Читать онлайн «Сумма теологии. Том I». Страница 39

С другой стороны, однако, ошибаются и те, которые утверждают, что имена, прилагаемые [равно] к Богу и тварям, [сказываются о них] исключительно в одноименном смысле. Ибо если бы дело обстояло именно так, из этого бы следовало, что через тварное ровным счетом ничего не могло бы быть познано или доказано относительно Бога, поскольку [в этом случае любые] рассуждения носили бы относительный характер. Такая точка зрения направлена как против философов, доказавших многие положения, касающиеся Бога, так и против сказанного апостолом [Павлом]: «Невидимое Его… чрез рассматривание творений видимо» (Рим. 1:20). Следовательно, должно говорить, что эти имена сказываются о Боге и тварях аналогически, то есть – согласно соотнесенности.

Затем, такого рода имена прилагаются двояко: либо согласно соотнесенности многого с одним (так, например, как о «здоровом» можно говорить о медицине и моче в [смысле] их соотнесенности со здоровьем тела, причем первая будет [выступать] причиной [сохранения] здоровья, а последняя – признаком), либо согласно соотнесенности двух вещей друг с другом (так, как о «здоровом» можно говорить о медицине и животном, ибо медицина – причина [сохранения] здоровья в теле животного). И таким-то образом некоторые вещи и сказываются о Боге и сотворенном аналогически, а отнюдь не исключительно одноименно или исключительно соименно, поскольку мы даем имена Богу только от сотворенного. Значит, сказываемое о Боге и тварях сказывается сообразно отношению сотворенного к Богу как к началу и причине, в которой все совершенства вещей имеют свое всесовершенное предбытие. Но такой модус общности в идее есть нечто среднее между чистой одноименностью и простой соименностью. Ведь в аналогии идея и не едина, как это имеет место в случае соименной [предикации], и не абсолютно различна, как в [случае предикации] одноименной; но используемое в данном случае слово в многообразных смыслах выражает различные соотнесенности с некоторой одной вещью; так, когда [словом] «здоровое» определяется моча, этим выражается признак здоровья животного, а [это же слово] сказанное о медицине выражает причину [сохранения] того же самого здоровья.

Ответ на возражение 1. Хотя одноименная предикация и должна сводиться к соименной, однако что касается действий, тут несоименный действователь должен предшествовать действователю соименному. Ведь несоименный действователь суть всеобщая причина для всех видов (например, солнце – причина рождения всех людей), тогда как соименный действователь не может [выступать в качестве] всеобщей порождающей причины для всех видов (в противном случае он был бы и причиной самого себя, поскольку и он – один из видов), но – [только в качестве] частной причины этой вот частной вещи, относящейся к тому же самому виду в силу причастности. Следовательно, всеобщая причина для всей совокупности видов – это несоименный действователь; всеобщая же причина предшествует причине частной. Однако этот всеобщий действователь, не будучи действователем соименным, не суть и исключительно одноименный [действователь] (иначе он не мог бы творить собственные подобия), но скорее его надлежит называть аналогическим действователем, поскольку все соименные предикации сводимы к одной первой несоименной аналогической предикации, каковая суть бытие.

Ответ на возражение 2. Подобие твари Богу несовершенно, ибо оно не представляет вещь, принадлежащую к тому же самому роду (4, 3).

Ответ на возражение 3. Бог не суть мера, соотнесенная с измеряемыми вещами; следовательно, не необходимо, чтобы Бог и сотворенное принадлежали к одному и тому же роду.

Аргументы, приводимые для доказательства обратного, действительно доказывают, что эти имена не сказываются о Боге и тварях соименно; тем не менее, они не доказывают, что они сказываются одноименно.

С шестым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что имена скорее сказываются первично о тварях, а не о Боге. Ведь мы именуем что-либо сообразно тому, насколько оно нам известно; [не случайно же] Философ назвал имена «знаками идей». Но мы познаем сотворенное прежде Бога. Следовательно, используемые нами имена, пожалуй, первично сказываются о тварях, а не о Боге.

Возражение 2. Далее, Дионисий сказал, что мы «именуем Бога от творений»[219]. Но имена Бога, заимствованные от творений, сказываются первичным образом о тварях, а не о Боге; например, [имена] «лев», «камень» и им подобные. Следовательно, все имена, [равно] прилагаемые к Богу и тварям, первично прилагаются к тварям, а не к Богу.

Возражение 3. Далее, все имена, равно прилагаемые к Богу и тварям, как заметил [тот же] Дионисий, прилагаются к Богу как к причине сотворенного[220]. Но то, что прилагается к чему-либо как к причине, прилагается вторичным образом; так, «здоровое» первично сказывается о животном, а не о медицине, которая является причиной [сохранения] здоровья. Следовательно, эти имена скорее сказываются первично о тварях, а не о Боге.

Этому противоречит сказанное [в Писании]: «…преклоняю колени мои пред Отцом Господа нашего Иисуса Христа (от Которого именуется всякое отечество на небесах и на земле)» (Еф. 3:14,15); и то же самое относится ко всем остальным именам, прилагаемым к Богу и тварям. Следовательно, эти имена первично прилагаются к Богу, а не к тварям.

Отвечаю: имена, которые сказываются о многом аналогически, сказываются постольку, поскольку они соотносятся с некоторой одной вещью; и эта одна вещь должна быть включена в определение всех остальных. И так как, согласно Философу, выраженное именем суть определение[221], такое имя должно прилагаться первичным образом к тому, что включено в определение всех прочих вещей, и только вторичным – к этим прочим, [причем] сообразно степени их приближения к тому первому Так, например, «здоровое» применительно к животным входит в определение «здорового» применительно к медицине, которая названа здоровой вследствие того, что она – причина [сохранения] здоровья животного, а также и в определение «здорового» применительно к моче, которая названа здоровой вследствие того, что она [может служить] признаком здоровья животного.

Те же имена, которые прилагаются к Богу метафорически, прилагаются первично скорее к тварям, нежели к Богу, ибо когда они сказываются о Боге, то этим выражают лишь некоторое подобие [Ему] сотворенного. Ведь как о поле говорят порою: «оно смеется», подразумевая, что красота его в цветенья пору подобна соразмерно красоте людской улыбки, так и имя «лев», приписанное Богу, означает: Бог, подобно льву, в деяниях Своих являет силу. Отсюда ясно, что прилагаемые [таким образом] к Богу значения имен определяемы исключительно через сказываемое [ими] о творениях. Но что касается других имен, кои приписываются Богу не в метафорическом смысле, то подобное правило имело бы силу только в том случае, если бы они сказывались о Боге лишь как о причине (каковое мнение высказывали некоторые [богословы]). Но тогда бы [например] «Бог благ» означало бы только, что «Бог – причина блага в сотворенном»; в этом случае [действительно] имя «благо», приписанное Богу, включало бы в свое определение благо сотворенного и, следовательно, имя «благо» скорее прилагалось бы первично к тварям, нежели к Богу. Но, как было показано выше (2), эти имена прилагаются к Богу не только как к причине, но также и по сущности. Ведь такие слова, как «Бог благ» или «[Бог] мудр», выражают не только то, что Он – причина мудрости или блага, но [также и] то, что все это существует в Нем наипревосходнейшим образом. Следовательно, с точки зрения того, что выражается именем, эти имена прилагаются первично [именно] к Богу, а не к тварям, поскольку все [обозначенные ими] совершенства проистекают от Бога к тварям; с точки же зрения возложения имен (именования), они первично прилагаются нами к тварям, ибо вначале мы познаем [и именуем] сотворенное. Таким образом, их модус обозначения относится к тварям, о чем уже было сказано выше (3).

Ответ на возражение 1. Это возражение относится к возложению имен.

Ответ на возражение 2. Подобное правило распространяется на метафорические и подобные им имена, о чем было сказано выше.

Ответ на возражение 3. Это возражение имело бы силу, если бы имена прилагались к Богу только как к причине, но не по сущности, как, например, «здоровое» прилагается к медицине.