Читать онлайн «Критика демократии». Страница 90

В этом исключительном коллективизме вся суть социализма и вместе с тем причина его противоречия с естественными законами человеческой собственности.

Общественность такая, как она возникла и живет в мире, по естественным своим законам, составляет явление, в котором созидающей силой являются два неразрывно связанных фактора: индивидуализм и коллективизм. Законы общественности создаются, держатся и видоизменяются их совокупным действием. Но в теоретическом представлении мы можем рассматривать их порознь, и они могут при односторонности мысли казаться нам отрицающими друг друга. В практической деятельности мы также можем давать ненормально широкое место одному фактору, суживать действие другого. При этом мы уже не можем ни правильно понять общества, ни правильно его устраивать. Социализм именно и совершает эту ошибку, и притом в высочайшей степени.

Однако это ошибочное учение и ошибочная система созидания появились в XIX веке не без серьезных оснований. Дело в том, что здоровое состояние общественного организма требует правильного сочетания индивидуализма и коллективизма, и при нарушении их должного равновесия происходят более или менее сильные общественные недомогания, способные перейти и в смертельную болезнь, если не явится в свое время должного восстановления равновесия. Такой кризис недомогания Европа переживала в конце XVIII и особенно в начале XIX века. Я не остановлюсь на сложных причинах, это породивших. Во всяком случае, народившийся тогда либерально-буржуазный строй обнаружил резкое отклонение общественности в сторону индивидуализма. В этом либерально-буржуазном государстве внутренняя организация общества не только не возбуждала сознательного внимания, но даже преследовалась. Так, например, ассоциации представлялись явлением антигосударственным. В государстве все было направлено исключительно к охране порядка и свободы, с отречением от обязанности всесторонне пещись о благе граждан и с особенно резким отрицанием всякого государственного вмешательства в экономическую область жизни.

Именно эти особенности строя, бывшего тогда “новым”, и были причиною, по которой социализм мог появиться с такой силой и настойчивостью. Он явился как реакция заброшенного коллективизма против торжествующего индивидуализма. Маятник нарушенного равновесия качнулся в противоположную сторону и вследствие благоприятных для этого причин размахнулся еще гораздо дальше, чем это было сделано индивидуализмом первой революции.

Социализм выступил как движение одностороннего коллективизма, и с этим связаны все его особенности, которые по мере развития социализма все более обострялись. Таковы: отрицательное или пренебрежительное отношение к значению личности, а следовательно, и ко всему, личностью порождаемому. Так отрицается семья, собственность, религия, групповая самостоятельность. С пренебрежением к личности и с признанием только коллективности неизбежно было также все более сильное развитие материализма. От этого же пренебрежения к личности являлось отрицание исторической общественности и поэтому все более резкая революционность социализма.

II

Все эти особенности, доведенные до наибольшей уродливости в марксизме с его теорией экономического материализма, замечаются, однако, уже и в утопическом социализме, несмотря на его относительный идеализм. Фурье, например, хочет строить свой фаланстер на комбинации страстей человека, то есть как будто бы держится на почве человеческой психологии. Однако и он настолько мало сознает всю силу личности в общественных явлениях, что может полагать, будто бы люди до сих пор еще никогда не жили сообразно своей природе и только он, Фурье, открывает им к этому пути. Но что же это была бы за жалкая “природа”, если бы она дожидалась явления философа для того, чтобы почувствовать свои законы! Разве сила тяготения ждала Ньютона для того чтобы определить движение небесных тел? Ясно, что сила природы личности совсем плохо сознавалась Фурье.

Что касается до истинного отца социализма, Р. Оуэна, то несамостоятельность личности, ее зависимость от внешних условий составляет уже основной догмат его учения. “Характер человека, — говорит он, — есть следствие его организации при вступлении в жизнь и влияния внешних обстоятельств”. Начало всех зол, обуревающих общество, Оуэн видит в ложном, по его мнению, представлении, что человек мог создать свои собственные качества и что поэтому он должен быть ответственен перед своими ближними. По Оуэну, стоит только изменить внешние условия — и человек начнет роковым образом изменяться. Эта материалистичность, уверенность в “производности” человеческой личности из внешних условий доведена, наконец, до полного завершения в учении Маркса, который принял за аксиому (никогда не доказанную им), будто бы человек и его общественность суть создание условий добывания пищи.

“ Способ производства материальной жизни, — говорит он в предисловии к своей “Критике политической экономии”, — обусловливает вообще социальный, политический и духовный процесс жизни. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественным бытием определяется их сознание”. Друг и сотрудник Маркса Ф. Энгельс в знаменитой брошюре “Развитие социализма от утопии к науке” ставит материализм аксиомой человеческого существования и утверждает, что “вся история была историей борьбы классов, которые являются в каждый данный момент “результатом условий производства и обмена”.

“Идеализм (со времени открытия этой истины), — объявляет Энгельс, — изгнан из последнего его убежища — из области истории: понимание истории стало материалистическим, и найден путь для объяснения человеческого самосознания условиями человеческого существования вместо прежнего объяснения этих условий человеческим самосознанием”.

Эта общая точка зрения до такой степени отнимает значение у личности, что для последовательного социал-демократа становится смешно даже говорить о “человеческой природе”.

Известный К. Каутский в предисловии к “Государству будущего” Атлантикуса говорит по этому поводу: “Наши противники выдвигают против социализма тот довод, что он противоречит природе человека. Допустим, что этот довод основателен. Но он ровно ничего еще не говорит против возможности осуществления социализма...” Почему же? Потому что “главной движущей силой общественного развития является не стремление согласовать его с потребностями природы человека, а технический прогресс. Техника — вот в конечном счете основной фактор, определяющий формы общественного сотрудничества и вместе с тем вообще формы общества”. Поэтому “раз социализм сделается общественно необходимым, то из всех столкновений между ним и человеческой природой он должен будет выходить победителем, а она — побежденной, так как общество всегда оказывается сильнее человеческой природы, то есть индивидуума”.

Таким образом, для последовательного марксиста личность есть совершенное ничтожество. Она не рождает общества, а сама им порождается. Общество же рождается из материальных процессов впитывания органических веществ той гигантской губкой, которая состоит из скоплений человеческого рода, облекающего земной шар. Если это воззрение выразить прямо и смело, то должно сказать, что личности совсем не существует. Это настоящая философия человеческого ничтожества.

Я сейчас сопоставлю ее с тем, как смотрит на себя историческое человечество, но предварительно должен заметить, что именующий себя “научным” социализм в действительности никогда не совпадал с научной социологией и государственной наукой XIX века. Социология со времен Конта [2] шла совсем иным путем. Она постепенно все более улавливала в общественных явлениях законы органического характера, причем и психологический элемент получал в ней все более признания. Общество рисуется социологии как некоторый организм, с частями дифференцированными, но в то же время и с их координацией, не с одной “борьбой классов”, но и со взаимным их содействием, причем основой общественности признается не какой-либо внешний, материальный процесс, а внутренний обмен ощущений, представлений и действий, то есть элемент психологический.

Укажу мнения таких талантливых представителей современной социологии, как Альфред Фулье и А. В. Эспинас [3].

“В социологии, — говорит Фулье, — все держится вокруг одного Центрального понятия — договорного организма, осуществляющегося самим сознанием, которое он имеет о себе, и деятельным импульсом идеи” (“Современная наука об обществе”). “Общество, — говорит Эспинас, — есть живое существо, отличающееся от других (то есть от организмов. — Л. Т.) тем, что оно создается прежде всего сознанием. Общество есть организм идей” (“Социальная жизнь животных”). Как видим, это очень далеко от “техники производства” как создательницы будто бы общества.