Читать онлайн «Жития русских святых. В 2 томах. Том 1: Март-Август». Страница 178

К первому служению алтарю Божию новый игумен готовился долгой уединенной молитвой, а потом приобщил всех братий Святых Таин. В сане игумена преподобный Макарий трудился наравне со своей братией. Впоследствии в монастыре хранились два потира, дискос и два блюда, сделанные преподобным Макарием на токарном станке.

Игумен к подвигам инока присоединил заботы и труд: наставлять братию и посетителей обители. Те, которые искренне искали спасения, в строгой жизни Макария видели сильное назидание, а в простых беседах его слышали голос опытного благочестия. Макария приходили видеть и слушать простые люди и многие вельможи. Они уважали его как отца, хотя носил он одежду худую, покрытую заплатами. По такому одеянию и по простоте обращения иные принимали его за человека простого и даже смеялись над ним. Макарий более доволен бывал, когда слышал насмешки над ним, чем тогда, когда хвалили его. Утешение для него было ходить по местам безмолвным, на природе. Тогда жителями пустынного края были дикие звери, но они были кротки с кротким рабом Божиим и иногда принимали от него пищу.

Духовная жизнь цвела в обители Макария. Не случайно ученик преподобного Пафнутия Боровского († 1477; память 1/14 мая) преподобный Иосиф Волоцкий († 1515; память 9/22 сентября), в 1478 году посетив преподобного Макария, записал: «Такое благочестие и благочиние были в том монастыре, ибо все творилось согласно с отеческими и общежительными преданиями, что даже великий старец Митрофан Бывальцев дивился тому». Возвратясь с Афонской горы, где прожил 9 лет, он говорил братии: «Напрасно и неумно трудился я, совершая путь в Святую Гору помимо Калязинского монастыря — в нем можно спастись: здесь все совершается точно так же, как в киновиях Святой Горы».

С тех пор, как поселился в пустыни, Макарий не изменял своего иноческого правила до глубокой старости: твердо стоял на молитве днем и ночью. Раз вступив на жестокий путь, не оставлял его до гроба и часто лил слезы. И Господь удостоил его дара чудотворений и прозорливости. Уже при жизни преподобный неоднократно исцелял расслабленных и бесноватых. «Воздержанием ум очистив», «слезными течении душу просветив» и «бесстрастием украсив» ее, великий угодник скончался 83 лет от роду, в 1483 году.

26 мая 1521 года купец из города Дмитрова Михаил Воронков пожертвовал средства на строительство каменной церкви, вместо обветшавшей деревянной, в Калязинском монастыре. Игумен монастыря Иоасаф, совершив молитвословие, водрузил крест на месте, предназначенном для алтаря, и благословил копать рвы для фундамента. Во время работ нигде не выступала вода, копатели находили только кости погребенной братии, наконец, обрели неразрушенный гроб, из которого исходило благовоние. Об этом было донесено игумену; Иоасаф тотчас узнал гроб основателя монастыря Макария. Ударили в колокол, собралась братия и множество народа, радуясь обретенному сокровищу. Иноки благоговейно подняли гроб блаженного и отнесли его в палатку близ церкви, где отпели над ним панихиду. Когда же открыли гроб, излилось из него еще большее благоухание; тело преподобного оказалось совершенно нетленным, не истлели даже одежды.

С этого дня у нетленных мощей святого стали совершаться исцеления. Об этом было сообщено Московскому митрополиту Даниилу (1522–1539), который созвал в Москве Собор и, подробно рассмотрев свидетельства о святости преподобного Макария, установил празднование новоявленному святому. Мощи были торжественно перенесены в храм во имя Пресвятой Троицы. Феодосием из Твери была составлена служба на обретение мощей. До 1547 года почитание святого Макария совершалось только в его обители. На Московском Соборе 1547 года, при митрополите Макарии (1543–1564), преподобный Макарий Калязинский был причислен к лику святых, память его в числе других русских святых постановлено праздновать по всей России.

Плотская мудрования, отче Макарие, воздержанием и бдением умертвил еси, место бо, на немже поты твоя излиял еси, яко труба, вопиет к Богу, поведающи твоя исправления, и по смерти честныя твоя мощи источают исцеления. Темже вопием ти: моли Христа Бога, да спасет души наша.

Яко древо насаждено при водах воздержания, струями слез твоих напаяем, преподобне отче Макарие, сеяв бо со слезами, в радости жнеши добродетельныя рукояти; тем Великий Мздодавец плоды трудов твоих прият и в житницах Небесных те сокровище положи, но поминай чтущих любовию пресветлую память твою и моли Святую Троицу, преподобне Макарие, спастися душам нашим.

Слез твоих теченьми пустыни безплодное возделал еси и иже из глубины воздыханьми во сто трудов уплодоносил еси, и был еси светильник вселенней, сияя чудесы, Макарие отче наш, моли Христа Бога спастися душам нашим.

Вышних желая, воздержанием, и труды, и поты насладився, желание плоти твоея обуздав, чудес дар прием от Христа Бога, светильник явился еси пресветлый. Темже Христова Церковь песньми славит тя, преподобне Макарие, отче наш.

