Читать онлайн «Человеческий цикл». Страница 44

Давайте тогда рассмотрим этот витальный инстинкт и жизненный динамизм как таковой, а не просто как основание для этического или религиозного развития, и посмотрим, действительно ли он по природе своей противоречит Божественному. Мы можем сразу увидеть, что описанное нами представляет низшие части витального существа — инфрарациональные, инстинктивные; этот примитивный характер, присущий витальному существу на начальной стадии развития, сохраняется даже тогда, когда оно начинает постепенно подчиняться воспитующему влиянию просвещающего разума. Очевидно, что это и есть земная жизнь в ее природной форме — грубая, приземленная, зачастую отвратительная и безобразная, полная грубых ошибок и резких диссонансов; но то же можно сказать об инфрарациональном плане этики, эстетики и религии. Она действительно куда труднее поддается преобразованию, чем эти последние, более основательно и упрямо противится переводу на высшие планы, поскольку жизнь есть изначальная сфера деятельности инфрарационального, это первое выявление из Бессознательного того сознания, которое на шкале планов сознания следует непосредственно за Бессознательным. Но все же, если оценивать ее по справедливости, в ней тоже есть свои драгоценные элементы силы, красоты, благородства, добра, жертвенности, поклонения, божественности; в ней тоже есть высочайшие божества, скрывающиеся за масками, но не теряющие при этом своего великолепия. До недавних пор и даже сейчас разум, в одеянии уже не философии, но науки, настойчиво предлагал и предлагает взять и усовершенствовать всю эту физиче-скую и витальную жизнь одной лишь силой рационализма — через знание законов Природы, социологии, физиологии, биологии и здо-ровья, через коллективизм, государственное образование, внедрение новых психологических концепций и ряд прочих подобных средств. Все это хорошо до некоторой степени и в известных пределах, но этого недостаточно для подлинного успеха. Древний разум, усилия которого вылились в форму высокой идеалистической, рационалистичес-кой, эстетической, этической и религиозной культуры, добился лишь несовершенной дисциплины витального человека и его инстинктов — тогда как зачастую за внешним лоском, блеском, красивым фасадом и показными манерами скрывался первобытный неотесанный дикарь. Современный разум, пытающийся добиться всестороннего, основательного, эффективного рационального и утилитарного просвещения и организации человека и его жизни, преуспел в этом ничуть не больше, несмотря на свои решительные, но всегда невыполнимые обещания достичь более совершенных результатов в будущем. Эти попытки и не могут увенчаться настоящим успехом, если наша теория жизни верна, если эта огромная масса витальной энергии сама в себе содержит непроявленное супрарациональное, если за ее хаотичными импульсами скрывается (а в этом случае неизбежно скрывается) инстинктивное стремление к чему-то божественному, абсолютному и бесконечному. Здесь также разум должен быть превзойден или должен сам превзойти себя и стать переходом к Божественному.

Первый признак нисхождения супрарационального в какую-то часть нашего существа — это формирование абсолютных идеалов; и поскольку жизнь есть Существо и Сила, а божественное состояние бытия есть единство, а Божественное в аспекте силы есть Бог как Сила овладевающая, значит, абсолютные витальные идеалы должны иметь такую же природу. В этих идеалах нигде нет недостатка. Если мы возь-мем семейную и социальную жизнь человека, то найдем там несколько разных намеков на них; но нам нужно обратить внимание (сколь бы несовершенные и неясные формы ни принимали эти идеалы в наше время) только на усилия любви прийти к самопостижению, на ее стремление достичь своего абсолюта — абсолютной любви мужчины и женщины, абсолютной материнской, отцовской, сыновней, дочерней или братской любви, любви дружеской и товарищеской, любви к родине, любви к человечеству. Эти идеалы, которые с таким постоянством во все века воспевали поэты, являются не просто красивыми словами и иллюзией, как бы ни противоречили им с виду эгоизм и дисгармония нашей инстинктивной, инфрарациональной жизни. Всегда отмеченные несовершенством или встречающие противодействие витальных импульсов, они все равно остаются божественными возможностями и могут стать первым нашим средством для достижения духовного единства человека с человеком. Некоторые религиозные учения поняли эту истину, смело приняли эти идеалы любви и применили их к сфере отношений человеческой души с Богом. В процессе обращения, высвобожденные из своих нынешних социальных и материальных форм и возвышенные, они могут стать для нас не жалкими земными отношениями, какими являются ныне, но глубокими, прекрасными и восхитительными проявлениями Бога в человеке, реализующем себя в жизни. Все экономическое развитие самой жизни в конечном счете предстает как попытка избавиться от животного убожества и скудости, которые являются следствием нищеты, и дать человеку божественную свободу и досуг, достойный богов. Эта попытка, безусловно, реализуется неверным путем, сопряженным со многими отвратительными обстоятельствами, но тем не менее за ней смутно просматривается идеал. Сама политика, эта явная игра противоборствующих интересов, по-строенная на обмане и шарлатанстве, может быть широким полем для абсолютного идеализма. А патриотизм? — если говорить не об инстинктах, зачастую безобразных, из которых он исходит и которым упорно следует до сих пор, но о тех его сторонах, которые заключаются в поклонении, самоотдаче, дисциплине, самопожертвовании? Великие политические идеалы человека — монархия, аристократия, демократия, взятые отдельно от эгоизма, которому они служат, и от рациональных и практических оправданий, которые берут на вооружение, — имели в своей основе совершенный идеал, некий проблеск абсолютной истины и учили преданности, верности, готовности отказаться от всего личного ради идеи, которая внушала людям готовность страдать и умереть за нее. Война и борьба служили школами героизма; они сохранили героическое в человеке, они создали ks.atriyaРh. tyaktajivitaРh., если применить выражение из санскритской эпической поэмы, сильных и мужественных людей, которые отказались от земной жизни ради дела; ибо без героизма человек не может развиться в Божество. Смелость, энергия и сила значатся среди самых главных принципов божественной природы в действии. Вся эта грандиозная витальная, политическая, экономическая жизнь человека со своими двумя движущими силами, соревновательной и кооперативной, слепо движется к некой реализации силы и единства — а следовательно, в двух божественных направлениях. Ибо Божественное в жизни есть Сила, обладающая властью над собой, но также и властью над Его миром, и человек и человечество также стремятся обрести власть над своим миром и своей средой существования. Опять-таки, в Божественном осуществлении есть и должно быть единство, и идеал человеческого единства тоже начинает вырисовываться вдали, пусть еще смутно. Нации, явля-ющиеся соревновательными единицами, порой чувствуют, правда, еще слабо, потребность слиться в более великой объединенной жизни человеческой расы.

