Читать онлайн «Жития Святых (все месяцы)». Страница 85

Велика была радость по случаю уничтожения казацкой грабительской шайки милостью Божией и заступлением Пресвятой Богородицы и московских чудотворцев, и молитвами и слезами затворника Иринарха.

С того времени настала на Руси тишина. Старец же Иринарх по-прежнему непрестанно молился и проливал слезы, постился, принимал странных и защищал обидимых от притеснения сильных.

Еще при жизни Бог прославил Своего угодника Иринарха чудесами: его молитвами Бог исцелял больных и бесноватых, чудесную силу имело его благословение для приходивших к нему с верою. Составитель жития Иринарха, ученик его Александр, записал девять чудес Божиих, совершенных молитвами борисоглебского затворника и страдальца при его жизни.

К преподобному Иринарху приходили, или были приводимы больные разными болезнями, особенно же одержимые духом нечистым. Старец молился, заставляя и больных молиться и поститься, возлагал на них свой честный крест, нередко налагал на больных часть своей цепи или приказывал лежать на сих цепях. Иногда издалека от больных посылали к Иринарху за благословением, которое он давал и вместе посылал просфору или крест, которым святили воду и давали ее больным пить. Так преподобный исцелил бесноватого из села Давыдова [6] возложением на него своего креста; другой бесноватый из Вощадиникова [7] был исцелен, когда на буйного ученик Александр возложил старцеву цепь и привел больного к старцу и к образу Пресвятой Богородицы. На заболевшего исступлением ума в Борисоглебском монастыре воеводу, сына боярского Матфея Тихменева, преподобный Иринарх возложил свой крест и привязал к своей цепи, приставив для охраны двух воинов; так больной провел целую ночь, а утром старец послал воеводу в церковь молиться; от литургии больной пришел здоровым, но преподобный заповедал ему всю неделю поститься, ни мяса не есть, ни вина, ни пива не пить. Подобным же образом получил исцеление иступивший из ума в монастыре крестьянин Никифор: старец повелел возложить на него свой крест и привязать цепью к грядке; через час старец снять крест и цепь и приказал больному лечь на свои, где он и спал целую ночь, — встал же совершенно здоровым.

От питья или окропления водою, освященною посланным Иринархом крестом, получили исцеление один боярский сын, по имени Роман, от головной боли, одна крестьянская жена от болезни глаз, одна бесноватая женщина в Угличе, жена одного подьячего в Москве от какой-то тяжкой болезни.

Настало время кончины преподобного Иринарха. Праведный и многострадальный муж призвал учеников своих и сказал им:

— Братья мои и спостники! молю вас: вот ныне я отхожу от жизни сей к Господу Богу моему Иисусу Христу: помолитесь за меня Богу и Пречистой Богородице, дабы по преставлении моем душу мою взяли милостивые ангелы и дабы я избежал сетей вражьих и воздушных мытарств, вашими святыми молитвами, ибо я грешен. Вы же, господа мои, после моей смерти пребудьте в посте и молитве, в трудах в бдении и слезах, а также в любви между собою без ропота, в послушании и повиновении, ибо вы знаете Христову заповедь о блаженствах.

Преподобный проговорил все сии заповеди и дал много других наставлений своим ученикам.

Видя своего учителя при последнем издыхании, ученики его Александр и Корнилий, пришли в великое умиление и в горьких слезах взывали:

— О добрый наш пастырь и учитель! Вот уже ныне видим тебя при последнем издыхании: к кому же прибегнем от кого насладимся учением, кто попечется о наших грешных душах? Но молим тебя, если обретешь благодать перед Богом, по отшествии своем от жизни сей, моли о нас неослабно Бога и Пречистую Богородицу, как угодно будет твоей святыне, ибо тебе известны все наши тайные страдания.

Старец Иринарх сказал ученикам своим:

— Я отхожу от вас телом, а духом с вами буду неразлучно.

И к этому еще прибавил:

— Если кто начнет притеснять сию обитель мою, свыше данную от Бога и искупленную и выпрошенную у игумена и братии, то пусть им судит Бог и Матерь Божия.

Около отходящего находилась и братия монастырская. Дав прощение братии и ученикам о Христе и последнее целование, преподобный стал на молитву, долго молился и тихо отошел к Господу в вечный покой.

Кончина преподобного Иринарха последовала в 1616 году января 13 дня на память святых мучеников Ермила и Стратоника с пятницы на субботу в девятом часу ночи. По благословению и повелению преосвященного митрополита Ростовского и Ярославского Кирилла [8] погребение схимонаха Иринарха совершал Борисоглебский игумен Петр и отец его духовный иеромонах Тихон, диакон Тит и ученики его старцы Александр и Корнилий. По завещанию преподобного Иринарха, гроб его положен в уготованной им самим пещере.

После старца Иринарха осталось праведных «трудов» его: сто сорок два креста медных, семь трудов плечных, железная цепь в двадцать сажен, которую он надевал на шею, железные пута ножные, восемнадцать медных и железных оковцев, которые он носил на руках и на груди, связки, которые носил на поясе, весом в один пуд палка железная, которою он смирял свое тело и прогонял невидимых бесов [9]. В этих «трудах» праведных своих старец Иринарх прожил тридцать восемь лет и четыре месяца, а в мире жил тридцать лет, всего же он прожил шестьдесят восемь лет и четыре месяца.

