Читать онлайн «Человеческий цикл». Страница 55

Но если и равенство, и свобода исчезают из сферы человеческой жизни, остается только один элемент демократического триединства, — братство, или, как теперь говорят, товарищество, — который имеет шанс сохраниться как часть социального базиса. Так получается потому, что этот элемент, похоже, лучше согласуется с духом коллек-тивизма; соответственно, мы видим, что идея братства, если не фактическое его установление, по-прежнему поддерживается новыми социальными системами — даже теми, которые отвергли и свободу, и равенство как пагубные демократические химеры. Но товарищество без свободы и равенства не может быть ни чем иным, как просто объ-единением на равном основании всех — индивидов, социальных классов, гильдий, синдикатов, советов или любых других единиц — в общем служении жизни нации под полным контролем коллективистского Государства. Единственной оставшейся в конце концов свободой будет «свобода» служить обществу под строгим управлением государственной власти; единственным равенством будет объединение всех равных членов общества в спартанском или римском духе гражданского служения, где у всех будет, вероятно, равное социальное положение и, по крайней мере теоретически, равные обязанности; единственным братством будет чувство товарищества в преданном служении организованному социальному «Я» Государству. В действительности демократическое триединство, лишенное своей божественности, постепенно исчезнет из жизни; коллективистский идеал прекрасно может обойтись без свободы, равенства и братства, поскольку ни один из этих трех элементов не свойствен его природе и самой его сущности.

На самом деле это уже дух, социальный разум или, скорее, социальное евангелие тоталитаризма, мощная волна которого грозит затопить Европу и не только Европу. Действительно, тоталитаризм того или иного рода является, по-видимому, естественной, почти неизбежной участью (или во всяком случае самым крайним и наиболее полным проявлением) Социализма, или, вообще говоря, коллективистской идеи и импульса. Ибо сущность Социализма, оправдывающий его идеал — это управление всей жизнью общества и жесткая ее организация в целом и в частностях посредством сознательного разума и сознательной воли общества во имя блага и общих интересов всех людей, уничтожающие эксплуатацию индивида или класса, исключающие внутреннюю конкуренцию, случайный беспорядок и бессмысленную трату сил, укрепляющие и совершенствующие всеобщее согласие, предоставляющие всем возможность максимально эффективной деятельности и безбедной жизни. Если подобную деятельность общества лучше обеспечивает демократическое правление и демократическая государственная структура, как считали сначала, значит, люди выберут именно их, результатом чего явится Социалистическая Демократия. Этот идеал по-прежнемугосподствует в Северной Европе, у него еще остается шанс доказать, что успешная коллективистская рационализация общественной жизни вполне возможна. Если же выясняется, что этой цели лучше служат недемократическое правление и недемократическая государственная структура, то демократический идеал как таковой не представляет собой ничего священного и неприкосновенного для коллективистского ума; он может быть выброшен на свалку вслед за многими другими изжившими себя святынями. Так русский коммунизм с презрением отверг демократическую свободу и попытался временно заменить демократические органы правления новой властью Советов, но он сохранил идеал всеобщего пролетарского равенства в бесклассовом обществе. Сутью русского Коммунизма по-прежнему остается жесткий тоталитаризм на основе «диктатуры пролетариата», что на деле означает диктатуру Коммунистической партии, осуществляемую во имя или в интересах пролетариата. Непролетарский тоталитаризм идет дальше и отвергает демократическое равенство — так же, как и демократиче-скую свободу; он сохраняет классы — вероятно, лишь временно только как средство функционирования общества, а не как ступени социальной лестницы или общественной иерархии. Рационализация жизни более не является целью; на смену ей приходит революционный мистицизм, который, похоже, отражает современную тенденцию Духа Времени.

Этот симптом может иметь большое значение. В России марксист-ское учение о Социализме превратилось почти в евангелие. Будучи изначально рационалистическим учением, разработанным мыслителем-логиком, открывателем и систематизатором идей, оно — в силу особого склада русского ума превратилось в нечто вроде общественной религии, коллективистскую mystique, незыблемый свод доктрин, любое отрицание которого или отступление от которого рассматривается как наказуемая ересь; социальный культ, установленный нетерпимым благочестием и энтузиазмом обращенных. В фашистских странах отход от Рационализма носит явный и открытый характер; его место занял поверхностный витальный субъективизм, и вожди и пророки проповедуют и насильственно проводят в жизнь свою тоталитарную mystique во имя души нации, ее самовыражения и проявления. Сущес-твенные признаки социального строя в России и фашистских странах одинаковы, так что стороннему наблюдателю их смертельный антагонизм представляется кровной враждой родных братьев, оспарива-ющих наследство своих убитых родителей — Демократии и Века Разума. Единоличную власть над жизнью общества захватывает главный индивид, вождь-фюрер, дуче, диктатор, предводитель активного мень-шинства, нацистской, фашистской или коммунистической партии, при поддержке военизированных сил сторонников; происходит ускоренная кристаллизация социальной, экономической, политической жизни людей в новую жесткую структуру, находящуюся во всех своих частях под эффективным контролем; мысль, образование, самовыражение и деятельность людей насильно заключаются в установленную жесткую форму, застывшую систему идей и жизненных мотивов, а любое противодействие или инакомыслие подавляется яростно, безжалостно, зачастую с кровопролитием; на всю общественную жизнь оказывается тотальное, беспрецедентное давление, направленное на достижение максимальной эффективности и полного единогласия мыслей, слов, чувств и жизней всех людей.

Если эта тенденция распространится повсеместно, наступит конец Века Разума, произойдет самоубийство или свершится казнь — путем обезглавливания или удушения, peine forte et dure — ментального существа в человеке, стремящегося к умственному и интеллектуальному расширению. Разум не может выполнять свою работу, действовать или управлять, если человеческому уму отказано в свободе мыслить или свободе претворять свою мысль в жизнь через действие. Но на смену ему не придет век субъективизма; ибо становление субъективизма тоже невозможно без гибкости ума, без роста самопознания, без свободы движения, развития, совершенствования, изменения. Все это приведет, скорее всего, к созданию сумрачной «Ничейной Земли», где разные виды туманного мистицизма — материалистического, витального или смешанного спорят и бьются за власть над человеческой жизнью. Но это не есть неизбежный исход; в общественной жизни по-прежнему царит хаос и беспорядок, и все находится в состоянии неустойчивого равновесия. Возможно, тоталитарный мистицизм не сумеет осуществить свою угрозу и восторжествовать во всем мире, возможно, ему даже не суждена долгая жизнь. Возможно, на Земле останутся места, где по-прежнему сохранится рациональный идеализм. Ужасное давление, оказываемое ныне на ум и жизнь наций, может привести к взрыву изнутри или же, выполнив свое прямое назначение, может ослабеть и с наступлением более спокойных времен уступить место большей свободе, которая вновь направит человеческий ум или душу по более естественной линии прогресса и предоставит более широкие возможности для реализации их импульса саморазвития.

В этом случае человечество может продолжить и завершить свое движение по кривой Века Разума, которому ныне грозит опасность резко прерваться; субъективный ум и внутренняя жизнь человека — избежав преждевременного обращения к любой широкомасштабной внешней деятельности до того, как они осознают себя, — могут получить время и свободу развиваться, искать свою собственную истину, свой собственный путь и так подготовиться к выходу на новый виток цикла социальной эволюции там, где Век Разума естественным образом завершается в ходе своей нормальной эволюции и подготавливает пути для пришествия более высокого духа.

Рациональная коллективистская идея общества с первого взгляда кажется очень привлекательной. За ней кроется та великая истина, что каждое общество представляет собой коллективное существо — и в нем, и посредством него живет индивид, который обязан обществу всем, что он может ему дать. Более того, только через отношения с обществом, через гармонию с этим более великим коллективным «я» индивид может найти полное применение многим своим развитым или развивающимся способностям и силам. Поскольку общество есть коллективное существо, то естественно предположить, что оно должно обладать присущими ему коллективным разумом и коллективной волей, которые должны постепенно обретать все более верное выражение и применение, коль скоро обществу даны сознательные и эффективные средства организованного самовыражения и осуществления. И этим коллективным воле и разуму (поскольку согласно первоначальной идее они представляют в равной степени волю и разум каждого) люди естественным образом могут доверить поиск и создание собственного блага общества, ибо правящий индивид и класс всегда будут склонны узурпировать свою власть для достижения совершенно других целей. Правильная организация общественной жизни на основе равенства и товарищества должна дать каждому человеку надлежащее положение в обществе, возможность полного образования и развития во имя общих целей, обеспечить ему соответствующую долю труда, досуга и вознаграждения, верно определить значимость его жизни в отношении к коллективному существу, обществу. Более того, это будут поло-жение, доля участия и значимость, определяемые соображениями индивидуального и коллективного блага, а не та преувеличенная или заниженная значимость, которая придается жизни человека случайно в силу его происхождения или судьбы, покупается богатством или добывается в ходе мучительной и изнурительной борьбы. И, конечно, эффективность внешней деятельности общества, интенсивность его размеренной, упорядоченной и экономической жизни, его способность к производству и установлению всеобщего благосостояния должны чрезвычайно возрасти в хорошо организованном и централизованном Государстве, как показало даже весьма несовершенное развитие коллективной деятельности в недавнем прошлом.