Читать онлайн «Объяснение священной книги псалмов». Страница 236

Пс. 118:46

Вступивший на широту заповедей и оправданий закона Господня, вместе с тем, оказывается на такой недосягаемой нравственной высоте, что небоязненно высказывает свидетельство Божественной истины пред сильными мира, даже пред царями, и потому говорит о себе: и глаголах о свидениих Твоих пред цари, и не стыдяхся. Наши толковники все стоят вниманием, при этом стихе, на картине мучеников. Св. Афанасий пишет: «таков был Павел, таков Петр, таков лик апостолов и мучеников» [3, с. 372]. Св. Амвросий говорит: «Прилично исходить такому слову из уст всякого мученика, который, быв позван пред судилище, не стыдился, когда князи и судьи поносили его за веру в Распятого, а напротив — вменял себе в славу крест Христов, и небесными свидетельствами доказывал, что в кресте спасение миру» [7, с. 189]. Св. Иларий восходит к источнику такого слова: «Долг раширенного сердца — обильно изливать из себя словеса божественного учения. Проповедникам истины должно при этом руководствоваться не примером только пророка, но и словами Господа, Который знающим ее заповедал проповедать ее всюду, воодушевляя их: не бойтеся» [7, с. 190].

Пс. 118:47

Вступивший на широту заповедей пророк отрешился сердцем от всего житейского, земного, суетного, и занят был одними заповедями Божиими, те. заботился о том только, как лучше уразуметь их и как лучше исполнить. Он говорит, и поучахся в заповедех Твоих, яже возлюбих зело. Пророк последовал тому, чему учил Господь наш Иисус Христос, т. е., искал прежде всего Царствия Божия и правды Его; а на все прочее, на все земные и житейские попечения смотрел как на такие, которые сами собою исполнятся у того, кто ищет Царствия Божия. Поучаясь в законе Божием, как единственно важном предмете в кругу всех житейских попечений, он был глубоко убежден, что одно только человеку и нужно, именно то, о чем Спаситель Христос говорил многозаботливой Марфе, как «о едином на потребу», разумея под сим единым не что иное, как слушание слова Божия и поучение в заповедях Божиих, — те самые занятия и заботы, о которых пророк и говорит здесь: яже возлюбих зело, и о которых Спаситель изрек. «Мария же благую часть избра, яже не отымется от нея» (Лк. 10:42).

Пс. 118:48

Выразив свою предельную любовь к заповедям Божиим, пророк и тем как бы еще не довольствуется, и ко всему сказанному им прибавляет: и воздвигох руце мои к заповедем Твоим, яже возлюбих, и глумляхся во оправданиих Твоих, или, как читаем по переводу с еврейского: «Руки мои буду простирать к заповедям Твоим, которые возлюбил, и размышлять об уставах Твоих», когда, т. е., буду иметь терпеливое и неизменное пребывание в доброделании, несмотря ни на какие препятствия. Воздвигающий руки к заповедям — то же, что возложивший руку на рало, по слову Спасителя (Лк. 9.62). Как этот последний только тогда успешно обрабатывает землю, когда не озирается вспять и не глазеет по сторонам, а проводит борозду за бороздою, несмотря на то, что трудновато и пот льет, — так и делатель, воздвигший руки свои к заповедям, только тогда может преуспеть в исполнении их, когда вооружится терпением и ни труда жалеть не будет, ни препятствий устрашаться. Та же мысль выражена и словом глумляхся (греч.: поумлюся, — «займусь умом», если можно так выразиться), т. е., приседел оправданиям и заповедям Божиим, терпеливо пребывал в доброделании. Чем производится такое постоянство и твердость? Любовию, которая «николиже отпадает» (1 Кор. 13:8). Но прежде, чем придет любовь, чем воодушевлять себя, и чем действительно воодушевляются делатели? Ничем другим, как упованием. Надеются успеть и трудятся. Так, все это осмистишие начинается речью об уповании на милость Божию и кончается словами, утверждающими в уповании и терпении.

49. Помяни словеса Твоя рабу Твоему, ихже упование дал ми еси. 50. То мя утеши во смирении моем, яко слово Твое живи мя. 51. Гордии законопреступоваху до зела: от закона же Твоего не уклонихся. 52. Помянух судбы Твоя от века, Господи, и утешихся. 53. Печаль прият мя от грешник, оставляющих закон Твой. 54. Пета бяху мне оправдания Твоя на месте пришелствия моего. 55. Помянух в нощи имя Твое, Господи, и сохраних закон Твой. 56. Сей бысть мне, яко оправдании Твоих взысках.

Это осмистишие идет под буквою заит, что значит; маслина. Маслиной называется дерево, из которого выделывается елей, а елей служит символом милости Божией и всего утешительного и целительного. Ни один предмет из мира вещественного, быть может, не прилагается в слове Божием так часто и разнообразно к предметам мира духовного, как елей. Он употребляется как «елей радости» (Пс. 44:8; Евр. 1:9), как символ посвящения на служение Богу (Исх. 30:30) и на царское служение (1 Цар. 15:1) в других случаях он служит одним из предметов жертвоприношения (Лев. 7:10; 6:15) или выражением благочестия (Еккл. 7:2) и мира молитвенного или богослужебного (в литургии: «милость мира»), а также признаком целительности (Ис. 1:6) и света (Исх. 27:20), самый обряд помазания елем служит символом духовного научения и внутреннего просвещения (1 Ин. 2:27), и проч.

Пс. 118:49–50

В сем осмистишии пророк излагает изречения, выражающие то, о чем скорбела душа его и в чем находил он утешения для нее. Его беспокоят — то медленность исполнения обетовании Божиих, и он взывает к Богу: Помяни словеса Твоя рабу Твоему, ихже упование дал ми еси, — то разные смиряющие обстоятельства жизни его тревожат, и он более спокойно говорит: То мя утеши во смирении моем, яко слово Твое живи мя. Словеса Господни, на которые пророк возлагал утешительные надежды и упования, — это были те обетования, о которых он просит теперь помянуть, не вспомнить, потому, конечно, что в текущих обстоятельствах жизни его было что–то не соответствовавшее ожиданиям, возбужденным словами Господа, или потому, что чувствовал в ту пору нужду в утешении и милости Божией. Обетования обещали всякую милость, а потому пророк и говорит: помяни, что сказал, и даруй хоть малую часть из обещанного, потому что, в особенности теперь, я чувствую в том нужду. Словом помяни выражается лишь желание молящегося получить обещанное, а не то, чтобы что–либо предлагалось Богу, как будто выпавшее у Него из памяти. По переводу с еврейского: «Вспомни слово к рабу Твоему, на которое Ты повелел мне уповать». И это упование, которое Ты дал мне, доставило мне великое утешение. Я хотя и получил от Тебя, Господи, великие и важные обетования и хранил в себе упование на них, но в жизни своей встречал такие смиряющие, уничижающие и убивающие дух обстоятельства, которые поражали горем душу мою, и только в слове Твоем я находил утешение и оживление: яко слово Твое живи мя. Это самое упование, порожденное во мне словом Твоим, утешало и успокаивало меня столько, что если постигало меня какое–либо бедствие или опасность, чаяние смерти, тяжкая болезнь, или потеря имущества, или гонение, или что–либо другое, по мнению людей тяжкое, — то утешением для меня было упование. Под смиряющим св. Амвросий разумеет и другое, именно — внутренние искушения от греха и диавола, с которыми надо вступать в борьбу, в надежде победы силою благодати Господней. «Во время смирения нашего утешительница наша — надежда. Временем же смирения души нашей я полагаю время искушения. В этих–то искушениях и живится душа словом Божиим. Оно есть жизненная эссенция души нашей, которою она питается, возращается и управляется».

Пс. 118:51–52

Из обстоятельств жизни, наводящих скорби и особенно смиряющим образом и убийственно действующих на наше духовное состояние, пророк выделяет такие, которые исходят от гордых презрителей закона, хулящих закон, насмехающихся над исполнителями его и сбивающих всех с должного пути, и в то же время он выделяет себя из среды этих гордых законопреступников. Он так говорит. Гордии законопреступоваху до зела: от закона же Твоего не уклонихся. В этом стихе пророк, с одной стороны, указал на гордых законопреступников, не только преступающих закон до зела, но и восстающих на него, презирающих, ненавидящих и вооружающихся против него злым словом своим, а с другой — на твердость и постоянство своего характера, с которыми он вооружался против хулителей закона. Но эта твердость не исключала и сердечного болезнования. Где же находил он целительный елей на такую рану сердца? В воспоминании о судах Божиих. Вот и урок нам, как надо действовать, когда вокруг нас распространяются не преступники только закона, но и презрители и поносители его. Пусть их! Ты пребудь тверд, — всех не переговоришь и не переуверишь. Есть на небе Судия всех, Который видит, как восстают на Его повеления, и сумеет воздать всем должное. Помянух судбы Твоя от века, Господи, и утешихся. Этот стих служит дополнением предыдущего. Помянул я, Господи, как бы так говорит он, праведные суды Твои, от начала мира Тобою явленные, как Ты страждущих за добродетель чтишь и прославляешь, как тех, которые полны счастья со грехом, бесчестишь и посрамляешь, и воспоминанием этим утешился в скорбях и злостраданиях моих, пред лицом гордых порицателей закона Твоего. «Приведя себе на мысль, — поясняет блж. Феодорит, — что было с Авелем, Авраамом, Исааком, Иаковом, Иосифом, Иовом, Моисеем, как попущено было впадать им в различные искушения, и как соделал Ты их впоследствии славными и знаменитыми, я почерпнул в этом для себя достаточное утешение» [6, с. 583]. «Гордые, — пишет св. Амвросий, — своими нападками на закон колебали мою преданность закону, но я помянул суды Твои и, утешась ими, возвратился к прежним убеждениям и решениям».