По преставлении преподобного Иринарха, совершалось много чудес при его гробе. Составитель жития, ученик его Александр записал тринадцать чудесных исцелений от разных недугов особенно же от беснования. На больных обыкновенно возлагали животворящий крест трудов Иринарха, иногда цепь его или другие носившиеся им тяжести. Брали также землю от его гробницы и пили с нее воду. Совершалось немало чудес и впоследствии.

И в настоящее время нередко многие страждущие, во время молебна преподобному Иринарху, надевают на себя те или другие из оставшихся после него тяжестей, веруя в целебную их силу.

В 14-й день января вспоминается двукратное избиение иноков, подвизавшихся в обителях и пещерах горы Синайской [1] и в сопредельной с Синаем прибрежной пустыне Раифе. Первое избиение совершено было в четвертом веке. Оно описано Аммонием, египетским иноком, очевидцем этого события. Аммоний повествует о сем так:

«Однажды, когда я сидел в своей скромной кельи, в стране Александрийской, в месте, называвшемся Каново, у меня явилась мысль пойти в Палестину. Я не мог спокойно смотреть, как христиане терпят нескончаемые страдания от нечестивых мучителей, и Святой отец наш, патриарх Петр [2], вынужден переходить с места на место и скрываться, лишенный возможности твердо управлять своим словесным стадом. Вместе с тем я желал поклониться святым местам в Иерусалиме, по которым ходил Господь наш Иисус Христос, совершая тайну Своего промышления о нас. Придя туда, я глубоко радовался о всех чудных делах Божьих и горячо благодарил милосердного Господа, что Он удостоил меня поклониться святым местам. Потом я отправился с некоторыми иноками в пустыню и, с помощью Божией, достиг чрез восемнадцать дней Синайской горы и поклонился там святым местам. Оставаясь там, я наслаждался общением и беседами с ангелоподобными синайскими отцами и ежедневно, для своей душевной пользы, приходил в кельи каждого из них. У них был такой устав: безмолвными сидели они все дни в своих кельях; вечером же в субботу, при наступлении воскресного дня, все собирались в церковь и вместе совершали всенощное бдение; причастившись по утру, за святой литургией, святых бессмертных Христовых Таин, каждый из них снова уходил в свою келью. Вид их был подобен ангельскому: от сильного воздержания и непрестанного бодрствования, тела их были изнурены, и они жили подобно бесплотным, — не употребляя в пищу ничего такого, что может возбуждать и питать страсти. Они совсем не вкушали ни вина, ни масла, ни хлеба, но довольствовались лишь небольшим количеством фиников или желудей, и только этим поддерживали свою жизнь. Однако для странников имелся иногда у настоятеля и хлеб.

Спустя несколько дней после того, на эту страну внезапно напало множество варваров, называвшихся Влеммианами [3]. Они нещадно избили всех отцов, которых нашли в окрестностях. Мы, жившие близ пирга [4], смутились и встревожились; поспешно собрались мы в укрепленное место, вместе со своим святым отцом настоятелем, по имени Дулой, — ибо он поистине был рабом Христовым, отличавшимся между всеми особенными терпением и кротостью, почему некоторые называли его и Моисеем. Упомянутые варвары избили всех отцов, живших в Хориве [5], в Тефровиле, много святых погубили они в Кидаре, опустошили и прочие окрестности Синайской горы. Подошли они и к нам и, не встречая ниоткуда сопротивления, едва было не погубили нас. Но милосердный Бог, являющий Свою помощь тем, которые призывают Его всем сердцем, ниспослал на вершину горы великий пламень, и мы видели, что вся гора была покрыта дымом, и из нее выходил огонь, поднимавшийся до неба. При виде этого, мы пришли в трепет и едва не умерли от страха. Упав ниц на землю, мы молились Господу, чтобы миновало нас угрожающее нам бедствие. Ужас напал на варваров, когда они увидели огонь, и они тотчас же обратились в бегство, при чем некоторые побросали даже свое оружие и оставили верблюдов, ибо вид этого ужасного огня был для них совершенно невыносим. Мы же благодарили и прославляли Бога, Который не оставляет до конца обращающихся к Нему. После того мы сошли с пирга, и нашли в различных местах убитых мечем тридцать восемь отцов, из которых каждый был убит там, где был захвачен. На телах их было множество разнообразных ран, — и кто мог бы описать образ их мученической смерти? Двое же из них, Исаия и Савва, оставались еще живы, но были весьма изранены и еле дышали. Мы тотчас же с великими слезами похоронили убитых отцов и позаботились о живых. Да и кто бы мог быть настолько жестоким и немилосердным, чтобы не оплакивать горько столь многих и таковых отцов, — мужей праведных и святых, жалостным образом распростертых на земле? У одного голова была отрублена совсем, у другого держалась только на коже с одной стороны; один был перерублен пополам, у другого отсечены руки и ноги, у одного выколоты глаза, другой с головы до ног рассечен надвое. Да и кто мог бы описать подробно все, что мы видели, убирая и погребая тела святых? Двое еще живых братьев лежали, тяжко страдая. Один из них, по имени Исаия, умер во втором часу ночи, другой же — Савва оставался жив, и была надежда на его выздоровление, ибо раны его были не особенно тяжелыми. Он благодарил Бога за свои страдания, но скорбел, что не удостоился умереть вместе со святыми отцами и с плачем говорил: