Читать онлайн «Древнехристианский аскетизм и зарождение монашества». Страница 66

318

Все величие и притягательную силу этой подлинной мудрости живо чувствовал, например, св. Амвросий Медиоланский, в творениях которого часто прослеживается антитеза «рыбаков» и «философов» (piscatores — philosophi). См.: Madec G. Saint Ambroise et philosophic. Paris, 1974, μ 214–224.

О нем см.: Архиепископ Филарет (Гумилевский). Историческое учение об отцах Церкви, т. III. Μ., 1996, с. 35–39.

Данный процесс в первую очередь затрагивал южную Галлию, где издавна было сильным греческое влияние. См. точную и сочную характеристику этого процесса у В. Певницкого: «В V веке знание греческого языка в южной Галлии уже значительно ослабело против прежнего, но во многих школах не только читают греческих ученых и поэтические творения, но на греческом языке толкуют их ученикам, на греческом языке пишут стихи и другие литературные произведения. Сильнее греческого налегло на страну влияние латинское, которое шло вслед за подчинением Галлии римскому владычеству. Это подчинение не нравилось галлам, но высшая цивилизация, которая шла из Рима, очень быстро привилась к значительной части галльского общества, и оно усвоило себе его язык тем скорее, что в городах его селились выходцы из Италии, и, в свою очередь, сами галлы увлекались в Рим, ища там свободных занятий и административных должностей. Основной слой населения южной Галлии образовали кельты, эти первые выходцы из Азии, пролагавшие пути на запад другим позднейшим племенам. В характере этих кельтов много было упругости, и они не подчинялись без напряженной борьбы другим племенам, теснившим их в своем движении к западу. У римлян, покоривших своей власти все народы древнего мира, кельты считались самыми беспокойными подданными: они не умели и не хотели покорно сносить чужое иго, и потому более других народов заботили своих властителей. К этому слою населения пристали многие выходцы из Рима и частию из Греции, и все это сплачивалось в одну новую национальность, покрытую лоском римской цивилизации. В период сложения нации среди нее явились толпы вестготов и бургундов, которые твердою ногою становились в приятной и здоровой стране и занимали в ней более и более места: при приближении к пределам Галлии они были уже облагорожены влиянием духа, шедшего из Рима, и отличались более мягкими нравами, чем их северные братья, удаленные от центров смягчающей цивилизации. Вмешиваясь в туземное население, они скоро ассимилировались с ним и усвоили себе его обычаи. Народ формировался из многих элементов, и разнообразие их ручалось за будущую крепость сложного организма». Певниций В. Арелатские проповедники (V‑VI в.) // Труды Киевской Духовной Академии, 1870, т. 1, с. 617–618. Указанный процесс наложил свой сильный отпечаток и на галльское монашество.

Его жизнеописатель свидетельствует (4), что в семье Гонората были и консулы (usque ad consulatus prouectam familiae suae nobilitatem). В юности он возжелал креститься, стремясь воскресить свою жизнь от Источника Жизни (uitam suam desiderauerit uitali fonte) и пройти обучение в школе Божией (diuino quodam paedagogio educatum), что вызвало резкое неприятие языческой семьи Гонората; особенно сильное сопротивление оказывал его отец (5–6). См.: Hileand'Aries. Vic de saint Honorat Ed. par M. — D. Valentin // Sources chretiennes, N 235. Paris, 1977. В ссылках на это сочинение указываются в скобках только номера глав.

Жизнеописатель Гонората говорит (10), что чем более жизнь их скрывалась от мира, тем более сияла молва об их славном подвижничестве (quanto magis eorum uita absondebatur, tanto magis fama emicabat).

Карсавин Л. П. Указ. соч., с. 17–18. Хотелось бы внести одно уточнение: термин «лавра» — палестинского происхождения, и применять его к древнеегипетским поселениям подвижников не совсем корректно.

