Читать онлайн «Жития Святых (все месяцы)». Страница 369

— Не рассуждайте много, — проговорил воевода, — и оставьте свое лжесловесие, а наутро будьте готовы принести жертвы богам.

И, сказавши это, Агриколай велел заключить их в темницу. Введенные туда, святые воины, молитвенно преклонивши колена, воззвали к Богу:

— Изми нас, Господи, от искушений и от соблазнов людей беззаконных.

Вечером же они начали петь псалом:

— «Живущий под кровом Всевышнего под сенью Всемогущего покоится» (Пс.90).

Пропев псалом до конца, святые воины вознесли молитву ко Господу; по молитве же они опять занялись псалмопением и так пробыли без сна до полуночи. Руководителем в пении был святой Кирион, — он провозглашал стихи, а святые Кандид и Домн с прочими повторяли за ним. В полунощи же святые воины услышали голос явившегося им Господа:

— Добр есть начаток изволения вашего, но претерпевший до конца, спасется (Мф.10:22).

Этот голос Господа все они слышали и были объяты ужасом, но страх их растворялся неземною радостью. И не спали они до утра.

На утро Агриколай, собрав к себе своих друзей и советников, приказал привести из темницы святую сорокочисленную дружину воинов и обратился к ним с такою коварною речью:

— Что скажу вам, то скажу не льстиво и не ложно, но по самой истине: много воинов у нашего царя, но все они не могут равняться с вами ни мудростью, ни мужеством, ни красотою, и моим расположением не пользуются они столько, сколько вы; так не делайте же того, чтобы моя любовь к вам превратилась в ненависть; в ваших руках, и от вас же зависит — или сохранить мою любовь к вам, или навлечь на себя мою ненависть.

Святой Кандид на это ответил:

— Жестокий ты льстец, Агриколай! — Имя твое [4] согласуется с твоим нравом.

Воевода повторил:

— Не сказал ли я вам, что в вашей власти — или сохранить мою любовь или возбудить к себе мою ненависть?

Святой Кандид сказал:

— Так как любовь твоя или ненависть к нам зависит, как ты сам говоришь, от нас, то мы избираем ненависть, ибо и мы тебя ненавидим и только у Бога нашего милости и ищем; ты же, свирепый и жестокий человек и враг Бога нашего, не люби нас, будучи беззаконен и завистлив, — тьмою заблуждения объятый и звериным нравом оправдывающий свое лютое имя.

Приведенный в ярость таким дерзновенным ответом святого, воевода, скрежеща зубами как лев, приказал наложить оковы на святых воинов и заключить их в темницу; но святой Кирион сказал ему:

— Ты не имеешь от царя власти мучить нас, а можешь только допрашивать нас [5].

Испугавшись такого вразумления, сделанного святым воином, Агриколай приказал без грубых насилий отвести их и посадить в темницу и не налагать на них оков; только темничному стражу велел он стеречь их крепко. В то время воевода ожидал прибытия Лисия — князя, имевшего большие полномочия.

Пребывая в темнице, святые воины дни и ночи проводили в молитве и пении псалмов и слушании наставлений святого Кириона.

— По устроению Божию, — между прочим говорил он, — мы, братья, сдружились во временной и суетной военной службе, но постараемся не разлучаться и во веки; как доселе жили мы единодушно и единомысленно, так и подвиг мученичества совершим нераздельно: как угодны мы были царю смертному, так постараемся быть достолюбезны и бессмертному Царю, Христу Богу.

По прошествии семи дней, в которые святые воины содержались в темнице, прибыл в ту страну Лисий князь и, по прибытии в Севастию, немедленно обратил внимание на доблестных воинов: на другой же день, явившись вместе с воеводою Агриколаем в судилище, он приказал привести святую четыредесятницу воинов на истязание. На пути к этому неправедному судилищу блаженный Кирион так увещевал своих содружинников:

— Не убоимся, братия! — разве не помогал нам Бог в сражениях, когда мы призывали Его и одолевали врагов наших. Вспомните: как однажды случилось нам участвовать в великой брани, когда все соратники полков наших предались бегству и среди врагов остались только мы одни — сорок; вознесли мы тогда к Богу слезную молитву и Его помощью одних побили, других — раненых — прогнали, и при всем множестве противников и при всей жестокости сражения ни один из нас не был ранен. Ныне же три врага ополчились на нас — сатана, Лисий и Агриколай воевода, а лучше сказать: один враг воздвигает на нас брань, — враг невидимый; и ужели он победит нашу сорокочисленную дружину? — да не будет сего!.. Нам нужно и теперь поступить так же, как поступали мы всегда: обратимся с тёплою молитвою к Богу! — и Он поможет нам, — и нам не причинят вреда ни узы, ни муки. У нас было всегда правилом, вступая в сражение, петь псалом: «Боже! именем Твоим спаси меня, и силою Твоею суди меня, Боже! услышь молитву мою, внемли словам уст моих» (Пс. 53:3), сотворим же, братия-соратники, то же и ныне! — и Бог услышит нас и поможет нам.

И пели святые воины псалом этот во весь путь от темницы до места судилища. На такое зрелище собрался народ всего города.

Предстала сорокочисленная дружина на суд пред Лисием и Агриколаем. Лисий князь, взглянув на святых воинов, сказал:

— Думаю, что эти мужи желают и заслуживают высших чинов.

Потом обратился к ним с такою речью:

— И почести и дары, больше других, вы получите от меня, только покоритесь царскому повелению — принесите жертвы богам. Предоставляется вам свободно избрать одно из двух: или поклониться богам и удостоиться больших наград и почестей, или же, в случае отказа вашего исполнить то, тотчас лишиться воинского звания и подвергнуться мучениям.

На это святой Кандид ответил:

— Возьми от нас не только воинское звание, но и самые тела наши, ибо для нас нет ничего дороже и ничего почётнее Христа Бога нашего.

Тогда надменный князь велел бить святых камнями по устам; святой же Кандид при этом заметил:

— Князь тьмы и рачитель беззакония — начни сам творить то и увидишь отмщение.

Вскипев гневом и скрежеща зубами воевода сказал:

— Злые слуги! — что так нескоро исполняете приказание князя.

Слуги взялись за камни, но когда стали бросать их, то удары наносили не святым, а взаимно себе самим, — друг друга поражали. Видя это, святые мученики еще более укрепились в дерзновении о Господе. Раздраженный князь Лисий сам схватил камень и бросил в одного из святых, но камень этот ударил в лицо Агриколая и сокрушил ему уста. Тогда святой Кирион сказал:

— Борющиеся с нами враги наши изнемогли и посрамились; воистину «меч их войдет в их же сердце, и луки их сокрушатся» (Пс. 36:15).

Воевода же сокрушенными устами произнес:

— Клянусь богами, — им помогает какая-то волшебная сила!

Святой Домн на это ответил:

— А я именем Христа удостоверяю, что не волшебство, а Бог нам помогает и Его сила ваши бесстыдные лица, возглаголавшие неправду на Сына Его, покрыла позором. Не стыдно ли тебе, безумный, чуждый истины, диавольской же преисподней тьмы исполненный, сеятель соблазнов! — Ты, Агриколай, голова злобы диавола, а князь, которой с тобою, хвост его ярости; оба же вы — слуги сатаны. Но если вы еще не уверились в присущей нам силе Божией по началу мучений, которым подвергли нас, то начните другие мучения.

Нашлись, было, среди слуг желающие поддержать посрамленных своих начальников:

— Обезумевшие враги богов наших, — говорили они святым мученикам, — почему вы не хотите принести жертвы им?

Святой Кирион им отвечал:

— Мы Единого Бога почитаем и Иисуса Христа Сына Его и Святого Духа и тщимся дерзновенно совершить наш подвиг, чтобы, победивши вашу лесть, восприять венцы бессмертной жизни.

И повелел князь Лисий опять отвести святых ратоборцев в темницу, чтобы подумать о том, как поступить с ними.

Заключенные в темнице святые воины занялись псалмопением: «К Тебе возвожу очи мои, Живущий на небесах! Вот, как очи рабов обращены на руку господ их, как очи рабы — на руку госпожи ее, так очи наши — к Господу, Богу нашему, доколе Он помилует нас» (Псал. 122:1–2).

И после молитвы они вторично сподобились ободрения свыше: в шестом часу ночи они услышали голос явившегося Господа:

— «Верующий в Меня, если и умрет, оживет» (Иоан. 11:25). Дерзайте и не бойтесь мук маловременных, вскоре бо прейдут; мало потерпите, законно постраждите, да венцы приимете.

Укрепленные таковым утешением от Христа Бога, святые воины проводили ту ночь веселясь духом.

На следующий день святые ратоборцы опять приведены были к нечестивым судьям и снова, не колеблясь, объявили:

— Делайте с нами, что хотите; мы — христиане и поклониться идолам не согласны.

В это время подле Агриколая виден был, в образе человека держащего в правой руке меч, а в левой — змию, диавол, нашептывавший воеводе: