Читать онлайн «Объяснение священной книги псалмов». Страница 198

Так начинает свое моление пред Господем помянутый в надписании нищий. Не нужно забывать, что здесь, как и во многих других псалмах последующего времени, говорится, чрез замену лиц, о целом народе, как об одном человеке. Значит, под именем нищего нужно разуметь здесь целый народ иудейский, который, претерпевая различные бедствия, в изгнании из своей земли, в плену вавилонском, обращается с молитвою к Господу Богу. А имя Господа Бога, как учит апостол Павел (Евр. 1:10–12), должно быть связано здесь с именем Иисуса Христа. Так, в начале своей молитвы страждущий в плену народ прежде всего просит, чтобы молитва его была услышана и вопль бедствующей души его достиг престола благодати Бога. Сознавал себя грешником, недостойным милости Божией, он молит Бога, чтобы не отвратил лица Своего от его недостоинства, говоря как бы так: не скрывайся от меня, Господи, особенно в то время, тогда я нахожусь в скорби и призываю Тебя на помощь. Я сильно нуждаюсь в Твоей помощи, и потому прошу не замедлить в таковой, прошу выслушать молитву мою (приклони ко мне ухо Твоё) и выслушать скоро, в тот же день, в который буду умолять Тебя, Господи.

Пс. 101:4–6 Яко изчезоша яко дым дние мои, и кости моя яко сушило сосхошася. Уязвен бых яко трава, и изсше сердце мое, яко забых снести хлеб мой. От гласа воздыхания моего прильпе кость моя плоти моей.

В этих стихах, как и в последующих (до ст. 13), пророк представляет различные образы глубочайшей бедности и несчастья человека, тело которого от сильной скорби душевной удручено истощением и сухостию, и тяжелые дни жизни которого протекли, незаметно прошли, как исчезающий дым. И опять в лице сего несчастного человека представлен народ Божий, весьма тяжко угнетенный в плену мучителями и врагами его. Народ сей бедствует и свои бедствия представляет в молитве к Богу в виде различных страданий, телесных и духовных. Кратковременная жизнь моя, так выражает свою молитву народ, прошла наподобие дыма, который, как бы густ и велик ни был, скоро рассеивается и исчезает в воздухе. Самые кости мои, эти крепкие подпоры тела, в короткое время иссохли и потому ослабели и грозят совершенным разрушением, как обгоревшая головня (яко сушило сосхошася), являются неспособными к жизни. Жизнь моя подсечена, как трава, или скошенное сено, которое при отсутствии влаги быстро увядает, и сердце мое, ниоткуда не получая никакого утешения, иссохло так, что не чувствует никакого требования или позыва на пищу (яко забых снести хлеб мой). В голосе моем слышатся одни только воздыхания, от которых кости мои прилипли к плоти моей, так как вздохи и стоны сердечные при отсутствии достаточного питания тела производят утончение и совершенное истощание последнего, что и выражено словами: прильпе кость моя плоти моей.

Пс. 101:7–8 Уподобихся неясыти пустынней, бых яко нощный вран на нырищи. Бдех и бых яко птица особящаяся на зде.

Здесь новые сравнения, указывающие на то же несчастное и бедственное положение народа, претерпевающего разные злострадания в чуждой и враждебной ему стране. Под именем неясыти пустынней разумеется здесь одна морская птица, так называемая пеликан, любящая жить и селиться на местах, изобилующих водой, особенно же в местах пустынных, вдали от человеческих жилищ и поселений. Нощный вран на нырищи — тоже птица, любящая уединение и избирающая себе местожительство на развалинах (на нырищи) домов или в лесах, как, например, филин. Таким образом, изливая свою молитву, или жалобу к Богу, от имени бедствующего народа, пророк сравнивает, в лице своем, положение всего народа с уединенными или дикими птицами: а) пеликаном. В стране изгнания я, говорит, стал подобен (уподобихся) птице пеликану, который убегает от человеческих жилищ и ищет уединения как животное пустыннолюбивое; б) с ночным враном, который есть животное боязливое: убегая, или отлетая от людей, он поселяется и живет в разрушенных домах (на нырищи, на развалине). Также и я, говорит, убегая людей, ненавидящих меня, живу в пустынных хижинах; и в) с птицею, уединяющеюся на кровле (особящаяся на зде, т. е., на здании), или под кровлей здания. Под этой птичкой одни разумеют воробья, который от робости и страха проводит ночь без сна и живет уединенно на крышах или под крышами домов (бдех и бых яко птица), другие — горлицу, которая, лишившись супруга, оплакивает вдовство свое и потому называется особящеюся, или пустыннолюбною; а иные — летучую мышь (лат. vespertilio), которая похожа на малую птичку, не имеющую покоя ночью и перелетающую с места на место. Сравнивая себя или положение народа своего, изнывающего среди народа, чуждого ему по образу жизни и по вере, с уединенными птицами, пророк говорит: я избегаю общения с людьми иноплеменными и враждебными мне, по обычаю птиц, боящихся света и имеющих плачевный вид.

Пс. 101:9 Весь день поношаху ми врази мои, и хвалящии мя мною кленяхуся.

В подстрочном примечании синодальной славянской Библии к слову мною добавлено намя, т. е., вместо мною нужно читать намя. Смысл изречений сего стиха может быть выражен так: все те, среди которых проживали пленные иудеи, о том только и думали, как бы больше причинить зла своим пленникам, и всегда относились к ним враждебно (весь день поношаху ми врази мои) и, хотя притворялись иногда друзьями, хвалили и льстили им (хвалящии мя), но это только на словах, на деле же всегда злоумышляли против них, проклинали их (мною или намя кленяхуся) и умоляли о злой участи им.

