Читать онлайн «Теологический энцеклопедический словарь». Страница 262

Точно так же человек может доверять истине, не определяя ее как нечто, на что можно полагаться. Не стоит приводить Рим 15:8 в качестве примера, так же как нельзя понимать это слово во 2 Кор 7:14; 11:10 и Флп 1:18 в значении "искренность".

Скорее это производные значения от основного значения " реальный факт " или "истинное утверждение". Ср. Мк 12:14,32; Лк 4:25; Деян 26:25; Рим 1:18,25. Перед нами одно и то же значение этого слова в НЗ и ВЗ, и оно относится к правильному учению или истинной вере. Ср. 2 Кор 4:2; 6:7; 13:8; 1 Тим 2:4; 2 Тим 3:7.

Как и другие слова, "истина" может употребляться в переносном смысле, метонимически, когда следствие выступа-.ет в значении причины. Так, в знаменитом изречении Христа "A3 есмь Путь, Истина и Жизнь" слово "истина" столь же метафорично, как слово "жизнь". Христос основание жизни и Истина. То, что вода замерзает, столь же истинно, как то, что грешник может быть оправдан по вере, ибо так учил Христос.

G.H. Clark (пер.А. К.)

Библиография: Augustine,Contra Academicos; N. de Malenbranche,Recherche de la Verite; J. Locke,Essay Concerning Human Understanding; I. K.anl,Kritikderreinen Vernunft; B. Blanchard,The Nature of Thought.

Объяснение того в Библии, что непосредственно не всегда ясно. В силу многоплановости Библии, ее истолкование принимает различные формы. Древние библейские тексты, написанные на древнееврейском, арамейском и древнегреческом языках в разныеэпохи, между 1200 г. до н.э. (если не раньше) и 100 г. н.э., отражают различные исторические и культурные уеловия. Основное требование к истолкованию этих текстов их грамматикоисторическое истолкование, или экзегеза, т.е. извлечение из текста того смысла, к-рый его авторы хотели передать читателям в расчете на то, что те смогут его усвоить. Грамматикоисторическая экзегеза обычно применяется на занятиях в учебных заведениях и отличается от экспозиции, края более уместна на кафедре проповедника. Цель экспозиции приспособить текст и заключенный в нем смысл к нуждам современников, чтобы они могли ответить на вопрос: "О чем этот отрывок говорит нам или мне в нынешней ситуации? " Действенность экспозиции зависит от того, насколько прочно она основывается на экзегезе; смысл текста для его нынешних слушателей должен быть соотнесен с тем смыслом, к-рый усваивали самые первые слушатели. Изучение принципов истолкования грамматикоисторического истолкования и его практического применения в проповеди называется герменевтикой.

Грамматикоисторическое истолкование.Каждый библейский документ и каждую его часть следует изучать в контексте ив непосредственном литературном контексте, и в рамках более широкой ситуации, в крой он возник. Для этого требуется знать: Языки Библии,их структуру и идиомы.

Типологию литературных жанров.

Если сразу не ясно, к какому жанру принадлежит данный документ, необходимо выяснить, проза это или поэзия, история или аллегория, предполагает ли текст буквальное или символическое прочтение. Нек-рые жанры, к-рые встречаются в Библии, имеют весьма специфические черты (напр., пророчества и тексты апокалиптического содержания), им трудно найти к. л. литературные параллели, поэтому для их истолкования необходимо применять специальные правила.

Исторический фон. Без ощущения истории, подобного тому, к-рым обладали авторы библейских текстов, понять эти тексты трудно. Историческим фоном здесь служит панорама развития цивилизации Ближнего Востока, начиная с самых ранних культурных памятников (IV тыс. до н.э.) и заканчивая эпохой максимальной экспансии Римской империи (при Траяне, 98117 гг. н.э.). Изменения, к-рые происходили в этот период, были столь радикальными, что библейский текст можно понять неверно, если допущена хронологическая ошибка. Признав это, мы не станем, к примеру, судить о правилах и действиях бронзового века на основании этических принципов, отраженных в Нагорной проповеди. Читать Иеремию в какойто степени полезно для нашего благочестия, даже если мы не принимаем во внимание революционных движений, совпадавших со служением пророка, но без взвешенной оценки этих движений в контексте его пророческой вести адекватно истолковать эту книгу нельзя.

Географические условия.Очень важно учитывать влияние климата и физических особенностей данной местности на мироощущение и поведение населяющих ее людей. Характер религиозных конфликтов в эпоху ВЗ невозможно понять до конца, если мы не знакомы с географией Палестины. Преобладавший здесь культ Ваала непосредственно связан с тем, что плодородность почвы зависела от регулярно выпадавших дождей (ср. Втор 11:1017; Ос 2:8; Иер 14:22). Для хананеян Ваал был богом дождя, оплодотворявшим землю, а его почитание было магическим ритуалом, смысл крого в том, чтобы низвести с неба дождь, необходимый для прорастания посевов. Евреям, поселившимся в Ханаане, было нелегко усвоить, что Бог их отцов, опекавший их во время странствий по пустыне, заботится о них и в этом новом окружении, что Он, а не Ваал посылает дождь и дает богатый урожай. Язык Библии и буквальный, и метафорический настолько прочно укоренен в географических условиях, что, не зная их, не поймешь этого языка.

Жизненный уклад. Какими были люди, о к-рых мы читаем в Библии? Проникнуть в их внутренний мир, чтобы увидеть его их глазами, нелегко, но необходимо, если мы хотим непосредственно понять их речи и дела, любовь и ненависть, мотивы и стремления. Здесь могут помочь достоверные описания повседневной жизни людей в библейские времена.

Теологическая экзегеза.Те, для кого Библия священный текст, Книга Церкви и описание уникального самооткровения Бога, не могут удовлетвориться грамматикоисторическим уровнем истолкования.Этот уровень основной, но есть еще и теологический. Библейские книги не просто антология или библиотека, их совокупность составляет канон, к-рый складывался в два этапа, канон еврейских писаний (общий для евреев и христиан) и канон греческого НЗ (к-рый признан Церковью). Кроме контекстуальных форм, к-рыми занимается грамматикоисторическая экзегеза, существует и теологический контекст, в рамках крого мы можем рассматривать каждый документ и судить о том, что внес он в запись божественного откровения и человеческого отклика на это откровение. Если грамматикоисторическая экзегеза может извлечь из Библии широкое многообразие представленных в ней точек зрения и эмфатических средств, то теологичеекая экзегеза предполагает всеобъемлющее единство, в свете крого это многообразие получает истинную оценку.

Еврейская экзегеза. Традиционная еврейская экзегеза священных библейских текстов рассматривала книги пророков и писания как комментарии к Торе. Наряду с буквальным смыслом текста(pesat) существовал и более развернутый подход (deras), к-рый в нек-рых случаях может показаться слишком надуманным, но ничуть не в большей степени, чем аллегорические истолкования александрийского иудаизма и многих христианских авторов. Прославленные учителя и раввины ввели ряд правил для истолкования Св. Писания. У Гиллеля (ок. 10 г. до н.э.) их семь, у Ишмаэля (ок. 100 г. н.э.) тринадцать, у Илиезера бен Йоше (ок. 150 г. н.э.) тридцать два. В Средние века эти правила считались нормативными.

Ранняя христианская экзегеза.Авторы НЗ видели в пророчествах ВЗ единое целое. Они утверждали, что эти пророчества содержат учение о спасении через веру в Иисуса Христа и обеспечивают верующих всем необходимым для служения Богу (2 Тим 3:1517). Основу этого единства составляет то, что все люди, о к-рых Св. Писание говорит, что они "движимы Духом Святым" (2 Пет 1:21), свидетельствуют о Христе. В самой ранней христианской интерпретации ВЗ относится к НЗ как обетование к исполнению. Обетование обнаруживается в исторических повествованиях, к-рые подготавливают явление Христа, а также в пророчествах, предсказывающих Его пришествие и свое исполнение. Автор Евр подчеркивает, что Бог, " многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках ", дал нам Его совершенное и последнее откровение во Христе (1:12). Ап. Павел видит в деяниях Бога в мире определенную последовательность периодов, связанных с именами Адама, Авраама, Моисея и Христа. Эта концепция библейского откровения как осуществляющегося во времени и в контексте истории закладывает основу христианской экзегезы; эта концепция приходит к творческой интуиции самого Христа. На протяжении столетий такая интерпретация прослеживает закономерность Божьих деяний, многократно отмеченных проявлениями осуждения и обновления, пока не находит окончательного и образцового завершения в евангельской вести.

Послеапостольская эпоха.Истолкование текстов Библии в этот период находилось под влиянием греческой теории вдохновения, края приводила к аллегорической экзегезе. Если такой поэт, как Гомер, находился под влиянием вдохновения, то все, что он говорил о богах, было приемлемым для вдумчивых язычников только тогда, когда в его стихах можно было увидеть аллегорическое представление истин, к к-рым обычно приходят путем философского размышления. Такая установка определила истолкование ВЗ у еврейского философа Филона Александрийского, а также подход к истолкованию Библии у христианских мыслителей Александрии, Климента Александрийского и Оригена. Они утверждали, что те отрывки Св. Писания, к-рые при буквальном понимании казались неприемлемыми для разума или нравственного чувства, становятся вполне понятными при аллегорическом прочтении. Они полагали, что так можно постичь намерения Св. Духа, Который говорил через пророков и апостолов. Но в целом подход этот произволен, ибо такое истолкование во многом зависит от личных предпочтений истолкователя, искажает изначальный смысл и почти совсем исключает его соотнесенность с исторической ситуацией, в рамках крой письменно зафиксировано божественное откровение. Иную позицию занимала Антиохийская школа, края не отвергала полностью аллегорический подход, но гораздо больше внимания уделяла пониманию смысла библейских текстов в их историческом контексте. На Западе анонимный автор комментариев к посланиям ап. Павла и особенно Иероним подчеркивали, как важен грамматический анализ текстов для понимания их смысла. Амвросий Медиоланский и Августин находились под влиянием аллегорического метода Александрийской школы. Но теологическая интуиция Августина, особенно то, что он считал божественную любовь важнейшей составляющей откровения, обеспечивала его надежным принципом герменевтики и удерживала его аллегории в рамках Св. Писания.