Читать онлайн «Жития новомучеников и исповедников российских ХХ века». Страница 107

Отец Леонид всегда ходил по городу в рясе, и во время проводимых государством антирелигиозных кампаний мальчишки выкрикивали ему вслед разные прозвища и бросали камни. Власти реквизировали часть его дома и имущества. Прихожане любили священника и старались ему помочь, но, боясь властей, делали это тайно. Так, они в складчину купили корову и сено для нее и привели ее ночью к дому священника. В голодное время благодаря ей священник и его семья выжили.

В начале 1937 года отца Леонида вызвали в НКВД и предложили поступить на службу осведомителем. При этом ему пригрозили, что в случае несогласия его арестуют. Отец Леонид сказал в ответ: «Я не способен такими вещами заниматься, можете меня оставить здесь». В тот раз его отпустили, но через некоторое время, 8 сентября 1937 года, он был арестован и заключен в тюрьму в городе Можайске.

—Следствие располагает материалами, что вы являетесь участником контрреволюционной группировки. Подтверждаете вы это? — спросил следователь.

— Такой группировки у нас в городе Верее нет, и участником ее я не являюсь.

— Следствием также установлено, что вы в вашем доме собирали нелегальные собрания.

— Никаких нелегальных собраний у меня не было, но Пушкинский и Серебренников ко мне иногда заходили.

— Когда к вам заходили Серебренников и Пушкинский, вы вели между собой контрреволюционные разговоры?

—Нет, мы разговаривали только на религиозные и семейные темы.

— Вы говорили: «я коммунистам не сочувствую и денег добровольно давать не хочу»?

— Нет, я этого не говорил, я не подписался на заём потому, что у меня не было денег в момент подписки.

— Вы все говорите неверно. Вы систематически вели контрреволюционную агитацию и участвовали в контрреволюционной группировке. Следствием это установлено, и мы требуем дать правильный ответ.

— Я говорил все правильно и от дальнейших ответов отказываюсь.

7 октября 1937 года протоиерей Леонид Прендкович был приговорен к десяти годам заключения в исправительно–трудовом лагере. Отца Леонида отправили на лесоразработки, откуда он написал, что живет хорошо, целый день на воздухе, в лесу, «а я к такой жизни привычный». Через четыре месяца родственники послали священнику посылку, но она вернулась обратно — в 1938 году протоиерей Леонид Прендкович умер в лагере.

ИСТОЧНИКИ:

ГАРФ. Ф. 10035, д. 20692.

ЦИАМ. Ф. 2090, оп. 1, д. 1.

Прендкович Н. Д. Воспоминания. Рукопись.

Дамаскин (Орловский), игумен. Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви XX столетия.

Кн. 6. Тверь, 2002.

Составитель игумен Дамаскин (Орловский)

Священномученик Петр родился 23 декабря 1891 года в селе Барково Дмитровского уезда Московской губернии в семье священника Василия Пушкинского.

После Перервинского Духовного училища он поступил в Московскую Духовную семинарию, которую окончил по первому разряду в 1913 году. По постановлению педагогического собрания правления семинарии Петру Васильевичу была присуждена особая награда за отличное составление и произнесение проповедей. В течение года Петр Васильевич преподавал Закон Божий в Орехово–Зуевском народном училище.

В 1914 году он женился на Зинаиде, дочери протоиерея Василия Смирнова, настоятеля церкви Усекновения главы Иоанна Предтечи в селе Дьяковском. Вскоре Петр Васильевич был рукоположен в сан священника и назначен настоятелем церкви Илии Пророка в городе Верее и законоучителем Верейской женской прогимназии. С 1915 года отец Петр состоял лектором и секретарем Верейских народных катехизаторских курсов.

Когда началась Первая мировая война, в городе Верее был устроен лазарет имени «Всероссийского союза», где отец Петр безвозмездно исполнял обязанности священника.

После революции из‑за разрухи в стране, из‑за скученности больных в госпитале началась эпидемия черной оспы и тифа.

Отец Петр ходил в лазарет причащать больных и отпевать умерших. Обычно он отпевал один, так как в помещения, где лежали инфекционные больные, никого не пускали. И хотя ему самому пришлось переболеть тифом, он не переставал ходить к страждущим.

В 1918 году отец Петр был арестован карательным отрядом латышей, направленным большевиками в Верейский уезд для подавления крестьянского восстания. Его арестовали прямо на улице в то время, когда он сопровождал покойника на кладбище, и провели в городскую управу, а затем в тюрьму. Причем и сам арест, и конвоирование в тюрьму совершались таким образом, чтобы как можно больше устрашить узника. В тюрьме отца Петра поместили в камеру, где в качестве заложников были собраны священники, купцы и богатые горожане. Все они вышли на волю, уплатив за себя выкуп, а отец Петр был освобожден бесплатно, как арестованный на улице случайно.

Во время Гражданской войны отца Петра призвали в городское ополчение. Как человека грамотного, его назначили работать секретарем. Однажды начальник попросил его задержаться вечером на службе, а этот день был предпраздничным, и должна была быть всенощная. Отец Петр сказал, что он не может остаться, так как должен служить в храме. Его отпустили, но наутро он получил извещение о высылке в Серпухов. Здесь его определили на гарнизонную конюшню — чистить помещение и лошадей. Из конюшни его перевели в продовольственный отдел тыла, но легче ему здесь не стало.

Однажды к нему явился красный командир и потребовал выписать сухой паек, между тем как документа, дающего право на его получение, он не имел. Отец Петр направил его к начальнику продовольственного отдела. Вечером, возвращаясь домой, он увидел на противоположной стороне улицы этого командира, который подзывал его подойти и сам уже направился навстречу священнику. Поняв, что не с доброй целью хочет видеть его вооруженный военный, отец Петр быстро развернулся и ушел домой.

В следующий раз священник причащал больного в больнице и, когда вышел из больничного барака, столкнулся с тем же красным командиром; тот несколько раз выстрелил в него, но промахнулся.

По окончании Гражданской войны отец Петр вернулся служить в Ильинскую церковь. Был возведен в сан протоиерея.

В 1920 году епископом Верейским был назначен Иларион (Троицкий). Несмотря на многочисленные поручения, которые ему приходилось исполнять как помощнику Патриарха Тихона, владыка часто служил в храмах и монастырях Верейского уезда. В это время были не редкостью диспуты между духовенством и безбожниками. Участниками одного из таких диспутов стали епископ Иларион и священник Петр Пушкинский. К концу диспута для всех стало очевидно, что безбожники терпят поражение, и тогда присутствовавшие на нем комсомольцы предложили поставить на голосование вопрос об аресте епископа и священника. Пока обсуждали и голосовали, отец Петр черным ходом вывел епископа Илариона из клуба и привел к себе в дом. Владыка поужинал, переночевал у священника, а наутро уехал.

В тяжелое и голодное время по инициативе отца Петра для прихожан Ильинской церкви был выделен покос. Священник Петр Пушкинский, врач Дмитрий Волков и еще несколько человек организовали сельскохозяйственную кооперацию; в течение ряда лет они сеяли рожь, выращивали овощи и так пережили это трудное время.

В двадцатых годах в городе вспыхнула эпидемия скарлатины. Отец Петр и заведующий больницей Дмитрий Волков организовали борьбу с ней. Священник составил подписные листы, с которыми ходил по домам и собирал деньги на лекарства, а у кого денег не было, за того платила церковь, которой помогал тогда староста храма Михаил Федорович Митюгин, человек состоятельный и добрый. До революции он был купцом и имел торговые ряды в Верее, после революции он некоторое время еще сохранял материальный достаток. Собрав деньги, отец Петр поехал в Москву за вакциной, затем врачи сделали прививки, и вскоре эпидемия в городе прекратилась.

Отец Петр много внимания уделял воспитанию в прихожанах благоговейного отношения к храму и богослужению. Церковные службы в Ильинском храме проводились в субботу, воскресенье и в праздники. Священник служил ничего не сокращая, даже если было мало народа.

Несмотря на гонения и террор по отношению к Русской Православной Церкви, отец Петр создал большой церковный хор, в котором участвовало около сорока человек, руководил им врач Дмитрий Волков. Среди певчих были люди самых разных профессий — учителя, врачи, служащие учреждений, городские ремесленники. Спевки устраивались на квартире священника. И хотя хористов тогда еще прямо не преследовали, но каждая спевка привлекала пристальное внимание милиции, которая высылала наряд своих сотрудников, и они располагались вокруг священнического дома, ведя за ним наблюдение и переписывая всех приходящих для применения к ним впоследствии репрессивных мер.