Читать онлайн «Русское Старообрядчество. Духовные движения семнадцатого века». Страница 94

Связи Пустозерска с внутренними русскими центрами старообрядчества и новыми местами его расселения, особенно с казаками Дона, не могли не беспокоить правительство. Обращение Аввакума к царю Феодору в 1676 году, его обширная корреспонденция, бесконечные послания, шедшие из Пустозерска, и его сношения с энергичным игуменом Досифеем, путешествовавшим от Белого моря до Дона, организовавшим старообрядческие общины и неизменно ускользавшим из сетей, поставленных ему правительственными агентами, раздражали и беспокоили гражданские и церковные власти. Немудрено поэтому, что на церковном соборе 1681—1682 годов было решено усилить борьбу с церковным расколом. Одними из первых жертв этой политики явились пустозерцы. Как указывают старообрядческие историки, 1 апреля 1682 года все четыре вождя церковного мятежа, — Аввакум, Феодор, Епифаний и Лазарь — были сожжены по приказу из Москвы[72].

Примечания

[58] О происхождении коренного русского населения Сибири см.: Бухтарминские старообрядцы. Л., 1930. С. 450, 499; Соболевский А. И. Заметки по русской диалектологии // Русский филологический вестник. 1906. Т. III‑IV. С. 218—234.

[59] ДАИ. Т. VIII. С. 50; Дмитрий Ростовский. Розыск… С. 580; ДРВ. (1788). Т. II. С. 234; Соловьев С. М. Т. VII (XIII). С. 242.

[60] Сапожников Д. И. Указ. соч. С. 11.

[61] ДАИ. Т. VIII. № 216.

[62] Аввакум. Сочинения… С. 872; Евфросин. Указ. соч. С. 19; см. также гл. 32 этой книги.

[63] Сватиков С. П. Россия и Дон. Вена, 1924. С. 107.

[64] Дружинин В. Г. Раскол на Дону в конце XVII в. СПб., 1889. С. 69.

[65] Материалы для истории раскола… Т. VI. С. 223—225.

[66] Аввакум. Сочинения… С. 945; ДАИ. Т. XII. № 130; Алексеев И. Указ. соч. С. 433; Соловьев С. М. Т. VII (XIII). С. 241.

[67] ДАИ. Т. XII. № 130, 150, 151, 186, 205—206, 232—235; Румянцев И. П. Указ. соч. Прил. 97.

[68] Румянцев И. П. Указ. соч. Прил. 97.

[69] Алексеев И. Указ. соч. С. 436; Лилеев М. И. Из истории раскола на Вятке и в Стародубье XVII‑XVIII вв. Киев, 1893. С. 23. О времени ухода Кузьмы см. гл. 33 этой книги.

[70] ЧОИДР. 1848. Т. II. С. 66.

[71] Лазаревский: Описание старой Малороссии, I. С. 180; Лилеев М. И. Указ. соч. С. 24—25.

[72] Официальных известий о смерти пустозерских узников не сохранилось, а более поздние, начала XVIII в., известия дают разные даты. Наиболее вероятна дата — 1 апреля 1682 года. См.: Смирнов П. С. Внутренние вопросы в расколе… С. VIII; Pascal P. Op. cit. P. 546.

К сожалению, до сих пор остается неизвестным, кто отдал приказ о сожжении Аввакума и его пустозерских единомышленников, но трудно сомневаться в том, что инициатором их казни был тот самый “Якимушка батюшка”, как в своем письме к царю Феодору протопоп называл патриарха. Привыкший к военной дисциплине и не любивший церемониться с врагами, патриарх Иоаким не переносил непослушания и неподчинения своей власти и, несомненно, рассматривал церковных “непокорников” просто как дезертиров или ослушавшихся начальства солдат. В годы фактического междуцарствия 1676—1689, когда после смерти царя Алексея на троне сидел сначала болезненный юноша–наследник — царь Федор, а затем его братья, цари–дети Петр и Иван, за которых их сестра София пыталась управлять Россией из кремлевского терема, — крутой и волевой бывший армеец Иоаким оказался одним из старших и наиболее влиятельных придворных и государственных деятелей. Его влияние возрастало с каждым годом. Еще при царе Алексее, едва вступив на патриарший престол, Иоаким с помощью собранного им церковного собора быстро и решительно расправился со своим личным врагом, архиепископом Иосифом Коломенским. Архиепископ Иосиф стал чуть ли не всероссийской знаменитостью благодаря своему жестокому обращению с подвластным ему духовенством и едкой критике богословски не очень ученого нового патриарха, про которого он говаривал, что тот “не учен, трус и не постоянен”. Быстрая расправа со злополучным Коломенским владыкой явно показала, что Иоаким не заслуживал хотя бы последних из этих эпитетов[73].

В 1675 году, созвав новый собор, твердый, но осторожный и неопрометчивый “Якимушка”, предпочитавший санкцию собора личному административному воздействию, добился окончательного проведения в жизнь постановлений собора 1667 года о неподсудности клира гражданской власти и о полном упразднении Монастырского приказа. По существу это было возвращение к традиционной средневековой общеевропейской и русской практике, которая исключала духовенство из общегосударственной юрисдикции[74], и было значительной победой русского епископата, который, как и католическая иерархия, всегда стремился к независимости от светских властей. Когда на соборе 1666—1667 годов митрополиты Павел Крутицкий и Сарский и Иларион Рязанский протестовали против решения иерархов Востока, что “патриарху быть послушливу царю”, они, конечно, отражали настроения большинства русских архиереев.

После смерти царя Алексея, не теряя времени, патриарх Иоаким сейчас же, 14 марта 1676 года, созвал новый церковный собор, на котором еще раз показал, что он не умеет забывать обид, и провел на нем осуждение и ссылку в Кожеезерский монастырь еще недавно очень влиятельного царского духовника, Андрея Посникова, и настоял на переводе из Ферапонтова монастыря в суровое заключение Кирилло–Белозерской обители своего бывшего покровителя, а затем врага патриарха Никона[75].

Не менее успешно был проведен Иоакимом собор 1681—1682 годов[76], на рассмотрение которого правительство предложило план широкой, почти что революционной перестройки системы русской иерархии. Справедливо полагая, что в основе главных бед русской церкви, в том числе раскола между сторонниками старого обряда и основным телом церкви; отсутствия связи между владыками и клиром; злоупотреблений епископата и его клевретов–чиновников; недостатков работы низшего духовенства и других трудностей, — прежде всего лежат малочисленность епископов и обширность пределов епархий, советники Федора предложили увеличить число епархий и реорганизовать соотношения между митрополитами и епископами.

От лица московского правительства три царских любимца — Иван Максимович Языков, Алексей и Михаил Тимофеевичи Лихачевы — и новая восходящая звезда русской государственной мысли, молодой князь Вас. Вас. Голицын предложили уменьшить размеры епархий, провести иерархическое подчинение рядовых епископов митрополитам и увеличить число таковых областных митрополитов до двенадцати, а общее число подчиненных им владык–архиереев до семидесяти двух[77]. Предложенная реформа русской церковной иерархии увеличила бы общее число епархий почти в пять раз, так как в то время в России было всего лишь семнадцать архиереев. Из числа этих семнадцати епархий пятнадцать было старых: одна, Московская, была патриаршей; четыре — митрополичьими: Новгородская, Казанская, Ростовская и Сарская [с резиденцией в Москве на Крутицах]; восемь епархий были архиепископскими: Вологодско–Великопермская, Суздальско–Тарусская, Смоленско–Брянская, Рязанско–Муромская, Тверско–Кашинская, Астраханско–Терская, Сибирско–Тобольская и Псковско–Изборская; и две епископских: Коломенско–Каширская и Карельско–Орчинская. В 1667 году к ним была добавлена Белгородская епархия и в 1672 году — митрополичья Нижегородская. Правда, собор 1666—1667 годов постановил открыть ряд других новых епархий, но оппозиция архиереев, боявшихся, что с уменьшением их епархий уменьшатся и их доходы, и уверявших, что на новые епископии нет ни средств, ни достойных кандидатов, уже тогда помешала упорядочению церковного управления[78].

Не удивительно, что и в 1682 году русский епископат отнесся крайне враждебно к предложению правительства, которое так радикально предлагало уменьшить епископские округи и угрожало снижением доходов владык. Поэтому архиереи сначала предложили ограничить общее число епархий, включая и митрополичьи, всего лишь тридцатью четырьмя и в конце концов свели почти что на нет весь правительственный проект церковно–административной реформы, открыв всего лишь четыре новых епархии. Две из них были на сильно зараженном старообрядчеством Севере: Устюжская и Холмогорская, другие две — на неспокойной казачьей и мордовской юго–восточной украине: Воронежская и Тамбовская[79]. Но, соглашаясь на открытие новых архиерейских округов, русские владыки вместе с тем отказались организовать правильное иерархическое подразделение русских епископии, отвергнув проект подчинения рядовых архиереев областным митрополитам. В этом сказались как недоверие рядовых епископов к сильным и богатым митрополитам, так и прочно вкоренившаяся традиция иерархического равенства всех русских владык перед авторитетом главы церкви — патриарха и главы государства — царя, несмотря на то что они носили различные, но не имевшие административного значения названия сана: митрополита, архиепископа и епископа. Этот отказ координировать работу епископов под окормлением областных митрополитов был объяснен будто бы желанием избежать “разногласия, распри и высоты”. Ряд других пунктов программы собора имел целью упорядочить жизнь монастырей и белого духовенства; монахам было запрещено переходить из монастыря в монастырь и вести бродячий образ жизни; для нищих и странников были организованы богадельни.