антиимпериалистической борьбе в Ливии, Алжире, Марокко, Иране, Ираке, Омане.