Этот Иларий был также весьма известной в свое время личностью, принадлежа к сонму тех «монахов–епископов», начало которым на латинском Западе положил св. Мартин Турский. Родившись в 401 г., Иларий с юности присоединился к Гонорату, а затем последовал за ним из Лерина в Арелат. Умирающий Гонорат назвал его в качестве преемника на кафедру, но после кончины учителя Иларий, паче всего ценивший уединение, вернулся в пустыню, и для того, чтобы его вернуть, пришлось послать отряд воинов. Приняв бремя епископского служения в тридцать лет, Иларий стал ревностным архипастырем, чувствуя себя достаточно независимым по отношению к римскому престолу, что и привело его к конфликту с папой св. Львом Великим. Но Иларий пользовался столь высоким авторитетом в Галлии, что все попытки папы сместить его с кафедры окончились неудачей и, так и оставшись Арелатским епископом, он в мире почил в 449 г. Как писатель Иларий известен только жизнеописанием своего учителя. См. предисловие к указанному изданию: Hiüare d'Arks,. Vie de saint Honorat, p. 9–13. О конфликте Илария с папой Львом см.: HaendkrG. Die abendländische Kirche im Zeitalter der Völkerwanderung Berlin, 1980, S. 73–74. Данный конфликт отнюдь не случаен, ибо «у Льва Великого папский идеал впервые получает ясность и отчетливость; он глубже η шире понял начало, искони жившее в сердце римлян и заправлявшее умами его предшественников, и может бесспорно считаться одним из великих борцов за идею папства и лучшим ее выразителем по своему времени. Он первый становится на ту точку зрения, на которую папство стало позднее и стоит теперь; папство возводится им в принцип самой церковной жизни, вся внешняя и внутренняя жизнь Церкви со всеми ее отправлениями концентрируется в Римском епископе, как наместнике, викарие ап. Петра, в котором (наместнике) действует сам верховный Апостол, глава Церкви. Все поэтому в Церкви имеет свое значение постольку, поскольку находится в союзе с папою и ему подчиняется». Епископ Феодор (Поздеевский). Из истории папства. (Значение папы Льва Великого в развитии идеи папства)// Богословский Вестник, 1912, т. 2, с. 506.

См.: Певницкий В. Арелатские проповедники, с. 663–664.

Здесь мы целиком ориентируемся на издание этого памятника и предисловие к нему: Les Regies des saints Peres, t Ι–Π. Ed. par Α. de Vogüe//Sources chretiennes, Ν 297–298. Paris, 1982.

Следует, однако, отметить, что вопрос о времени и месте написания данного памятника вызывал самые разноречивые оценки и суждения. См.: Ibid., 1.1, p. 91–155. Впрочем, аргументация издателя «Правил святых отцов», доказывающего, что это сочинение было создано в Лерине примерно в 400–410 гг., представляется нам достаточно убедительной.

Несомненного внимания заслуживает такой аскетический писатель и экзегет, как Евхерий Лионский, особенно два его сочинения: «О презрении к миру» и «Похвала пустыне». О нем см.: PricocoS. Eucheiio di Lione// Dizionario patristico e di antichita cristiane, v. I. Casale Monferrato, 1983, p. 1270–1272. Ему, вместе с Гоноратом, преп. Иоанн Кассиан Римлянин посвящает часть своих «Собеседований» (см. его предисловие к XI книге их). Отец Серафим Роуз называет Евхерия «поэтом западной пустыни», отмечая сродство его аскетических воззрений с духом восточного отшельничества. Тем же духом пронизано и творчество Фауста (умер ок. 490 г.) — сначала настоятеля Леринского монастыря, а затем епископа Регия (Риеза). Сохранились его наставления инокам, в которых мысли этого церковного писателя относительно проблемы свободы воли и благодати вполне созвучны мировоззрению восточных отцов Церкви и в которых теме духовной брани и другим «классическим темам» восточной аскетики уделяется центральное место. См. предисловие: Vita Patrum, р. 104–114.

О нем см. достаточно обширную работу: Певницкий В. Арелатские проповедники. Кесарий Арелатский // Труды Киевской Духовной Академии, 1870, т. 2, с. 568–670. Цитируя далее эту работу, мы будем указывать только номера страниц.

По замечанию В. Певницкого, «святые представители древней Церкви как на Востоке, так и на Западе, часто подобно Эонию приготовляли и предуказывали клиру и пастве своей преемников себе по епископскому служению, чтобы в деятельности родственных по духу лиц продлить и укрепить живое предание местной церкви, наследованное ими от своих предшественников, и люди, имевшие право выбора (епископа. — А. С.), чтили заявленное желание уважаемых представителей церковной власти и церковного служения» (с. 576).

Представитель несколько иного слоя христианской галло–романской культуры: будучи христианином и пресвитером, Клавдиан активно включал в свое мировоззрение элементы античной философии; его сочинение «О состоянии души» (De statu animae) стало классическим учебником по психологии на средневековом Западе вплоть до XIII в. См.: Fortin L· Christianisme et culture philosophique au cinquieme siecle. La querelle de Tame humaine en Occident Paris, 1959, p. 15—42.