Несомненно, все эти процессы происходят на низшем полурациональном-полуинфрарациональном уровне, хотя и озаренном слабыми проблесками света свыше, но пока это еще грубое, примитивное движение, не сознающее собственной сути и руководствующееся маловозвышенными мотивами. Все формируется крайне несовершенно, в хаотичной борьбе жизненных сил и под влиянием идей, которые представляют собой смутные проблески интеллекта; предлагаемые же средства слишком механистичны, а цели слишком материальны т. е. не принимается во внимание та истина, что во внешней жизни результат может прочно закрепиться только в том случае, если он опирается на внутреннюю реальность. Но так развивалась жизнь в прошлом и именно так должна развиваться на первых порах. Поначалу жизнь формируется вокруг эгоистического мотива, а присущий эго инстинкт расширения является первым средством установления контактов между людьми; борьба за право владения была первым грубым средством объединения людей — агрессивное самоутверждение малого «я» стало первым шагом к развитию более широкого «я». Таким образом, все было полуупорядоченной-полухаотичной борьбой за существование, скорректированной потребностью и инстинктом объединения, борьбой отдельных индивидов, кланов, племен, партий, наций, идей, цивилизаций, культур, идеалов, религий, которые все самоутверждались, все вынужденно вступали в контакты, связи и противоборство друг с другом. Ибо, кроме того, что Природа налагает на человека эго как покров, под которым она подготавливает индивидуальное проявление духа, она вкладывает в эго и импульс к развитию, принуждая его расти в существе до тех пор, пока оно в конце концов не расширится или не растворится в более широком «я», в котором обретет себя и гармонию с собой, охватит все своим сознанием, станет единым со всем остальным существованием. Содействуя этому росту, Жизнь-Природа формирует в себе инстинкты и импульсы, которые способствуют расширению, превосхождению и даже уничтожению эго, борются с более слабыми самоутверждающимися инстинктами и импульсами и корректируют их. В человека как свое орудие она вкладывает инстинкты любви, сострадания, самоотречения, самоуничижения, самопожертвования, альтруизма, стремление к универсальности ума, сердца и жизни, первые неясные тенденции к единомыслию, которое еще не нашло в полной мере собственный свой истинный свет и свою движущую силу. Из-за подобной неясности эти силы, не способные утвердить свой абсолют, главенствовать или подчинять своему влиянию, вынужденные идти на компромисс с требованиями эго и даже превращаться в некую форму эгоизма, оказываются также не в состоянии привнести гармонию в жизнь и преобразовать ее. Похоже, вместо мира они приносят меч; ибо из-за них увеличиваются напряженность борьбы и количество непримиренных сил, идей, импульсов, для которых индивидуаль-ное сознание и коллективная жизнь являются полем боя. Идеальный и практический разум человека старается найти среди всего этого верный закон жизни и действия; в процессе регулирования и приспособления, отбора и сортировки или в согласии с некими избранными идеями или силами он силится привести вещи в гармонию, сознательно прийти к тому, чего Природа достигла в своих животных видах путем естественного отбора и инстинктивной деятельности — автоматически упорядоченных и твердо установленных форм и норм их существования. Но любая система, структура, установленная разумом, всегда частична, не надежна и временна. Ее равновесие нарушается под воздействием притяжения снизу и притяжения сверху. Ибо те силы, которые жизнь формирует, содействуя нашему росту к более широкому «я», более великому существованию, уже являются отражениями чего-то, находящегося за пределами разума, семенами духовного, абсолютного. Бесконечное оказывает на человеческую жизнь воздействие, которое не позволит ей слишком долго задерживаться на какой-либо стадии развития — по крайней мере пока она не преобразуется в некое бытие, в котором превзойдет и осуществит саму себя.