Яко финикс псаломский во удолиих постнических процвел еси, трудов своих поты, яко плоды духовными, возвеличил еси над всеми Бога, но яко имея дерзновение ко Святей Троице, поминай нас, чтущих любовию святую память твою, да зовем ти: радуйся, преподобне Макарие, отче наш.

Преподобный Ферапонт Можайский (Белозерский), Лужецкий чудотворец, в миру Феодор, родился в 1337 году в Волоколамске в дворянской земле Поскочиных. С детства он проявил стремление к благочестивой жизни и иночеству. По сказанию жизнеописателя его, Ферапонт хотя «и не хитр был грамоте», но имел здравый ум и доброе сердце, а потому все более и более утверждал себя в благочестии. Сорока лет без предварительного искуса он был пострижен игуменом Московского Симонова монастыря преподобным Феодором, племянником преподобного Сергия (впоследствии архиепископ Ростовский, память 28 ноября/11 декабря). В этой обители инок Ферапонт сблизился с преподобным Кириллом Белозерским (память 9/22 июня), вместе они проходили подвиг спасения в постничестве и молитвах и слушали духовные наставления преподобного Сергия Радонежского (память 25 сентября/8 октября и 5/18 июля), посещавшего монастырь для поучения братии.

Выполняя послушание, преподобный Ферапонт по делам монастырским был в северной Белозерской стране и так пленился пустынностью края, что решился оставить Симонову обитель и отправиться с преподобным Кириллом на Белоозеро, тем более что преподобному Кириллу было явление Божией Матери, Которая повелела ему идти на север и основать обитель. И получив благословение игумена, отправились они на Белоозеро.

Некоторое время подвижники жили вместе в построенной келлии, а затем, по взаимному согласию, преподобный Ферапонт перешел на новое место подвигов, расположенное в 15 верстах от Кириллова, между двух озер: Бородавским и Павским. Расчистив небольшую площадь для огорода и поставив келлию в глухом лесу на потоке, преподобный Ферапонт продолжил подвиг в отшельничестве и безмолвии. Первое время он терпел много лишений и испытаний в своем уединении, не раз подвергался нападениям разбойников, пытавшихся изгнать или убить подвижника. Со временем к преподобному стали приходить иноки, и пустынное место постепенно преобразовалось в монастырь, названный впоследствии Ферапонтовым.

В 1398 году преподобный Ферапонт построил деревянный храм в честь Рождества Пресвятой Богородицы, и обитель стала постепенно благоустраиваться. Сам он по-прежнему подвизался в тяжких работах, не опуская церковной службы и правила келейного. По временам ходил он для духовных бесед к преподобному Кириллу. Братство его умножалось, и пример преподобного одушевлял всех любовью к суровым подвигам: иноки трудились вместе со святым наставником над строительством келлий, переписыванием книг, украшением храма. В монастыре был введен общежительный устав, строго соблюдавшийся иноками. Преподобный Ферапонт, не приняв по смирению настоятельства, поручил игуменство одному из своих учеников. Святой подвижник сам обладал даром совета, но по-прежнему обращался за духовными наставлениями к своему другу, преподобному Кириллу Белозерскому, и получал от него великую пользу. Для всех, однако, преподобный оставался отцом и наставником. К нему в келлию приходили за советами в смущениях духовных. По его мыслям располагалось все в обители. Никто не смел держать в келии что-нибудь, кроме икон, святых назидательных книг и орудий простого рукоделия. В храме и трапезе наблюдалась глубокая тишина.

Известность о подвигах угодника Божия распространилась далеко за пределы Белозерского края. В начале XV столетия земли, на которых располагались Кириллов и Ферапонтов монастыри, входили в удел Можайского края Андрея Димитриевича (1363–1432), сына великого князя Димитрия Иоанновича Донского (1350–1389). В 1408 году князь, давно желавший построить обитель близ Можайска, узнав о высокой духовной жизни белозерского подвижника, пригласил старца для беседы. Тяжело было преподобному оставлять свою обитель, в которой он подвизался более десяти лет. Однако, по совету братии, он отправился в дальний путь. В Можайске князь принял святого старца с великим почетом и стал просить его присмотреть место для построения монастыря. На первый раз преподобный отвечал только слезами, потом помолился Господу и согласился исполнить волю князя. При богатых средствах князя недалеко от Можайска, в местечке Лужки, на правом, холмистом берегу Москвы-реки, преподобный скоро основал второй монастырь с главным храмом в честь Рождества Пресвятой Богородицы в память о Белозерской обители. Боголюбивый князь, глубоко почитавший святого за истинное смирение, оказывал щедрую помощь не только новоустроенному монастырю, но не оставлял своими милостынями и прежние его обители. Но желая возвысить свой монастырь над другими, князь Андрей Димитриевич исходатайствовал настоятелю оного преподобному Ферапонту сан игумена, а затем архимандрита. И по благословению святителя Фотия, митрополита Московского († 1431; память 2/15 июля и 27 мая/9 июня), преподобный Ферапонт был возведен в сан архимандрита.