Читать онлайн «Жития новомучеников и исповедников российских ХХ века». Страница 275

— Нет, я не признаю себя виновным. Я такой агитации не проводил. Никому я не говорил, что в религиозные праздники нельзя работать, — ответил священник.

На этом допросы были закончены и следствие завершено. 5 декабря тройка НКВД приговорила отца Феодора к расстрелу. Священник Феодор Алексинский был расстрелян 15 декабря 1937 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

ИСТОЧНИКИ:

ГАРФ. Ф. 10035, д. 19568. ЦА ФСБ РФ. Арх. № Р-1086. ЦИАМ. Ф. 229, оп. 4, д. 50. Дамаскин (Орловский), игумен. Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви XX столетия. Книга 7. Тверь, 2002.

Составитель священник Олег Митров

Священномученик Димитрий родился 22 октября 1879 года в селе Тимонино Богородского уезда Московской губернии в семье диакона Феодора Благовещенского.

По окончании духовной школы Дмитрий поступил в Московскую Духовную семинарию, где отучился один год. 22 мая 1900 года епископом Дмитровским Нестором (Метаниевым) он был определен во псаломщика к Знаменской церкви села Ильинское Коломенского уезда, а через год также епископом Нестором посвящен в стихарь. В 1904—1906 годах, состоя псаломщиком, Дмитрий Федорович безвозмездно проходил должность помощника учителя Ильинской церковноприходской школы.

20 сентября 1906 года указом митрополита Владимира (Богоявленского) он был переведен в Воскресенскую церковь села Ивойлово Воскресенского уезда на штатную диаконскую вакансию и 20 октября того же года епископом Серпуховским Анастасием (Грибановским) рукоположен во диакона. К этому же храму он был определен священником после рукоположения 1 января 1931 года.

До рукоположения Дмитрий Федорович женился на Павле Васильевне. Своих детей у них не было, но они взяли на воспитание девочку–сироту Катю 1910 года рождения, которая была им как родная дочь.

После революции власти неоднократно арестовывали отца Димитрия: в 1918 и 1919 годах, в 1928 году и три раза в 1931 году — за то, что он был не в состоянии уплатить огромные налоги. В 1929 году в кампанию по раскулачиванию у Благовещенских отняли надел земли, корову, лошадь и увеличили налог вдвое — с 50 рублей до 106 рублей. Затем за неуплату этого налога и невыполнение твердого задания по древозаготовкам было конфисковано и другое имущество семьи.

В октябре 1931 года отец Димитрий был осужден к высылке из Московской области, опять за невыполнение твердого задания. Храм мог остаться без священника. В одно из воскресений ноября отец Димитрий после литургии зачитал приговор суда, заплакал и попросил прихожан о помощи. Люди в храме тоже плакали, потом собрали священнику денег, продуктов, и на какое‑то время удалось отложить закрытие храма.

10 апреля 1932 года отец Димитрий был вновь арестован, на этот раз по обвинению в антисоветской агитации, и отправлен в Волоколамский домзак.

На первом допросе священник сказал:

— Я, Благовещенский, против центральной советской власти никогда не возражал. Но против низовых представителей власти, работающих в деревне, в районе, как коммунистов, председателей сельсоветов и других лиц, я всегда проявлял и проявляю недовольство в силу того, что на местах к трудовому народу, а тем более к служителям культа, относятся, неверно; это я испытал на себе — когда меня за последние 2—3 года несколько раз привлекали к уголовной ответственности. что меня обижало, и я еще больше проявлял недовольство.

Меня не только притесняли по линии налогов, но и местная власть не разрешала иногда проводить молебны по домам прихожан. Как меня местная власть ни обижала, но всегда народ помогал, верующие мне очень сочувствуют.

На следующий день на другом допросе отец Димитрий добавил к своим словам:

— С полной откровенностью заявляю, что я никак не могу примириться с существующей советской властью и ее установленными порядками. Я считаю, что советская власть к народу применяет исключительно насилие. Возьмем вопрос религии. Религию изгоняют, притесняют и изживают, а служителей культа просто выкидывают за борт жизни. Куда служитель культа может деваться? Никуда. Создали такие условия, что везде нас изгоняют… а ведь существовать нам нужно. И все это проводится вопреки воле народа. Мы знаем, что как советская власть ни ведет работу, но все‑таки, большинство из трудового народа… церковь любит и без религии жить не может.

Второе, я считаю, управление страной проходит очень неумело, в большинстве люди, поставленные руководить, не отвечают своему назначению, сами своими действиями вызывают недовольство среди населения, особенно среди служителей культа. Взять в пример меня — меня в течение революционного периода, а особенно в последние 2 года, несколько раз судили, налагали налоги, давали задания и обижали, даже несчастную собаку и то секретарь ячейки… застрелил — к чему это все? Разве это не издевательство, не насилие?..

Возьмем вопрос колхозного строительства — вместо добровольного в колхозы мужиков загоняют насилием, и каждый мужик, боясь репрессий, вынужден входить в колхоз, а что сейчас делается в колхозах? Крестьяне голодают… скот тоже находится без корма. сенокосы остались нескошенными… только потому, что у крестьян нет никакого желания работать на колхоз…

Я лично. свою точку зрения по отношению недовольства к советской власти не раз высказывал среди отдельных прихожан, и со мной вполне разделяли мое мнение… В предъявленном мне обвинении в проведении антисоветской агитации виновным себя признаю».

Начавшееся 11 апреля следствие уже к 13 апреля выдвинуло обвинение, а 27 апреля 1932 года судебная тройка при ОГПУ приговорила отца Димитрия к заключению в исправительно–трудовой лагерь сроком на три года.

Он был сослан в лагерь ОГПУ в Мурманской области. 15 декабря 1932 года священник Димитрий Благовещенский скончался в 4–м лагерном пункте города Кемь Карельской АССР и погребен в безвестной могиле.

ИСТОЧНИКИ:

ГАРФ. Ф. 10035, оп. 1, д. ПП36760.

РГИА. Ф. 831, д. 236.

Составитель игумен Дамаскин (Орловский)

Священномученик Илия родился 14 января 1886 года в Москве в семье Николая Михайловича и Марии Николаевны Четверухиных. Николай Михайлович был сыном учителя, выходца из солдатского сословия; по окончании учительской семинарии он более 45 лет прослужил учителем; в последние годы жизни он преподавал русскую словесность в Военно–фельдшерской школе в Лефортове; за многолетнюю преподавательскую деятельность он получил орден Святого Владимира IV степени, дававший ему право на вступление в дворянское сословие, но в дворянство он записываться не стал.

В 1904 году Илья окончил с золотой медалью 2–ю мужскую гимназию на Разгуляе в Москве и поступил на историко–филологический факультет Московского университета. Здесь он глубоко заинтересовался вопросами духовной жизни. Чтение духовных книг привело его к серьезным размышлениям о смысле человеческой жизни. Впоследствии в одной из своих проповедей он рассказал, как еще девятнадцатилетним студентом читал труды святителя Феофана Затворника, которые его потрясли до глубины души. «Вся жизнь должна быть перевернута до дна. Постоянно надо помнить Бога, чему содействует непрестанная молитва». И вместе с тем он стал думать не только о себе, но и о других — «никто в бабки и в лапту не играет религиозно, воспитатели мо-

литвы Иисусовой не читают. А дальше — на улице и везде — во всей Руси — люди, чуждые христианского духа». Илья спросил у священника, как же спасаются. Священник ответил: «Предоставь всех Богу и не суди, а заботься о себе».

В 1906 году на первой неделе Великого поста Илья Николаевич поехал в Гефсиманский скит с надеждой побывать у старца, иеромонаха Варнавы (Меркулова). Отец Варнава назначил ему исповедь на утро пятницы. Исповедовав Илью Николаевича и еще двух монахов, отец Варнава отправился исповедовать в дома призрения Кротковой в Сергиевом Посаде. После исповеди он вошел в алтарь, опустился на колени перед святым престолом и отдал Богу свою праведную душу. Так Илья Николаевич, едва узнав старца, потерял его.

8 мая 1906 года Илья Николаевич поехал в Зосимову пустынь к иеромонаху Алексию (Соловьеву). Он довольно долго беседовал со старцем и исповедался у него с семилетнего возраста, как требовал того отец Алексий у всех, кто просил его принять в число духовных детей. «Отныне я беру вас в свое попечение, — сказал старец, — я должен буду ответ за вас давать на Страшном Суде, но вы должны мне за то обещать полное со своей стороны послушание».

Интересы духовные и религиозные стали с этого времени для Ильи Николаевича преимущественными, и он, оставив университет, летом 1907 года сдал экстерном экзамены за весь курс Духовной семинарии и поступил в Московскую Духовную академию. Поселившись в общежитии, он сразу же подружился со многими студентами; среди них были Николай Звездинский [75], Сергий Садковский [76] и Владимир Троицкий [77].