Читать онлайн «Жития Святых (все месяцы)». Страница 251

Господин же мой, воин Христов Феодор, сказал мне тихим голосом:

— Уар, не оставляй службы своей и не переставай смотреть на мои страдания; опиши их, опиши и кончину мою и пометь день ее.

Потом, взывая ко Господу, святой сказал:

— Господи, Ты мне еще прежде сказал: Я с тобою. Почему же теперь Ты оставил меня? Смотри, Господи, как дикие звери из-за Тебя всего меня истерзали: зеницы очей моих пробиты, тело мое раздробляется от ран, лицо уязвляется, зубы сокрушаются; одни только нагие кости висят на кресте; помяни же меня, Господи, претерпевающего ради Тебя крест: из-за Тебя я перенес и железо, и огонь, и гвозди; ныне же приими дух мой, ибо я уже отхожу из сей жизни.

Действительно, все тело Феодора было истерзано.

Ликиний, думая, что мученик скончался, оставил его висящим на кресте. Но вот, в первую ночную стражу, Ангел Господень снял святого мученика с креста и сотворил его целым и здравым, каким он был и прежде; приветствуя его, Ангел сказал ему:

— Радуйся и укрепляйся благодатью Господа нашего Иисуса Христа, вот — Господь с тобою; зачем ты сказал, что Он оставил тебя? Итак, соверши до конца подвиг твой, и ты прийдешь ко Господу приять уготованный тебе венец бессмертия.

Сказав это святому мученику, Ангел стал невидим. После этого святой мученик Феодор, благодаря Бога, начал так воспевать: «Буду превозносить Тебя, Боже мой, Царь <мой>, и благословлять имя Твое во веки и веки» (Пс.144:1).

А нечестивой Ликиний, еще до рассвета, послал двух своих сотников, Антиоха и Патрикия, приказав им:

— Идите и принесите мне тело умершего в страданиях Феодора: я положу его в оловянный ящик и брошу в глубину морскую, чтобы как-нибудь не взяли его безумные христиане.

Когда они пошли и приблизились к месту, где был распят Феодор, они увидели крест, распятого же на нем мученика не было. И сказал Антиох Патрикию:

— Правду говорят галилеяне [14], что их Христос восстал из мертвых. Он-то, как я думаю, воскресил и раба Своего Феодора.

В это время Патрикий, подойдя поближе ко кресту, увидел святого Феодора сидящим на земле и восхваляющим Господа. Тогда Патрикий громко воскликнул:

— Велик Бог христиан, и нет другого бога, кроме Его!

После этого оба сотника, подойдя к святому, сказали:

— Умоляем тебя, мученик Христов, приими нас, ибо с сего часа и мы христиане.

И уверовали во Христа в тот день оба эти сотника и с ними семьдесят воинов.

Ликиний, узнав об этом, послал наместника своего Сикста и с ним триста воинов, чтобы он убил всех уверовавших во Христа.

Когда эти воины пришли и увидели, какие чудеса силою Христовою совершал святой Феодор, тотчас же уверовали в Господа нашего Иисуса Христа. И стеклось на это место бесчисленное множество народа и все взывали:

— Един есть Бог, Бог христиан, и нет иного бога, кроме Него!

И еще:

— Кто такой мучитель Ликиний? Побьем его камнями! для нас один Бог и царь — Христос, проповедуемый Феодором!

И поднялся в народе шум и мятеж, и даже началось кровопролитие.

Некий воин, по имени Леандр, с обнаженным мечем прибежал на это место и устремился на Феодора, желая его ударить мечем. Сикст же, царский наместник, удержав его, вырвал у него из рук меч и рассёк его. А другой воин, по имени Мирпос, родом угрин [15], бросившись на наместника царского Сикста, убил его.

Святой Феодор, желая успокоить народный мятеж, громко сказал:

— Перестаньте, возлюбленные! Господь мой Иисус Христос, вися на кресте, удерживал Ангелов, дабы они не сотворили отмщения роду человеческому.

После того как мученик Феодор поговорил так с народом, умоляя и увещевая народ, — шум и народное смятение прекратились.

В это время святой мученик шел мимо темницы, и за ним следовал весь народ и воины; сидевшие же в темницах узники взывали громко к святому:

— Помилуй нас, раб Бога Вышнего!

Святой словом своим освободил их от уз, отворил темничные двери и сказал им:

— Идите с миром, мужи, и вспоминайте обо мне.

И собрался весь город, и все отвергались от идолопоклонства и прославляли Христа — Единого Бога.

В это время недужные исцелялись, бесы же из людей изгонялись. Кого только ни прикасался святой рукою своею, или кто даже только прикасался к одежде его, тот тотчас же получал исцеление.

Тогда один из приближенных Ликиния, видя, что творится, пошел к нему и сказал:

— Весь город, оставив богов, по учению и волхвованию Феодора, уверовал во Христа.

Царь, исполнившись ярости, немедленно же послал воина обезглавить святого Феодора. Народ же, увидев этого воина, снова поднял шум и мятеж: восстав против Ликиния, они хотели убить его слугу. Тогда святой стал увещевать народ оставить это намерение. Он сказал:

— Братия и отцы! Не воздвигайте мятежа против Ликиния: ведь он слуга отца своего диавола, а мне теперь подобает отойти ко Господу моему Иисусу Христу.

Сказав это, он начал молиться Богу и после довольно продолжительный молитвы, благословил народ.

Потом, ознаменовав себя крестным знамением, он сказал рабу своему Уару:

— Чадо мое, Уар, позаботься описать день моей кончины, а тело мое погреби в Евхаитах, в имении моих родителей; когда же и ты будешь приближаться к смерти, завещай похоронить себя по левую сторону меня.

Потом мученик Христов снова помолился и, наконец, произнеся слово: «аминь», преклонил под меч свою честную и святую главу и был усекнут.

Это совершилось в 8 день месяца февраля, в субботу, в третий час дня [16].

По усечении весь народ оказал мученику великую почесть: взяв свечи и кадила, христиане положили тело его на нарочитом месте, а потом восьмого июня оно было с великим торжеством перенесено в Евхаиты, и совершались там бесчисленные чудеса, во славу Христа Бога, — Ему же со Отцом и Святым Духом, честь и поклонение во веки. Аминь.

Воинствословием истинным страстотерпче, небеснаго Царя воевода предобрый был еси Феодоре: оружиями бо веры ополчился еси мудренно, и победил еси демонов полки, и победоносный явился еси страдалец. Темже тя верою присно ублажаем.

Мужеством души в веру оболкийся, и глагол Божий аки копие в руку взем, врага победил еси, мучеников превелий Феодоре. С ними Христу Богу моляся не престай о всех нас.

Как радостный благовест раздался для иудеев, находившихся в плену вавилонском, указ персидского царя Кира об освобождении [1]; и те из них, которые томились в неволе на чужбине, как «во тьме и тени смертной, окованные скорбью» (Пс.106:10), поспешили в землю отцов своих. Взяв с собою священные сосуды, захваченные Навуходоносором при разрушении Иерусалима (1 Ездр.1:7–8), переселенцы, под предводительством князя Зоровавеля, происходившего из царского дома Давидова (1 Ездр.1:8; 2:2; 1 Пар.3:19; 9–17), возвратились на родину. В седьмой месяц по возвращении они возобновили из груды развалин жертвенник (1 Ездр.3:1–6), а затем приступили к восстановлению разрушенного храма. Во второй месяц второго года была произведена по уставу Давида закладка нового храма, и весь народ восклицал громогласно, славя Господа за то, что положено основание дома Господня (1 Ездр.3:11); многие же старцы, видевшие прежний храм, не могли удержаться от слёз, зная, что при бедности возвратившихся, второй храм далеко не может быть так великолепен; они плакали громко, примешивая рыдания к восклицаниям радости (1 Ездр.3:12–13). Но самая постройка храма, несмотря на щедрый приток пожертвований в первое время, шла чрезвычайно медленно. Страна была неспокойна; всюду рыскали разбойники, и невозможно было вести правильных посевов и уборки хлеба; тяжелое бремя правления персидских чиновников (Неем.9:36–37), частые засухи, голод (Агг.1:6, 10–11) истощили народ. К этому присоединилась вражда с самарянами [2]. Имея свое святилище на горе Гаризим и считая Палестину уже своим владением, они крайне враждебно относились к евреям, особенно после того как последние отвергли их предложение об участии в постройке храма; разными наветами перед персидским правительством самаряне добились остановки работ почти на пятнадцать лет [3].

Эти препятствия ослабили благочестивую ревность иудеев к восстановлению народный святыни; для поднятия религиозного чувства избранного народа нужны были особенно сильные духом мужи; таких мужей Господь и воздвиг в лице Своих пророков Аггея [4] и Захарии, о котором нам предстоит слово.