Пс. 101:10–12 Зане пепел яко хлеб ядях и питие мое с плачем растворях, от лица гнева Твоего и ярости Твоея: яко вознес низвергл мя еси. Дние мои яко сень уклонишася, и аз яко сено изсхох.

За нечестие и развращение Господь Бог предал иудейский народ в руки врагов его, которые, отведя его в Вавилон, ругались над ним, проклинали и всячески поносили его. Претерпевая такую горестную участь и притеснения со стороны врагов своих, люди забывали о хлебе (ст. 5) и нередко, вместо хлеба, ели пепел, vim такой хлеб, который смешан был с пеплом, золой или пылью: в горечи души своей, при горьких слезах, они не могли различать между хлебом, который нужно было принять в пищу, и пеплом: которым посыпан был этот хлеб. От чрезмерной скорби и печали они проливали слезы плача, и эти слезы смешивались с питием, которое они употребляли (питие мое с плачем растворях), и при этом они ясно сознавали, что все это они претерпевают вследствие гнева Божия за грех их (от лица гнева Твоего и ярости Твоея). Вместе с тем они хорошо сознавали и то, каких милостей и благодеяний Божиих они лишились, когда Господь Бог, вознесши их на высоту благополучия, решил наказать и извергнуть их из своего отечества (яко вознес низвергл мя еси), когда определил удалить их от Сиона и извергнуть из Иерусалима. Чрезвычайную горечь такой жизни своего народа приравнивая мысленно к прежней благополучной жизни его в своем отечестве, пророк туг же делает сравнение ее сначала с тенью, которая уклоняется к западу и наводит тьму, а потом с высохшим сеном. Благополучные дни нашей жизни, говорит он, прошли, как тень (дние мои яко сень уклонишася), и закончились ночною темнотой, и сами мы от злосчастной жизни своей сделались как иссохшее сено.

Пс. 101:13–15 Ты же, Господи, во век пребываеши, и память Твоя в род и род. Ты воскрес ушедриши Сиона: яко время ушедрити его, яко прииде время. Яко благоволиша раби Твои камение его, и персть его ущедрят.

В этих стихах для того, чтобы перевести речь свою на открывающееся его пророческому предвидению и приближающееся Царство Мессии — Христа, пророк, по связи с предыдущим, противопоставляет кратковременности и ничтожности своего существа величие и всемогущество Существа Божия и говорит как бы так говоря о себе, или о своем несчастном народе, что иное я мог сказать, как не то, что дни жизни моей проходят, как скоропроходящая тень, что и самая жизнь моя есть не что иное, как сухая трава, или иссохшее сено. Но когда мысль моя обращается к Тебе, Господи, тогда я не могу не видеть, что бытие Твое безначально и бесконечно (Ты… во век пребываеши), и воспоминание о Тебе, вера в Тебя переходит из рода в род (память Твоя в род и род); так как с продолжением времен продолжится и род человеческий, который всегда будет воспоминать и славить чудные дела Твои. Не забыты у Тебя времена и сроки, предназначенные для будущих судеб Сиона, или Церкви Твоей Святой. Воскресла в памяти Твоей судьба разрушенного и как бы упраздненного Сиона, и настало время, назначенное по судьбам правды Твоей (Иер. 29:10) для восстановления Иерусалима и храма, и вот снова готов Ты явить милость Свою к нему, Ты опять ущедряешь его своими благодеяниями (Ты воскрес ущедриши Сиона: яко время ущедрити его); исполнилось время, назначенное Тобою для прекращения наказания иудейскому народу и для изъявления новых милостей ему. Слово воскрес здесь равнозначаще слову «убудися» (Дан. 9:14), т. е., Господь как бы пробудился от сна, чтобы изъявить щедроты Свои и помиловать народ Свой. Но предвидение пророка устремляется здесь еще далее: от видимого Сиона к невидимому, т. е., к новозаветной Церкви Христовой, а потому и выражения: Ты воскрес ущедриши Сиона: яко время ущедрити его, — будут значить здесь то, что Христос, по воскресении Своем из мертвых, ущедрил Церковь Свою, состоявшую из апостолов и всех уверовавших их проповеди облагодетельствовал ее всеми милостями благодати Божией и даровал ей на все времена благодатную помощь Свою против врагов видимых и невидимых (Мф. 28:20), потому что наступило время этой помощи; Церковь Христова нуждается в этой благодатной помощи, так как все враги — и чувственные, и духовные — восстают против нее. Сначала наступило время ущедрити Сиона, т. е., оказать милости в деле восстановления разрушенного Иерусалима и храма, а потом (это и значит повторение слов: яко прииде время), по исполнении времен, настало время ущедрити, т. е., облагодетельствовать, и Новый Сион, или новозаветную Церковь. Любовь пленных иудеев к Иерусалиму и Сиону, о которых они с жалостью воспоминали, выражалась, по словам пророка, в том, что они, по праву раскаивающихся грешников, признавая себя рабами Божиими, возлюбили и камни разрушенного города (благоволиша раби Твои камение его) и о прахе его жалеют, желали бы облобызать прах разрушенного Храма (и персть его ущедрят). Не то же ли самое делают и нынешние паломники ко Святым местам Палестины и Иерусалима, принося с собою на память узелки с землей и камешками из священного города?