Читать онлайн «Жития новомучеников и исповедников российских ХХ века». Страница 120

Вслед за этим была допрошена Мария Кузьминична Медведева, и она, отвечая на вопросы следователя, сказала: «Я состою членом церковного совета со времени открытия церкви в селе Городня около двух лет тому назад. Со священником Бажановым жила всегда дружно. Недовольств с его стороны на советскую власть никогда не слышала. Обычно он всегда советовал нам власти подчиняться, заявлял, что в такое время живем и надо терпеть. Когда батюшку забрали, я его очень жалела, думая, что его арестовали понапрасну. Дня четыре или три тому назад ко мне в дом пришли Лукерья Кузьминична Зимина и Анна Журавлева и стали посылать меня в совет узнать, за что взяли нашего батюшку. Я идти одна отказалась, и мы все трое пошли в совет, а в пути к нам присоединилось еще около семи женщин, и мы, придя в совет, хотели узнать причину его ареста, но нам этого не сказали, и мы разошлись по домам».

Старик–фельдшер, которого обвинили в близком знакомстве со священником, лаконично ответил следователю: «Личного знакомства со священником Бажановым я никогда не имел. О его антисоветской агитации против засыпки семян ничего не знаю. Больше показать ничего не могу».

После допросов свидетелей вновь был допрошен отец Сергий. Он сказал: «Виновным себя ни в чем не признаю, никакой антисоветской и антиколхозной агитацией не занимался… Когда я был на квартире у себя и разговаривал с квартирным хозяином, я действительно жаловался на большие налоги, наложенные на меня, но о налогах вообще, и о колхозах, и о жизни крестьян я не говорил, и никаких советов я никому не давал».

После всех этих допросов следователь составил обвинительное заключение, в котором писал, что священник будто бы «с 1930 года вел систематическую агитацию, направленную на срыв проводимых партией и советской властью мероприятий в деревне, благодаря его внушению в селе Городня было сорвано создание семенного фонда к весенней посевной кампании 1932 года».

3 июня 1932 года тройка ОГПУ приговорила отца Сергия к трем годам заключения в исправительно–трудовом лагере, и он был отправлен на строительство Беломорско–Балтийского канала в Медвежьегорск. Вернувшись из заключения, он снова стал служить в том же храме.

14 октября 1937 года отец Сергий был арестован и заключен в Таганскую тюрьму в Москве.

Следователь на допросе стал спрашивать об аресте священника в 1932 году.

— В 1932 году вы вели контрреволюционную агитацию против колхозного строительства? — спросил он. — Подтверждаете ли это?

— Этого я не подтверждаю, — ответил священник.

— В 1936 году среди колхозников вы вели контрреволюционную агитацию?

— Этого я не признаю.

— В мае 1937 года вы среди колхозников вели контрреволюционную агитацию на религиозные темы?

— Этого я не подтверждаю.

25 октября 1937 года тройка НКВД приговорила отца Сергия к расстрелу. Священник Сергий Бажанов был расстрелян 31 октября 1937 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

ИСТОЧНИКИ:

ГАРФ. Ф. 10035, д. П-38239, д. 18936.

АМП. Послужной список.

Дамаскин (Орловский), игумен. Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви XX столетия.

Кн. 6. Тверь, 2002.

Составитель игумен Дамаскин (Орловский)

Священномученик Николай родился 1 сентября 1876 в селе Лекма Слободского уезда Вятской губернии в семье псаломщика Владимира Агафоникова и был назван в честь Николая Чудотворца.

«По смерти последнего сынка, младенца Иоанна, — писал впоследствии отец Николай в своих воспоминаниях, — моя дорогая мамаша дала обещание святителю Николаю Чудотворцу (Великорецкому), что если по молитвам его перед Господом у нее будет сын, то она посвящает его ему, называя его именем, когда бы он ни родился, и при первом удобном случае отправляется на место явления его святой иконы на Великую реку и там служит благодарственный молебен…

Жизнь текла мирно, спокойно, хотя и бедно, но жизнерадостно и часто, часто озарялась… идиллиями незабвенных певческих сумерек, этих первых наших дорогих музыкально–певческих дошкольных материнских уроков.

Таким образом, мы росли в церковной и музыкально–певческой атмосфере с самого раннего возраста, чем постепенно облагораживались наши сердца, смягчались наши души, которые могли загрубеть под влиянием бедной жизни, грубой деревенской среды и нелегких вообще условий нашей жизни.

Лет пяти с половиной–шести я, сначала с матерью, стал вставать на клирос и пел с нею, обычно в унисон, своим звонким дискантом, но с течением времени я уже один, самостоятельно, настолько привык к церковному пению, что отлично подпевал на все гласы все церковные песнопения, кроме разве ирмосов, причем, конечно, не знал еще смысла и перевода по–русски многих молитв… Годов семи уже… я читал часы, а затем шестопсалмие, отлично знал пономарское дело, и можно было действительно про меня сказать известной скороговоркой:«нашего пономаря не перепономаривать стать», и все это церковное дело для меня с ранних лет было стихией.

Бывало, раным–рано поднимался я в праздники вместе с родителями часов в 5—6 утра, чтобы вовремя успеть к началу утрени и подготовить кадило и все прочее, чтобы с первым же ударом колокола все было готово — и у отца на клиросе, и у меня в пономарской. К восьми годам я настолько изощрился в чтении, пении и пономарстве церковном, что был настоящим церковником и предметом внимания и удивления молящихся».

Вскоре семья псаломщика Владимира Агафоникова переехала в село Медяны, находившееся неподалеку от Лекмы. Отслужив молебен Господу, Матери Божией, святителю Николаю Чудотворцу, покровителям просвещения равноапостольным Мефодию и Кириллу, преподобному Сергию Радонежскому, святому апостолу и евангелисту Иоанну Богослову и пророку Науму, родители отдали отрока Николая, которому было тогда семь лет, в первый класс Медянского мужского земского начального училища.

В 1887 году Николай поступил в Вятское Духовное училище, а по его окончании — в Вятскую Духовную семинарию, в которой завершил образование в 1897 году и поступил псаломщиком в Никольский собор города Слободского Вятской губернии. В 1899 году Николай Владимирович женился на дочери священника Василия Федорова Нине и в том же году был рукоположен во священника ко храму в селе Загарье Вятского уезда. Здесь он прослужил семнадцать лет, став для крестьян любимым и уважаемым пастырем, помогая им в вопросах не только духовных, но и практических, зачастую являясь для них щедрым благотворителем. В 1910 году священник был назначен заведующим Загарской церковноприходской школой.

В 1916 году отец Николай по избранию был определен наблюдателем церковноприходских школ Вятского уезда. В 1917 году назначен священником при Вятском женском монастыре, где прослужил до февраля 1923 года, когда был арестован по обвинению в контрреволюционной деятельности, которая, по мнению советских властей, заключалась в противодействии обновленцам. После нескольких месяцев нахождения в заключении отец Николай был освобожден и направлен священноначалием настоятелем Царево–Константиновской церкви в городе Вятке и возведен в сан протоиерея.

В 1926 году временно управляющий Вятской епархией епископ Виктор (Островидов) незаслуженно заподозрил отца Николая в сочувствии к обновленцам, и тот вынужден был покинуть епархию. «Тяжело… жить на свете, когда своя своих не познают и бьют», — писал он по этому поводу родным.

В декабре 1927 года протоиерей Николай был назначен в храм в селе Ворсино Подольского района Московской области, а в 1928 году — в Покровский храм в селе Ерино того же района, где он прослужил до своего ареста. В 1930 году протоиерей Николай был назначен настоятелем храма и благочинным Подольского округа, в 1933 году награжден митрой.

15—16 сентября 1937 года сотрудники НКВД допросили свидетелей, знавших отца Николая. Один из них, крестьянин, показал: «В мае 1937 года я шел из деревни Сальково и на реке Пахре со мной повстречался Агафоников, который, остановив меня, высказал мне свои контрреволюционные убеждения, о жизни при советской власти сказав следующее:«Ну как, все так же живешь, маешься при советской власти? До чего дожили, ничего нет — ни хлеба, ни денег нет, приходится перебиваться. Хорошо, что есть еще люди, которые помогают нам, а то хоть помирай с голоду». Зимой 1937 года в феврале я ходил в церковь и зашел в сторожку погреться. В сторожке живет Николай Агафоников. Точно сейчас не помню, с чего у нас начался разговор, но помню, что коснулся он судебного процесса над врагами народа — троцкистами. Агафоников по этому поводу сказал:«Это не наше дело вмешиваться и обсуждать эти дела. Кто что делает, за то он и отвечает, а наше дело сторона». Кроме того, Агафоников, когда говорил проповедь в церкви, обращал внимание верующих на то, что воспитание в настоящее время развращает детей, и советовал принять меры, чтобы воспитывали детей».