Читать онлайн «Святая Русь (Энциклопедический словарь русской цивилизации)». Страница 536

Кризис Западной церкви и христианских монархий в Европе, начавшийся с момента отпадения Рима от Православия, перерос к середине 2-го тысячелетия во всеобщую катастрофу западно-христианской цивилизации. С этого момента, по справедливому замечанию великого русского философа А.Ф. Лосева, осуществляется развертывание и оформление сатанинского духа, ступенями которого были капитализм и социализм, победоносное шествие еврейских революций по Европе.

В самом деле, с момента складывания капитализма и колониальных захватов мир вошел в полосу деградации и одичания. Стремительное развитие научно-технического прогресса сильно способствовало этому, превращая человека в раба возрастающих материальных потребностей. Мир становился все более одномерным. Духовная доминанта человечества, ранее определяемая христианской цивилизацией и ценностями Нового Завета, перемещалась на периферию общественного сознания, а на авансцену истории выходили бездушие, эгоизм и ограниченность человека, живущего только потребительскими интересами.

Святая Русь не приняла антихристианских идей западноевропейского Возрождения и так называемого "гуманизма", ориентированных на жадное стяжание материальных благ и плотских утех. Она отвергла западноевропейское понятие развития как преимущественно научно-технического, материального прогресса, постоянного наращивания массы товаров и услуг, обладания все большим количеством вещей, перерастающего в настоящую гонку потребления, "жадность к вещам". Этому понятию русское миропонимание противопоставляло идею совершенствования души, преображения жизни через преодоление греховной природы человека.

Для русского человека вера была главным элементом бытия, а для западного человека - "надстройкой" над материальным базисом. Архимандрит Иларион (Троицкий) писал: "Идеал Православия есть не прогресс, но преображение... Новый Завет не знает прогресса в европейском смысле этого слова, в смысле движения вперед в одной и той же плоскости. Новый Завет говорит о преображении естества и о движении вследствие этого не вперед, а вверх, к небу, к Богу". Единственный путь преображения - в искоренении греха в самом себе: "Не вне тебя правда, а в тебе самом, найди себя в себе, овладей собой, и узришь правду. Не в вещах правда эта, не вне тебя и не за морем где-нибудь, а прежде всего в твоем собственном труде над собою".

После падения Рима и захвата иноверцами Константинополя духовный центр христианской цивилизации переместился в Россию. Мистическое значение "Удерживающего" перешло к христианскому царству Святой Руси, воплощаясь в русской православной Монархии. Как писал великому князю Московскому старец Псковского Елеазаровского монастыря Филофей, "Церковь Древнего Рима пала вследствие принятия Аполлинариевой ереси. Двери Церкви Второго Рима Константинополя - рассекли агаряне. Сия же Соборная и Апостольская Церковь Нового Рима, державного Твоего Царства, своею Христианскою верою во всех концах Вселенной, во всей поднебесной паче солнца светится. И да знает твоя держава, благочестивый царь, что все царства православно-христианской веры сошлись в одном твоем царстве, един ты во всей поднебесной христианский Царь". В XVI-XVIII вв. духовные ценности Святой Руси приобрели значение официальной государственной идеологии. Отторжение ценностей Святой Руси, начавшееся с Петра I, деформировало общественное сознание, вызывало кровавые катаклизмы, создавая все новых и новых мучеников за ее идеи. Эти мученики были всегда - от Филиппа Митрополита до оптинских старцев, от Аввакума до славянофилов. Но после большевистского переворота мученичество стало неотъемлемой духовной принадлежностью коренных русских людей. Планомерно и организованно уничтожались русские священники и национальная интеллигенция, лучшие представители крестьянства. Идеалы Святой Руси закреплялись кровью мучеников - Русь становилась Святой вдвойне.

О. Платонов

СВЯТИТЕЛЬ, архиерей; это именование также применяется к иерарху, просиявшему в лике святых.

СВЯТКИ, время от Рождества (25 декабря/7 января) до Крещения (6/19 января). Оно выделялось в русской жизни духовным подъемом в делах церковных, праздничностью - в мирских. Особенно весело отмечались эти дни молодежью на селе. Каждый вечер устраивались "игрища" и посиделки молодежи в избах.

Примечательными чертами этого цикла были славление и колядование: ходили группами от двора ко двору, исполняли песнопения, посвященные Рождеству Христову, величания хозяину, хозяйке и их детям. Начинали обычно с церковного песнопения: "Христос рождается, славите" (отсюда и название "славление"). Хозяева давали славильщикам (колядовщикам) угощенье.

Повсеместно распространенный обычай этот выглядел в разных районах России по-своему. Местами славление с его серьезным духовным репертуаром четко отделялось - и по времени хождения, и по составу участников - от исполнения колядок, в которых допускалось и озорство. Особенно четким было разделение, если славить ходил причт во главе со священником - с крестом и иконами. Это было как бы продолжением службы в храме; в домах оно превращалось в общесемейный рождественский праздник - участвовали и те, кто не смог пойти на службу в церковь. В иных же селениях миряне-славильщики выступали и как колядовщики.

Крестьянки д. Братская Орловского у. в 1890-х так рассказывали о новогоднем колядовании: "У нашей деревни, у Степной, и у селе Троицком под Новый год собираются бабы, девки и молодые ребята, берут два мешка, заходят с конца деревни кликать Таусеньку. Останавливаются под окном крайнего дома и спрашивают хозяина: "Кликать ли Таусеньку?" Хозяин дозволяет: "Кличьте!" Тады усе карагодом затягивают песню". Корреспондент Тенишевского бюро, записавший рассказ крестьянок, привел и текст песни - величального характера. После исполнения хозяин выносил хлеб и мясо. Компания молодежи двигалась к следующему дому и так проходила всю деревню. После обхода дворов участники собирались в одном доме, высыпали из мешков еду и закусывали. Затем начиналось гаданье под подблюдные песни.

Здесь мы видим смешанный состав участников, посещение всех дворов подряд и завершение развлечения посиделками с гаданьем. Эти черты не были обязательны для всех колядований. Участники могли разделиться по полу или возрасту.

Посещение дворов или домов могло быть выборочным. В селе Шиморском (Владимирская губ., Меленковский у., имение Шепелевых - на правом берегу Оки) в "таусниках" - так называли здесь новогоднее колядование - участвовали только девушки. Готовиться к таусникам начинали за 2-3 дня, а иногда и за неделю. Девушки готовили затейливые костюмы, а некоторые и маски. Готовились и в тех домах, где были женихи: там хозяйки 31 декабря с раннего утра до позднего обеда пекли лепешки (у зажиточных - пшеничные, у бедных - ржаные) собенники. Вечером ряженые девушки толпами появлялись на улицах и пели под окнами каждого дома, где был жених. В песне называли имя той невесты, которая предназначалась ему по мнению, сложившемуся среди молодежи.

Постоянные, устойчивые пары в хороводе и особенно на посиделках были явлением распространенным. Выражению коллективного мнения на "таусниках", надо полагать, предшествовал период открытого ухаживания парня. В любом случае эта форма новогоднего обхода дворов давала возможность девушкам выразить свое отношение к предполагаемым брачным парам и оказать определенное давление на позицию старших - родителей. Разумеется, сочетание имен женихов и невест, прозвучавшее во время колядования, становилось потом предметом обсуждения в деревне.

Когда песня заканчивалась, хозяйка дома спешила к девушкам на улицу с решетом, доверху наполненным собенниками. Она одаривала их "за то, что назначали сыну ее невесту по сердцу". Девичий хор переходил к другому дому под громкие удары в железное ведро или "замирающие звуки гармони, или пронзительный писк трехструнной балалайки". К полуночи песни затихали. "Девки, тайком угостивши женихов собранными лепешками и горячими поцелуями, тихомолком расходились по домам".

В Пронском у. (Рязанская губ.) под Новый год собирались "артели" из женщин и девушек "кликать Овсень": под окнами каждого дома исполняли величальную песню хозяину и членам его семьи, получали угощенье. "Артель" имела "известный свой участок села".

Фольклорист В.И. Чичеров, обобщая сведения о колядовании, опубликованные в 1830-40-х, писал: они "рисуют его как обряд, для проведения которого жители селения объединялись в однородные по возрасту и полу группы (иногда характер их нарушался соединением в одну группу девушек и парней). Колядующие определяли, кому быть мехоношей, то есть носить мешок с полученными подношениями. В отдельных случаях среди колядующих выделялся главарь, руководящий обходом домов". Мехоношей и вожаком могло быть и одно и то же лицо. Деление для колядования на возрастные или половозрастные группы отмечалось и во многих описаниях 2-й пол. XIX в.