Читать онлайн «Тайный код китайского кунфу». Страница 95

И все же была категория людей, которые несомненно владели всеми видами ведения боя и методиками подготовки в ушу. Мастерски продуманная методика воспитания бойцов в монастырях позволяла стать истинными гаошоу в боевых искусствах. Цель жизни усэна — воспитание собственного духовного потенциала, самореализация через боевые искусства. Считалось, что если духовный потенциал такого человека уподобить могучему стволу дерева, то боевые искусства — его ветви. Чем сильнее ствол, тем шире ветвятся его побеги, тем они сочнее и «происточают душистые ароматы весенней свежести». Но если ствол усыхает, и отмирает его сердцевина, то ветви превращаются в сухие палки, которым вскоре суждено отмереть, да такое дерево и не даст плодов. В монастырях и духовных школах типа религиозных сект научились воспитывать именно ствол, поэтому и его побеги — боевые искусства — были более полноценными и долговременными, чем в армии.

В монастырской среде, в частности среди шаолиньских монахов, появились и свои «18 видов боевого искусства». Вполне возможно, что они родились раньше, нежели в народе или в армии, и повлияли на классический комплекс воинской подготовки, о котором мы рассказывали выше. Уже к XII веку в монашеской среде насчитывалось более 120 различных видов оружия. После того как Шаолиньский монастырь получил от спасенного его усэнами Ли Шиминя высочайшее разрешение на ношение монахами оружия, контакты между представителями высшего эшелона воинских инструкторов и монахами-бойцами стали настолько тесными, что они проходили «стажировку» друг у друга.[189]

18 видов шаолиньского оружия были еще более разнообразны, чем «светское оружие», и подразделялись на девять видов короткого и девять видов длинного оружия. На первых местах стояли уже известные нам прямой и изогнутый мечи, копье, трезубец, парные топоры, деревянный прямой меч, топор на длинной рукояти. А вот остальные виды оружия первоначально были чисто «монашескими» и лишь затем перешли от усэнов в народные школы ушу.

Изобретение парного оружия — «парных костылей» (шуангуай) приписывается одному из восьми даосских бессмертных, хромому Ли Тегуаю. Их вращали в руках, ими как наносили колющие удары, так и били наотмашь. Монахи использовали и металлические костыли весом до 4 кг, каждый удар таким оружием, куда бы он ни попадал, неизбежно валил человека на землю. Другим традиционным монашеским оружием стал «чаньский посох»: с одной стороны укреплялось выпуклое полукруглое лезвие, с другой — вогнутое лезвие полулунной формы. Вогнутой частью можно было блокировать удары меча или копья противника, а выпуклой частью проводить контратаку. Не менее известна была полулунная алебарда, или «полулунная лопата» (юэячань), — на длинном древке укреплялось лезвие в форме полумесяца. Рассказывают, что именно этим оружием любил сражаться один из народных героев ушу — персонаж романа «Речные заводи» и создатель стиля «Пьяный кулак» Лу Чжишэнь. Правда, его комплекс назывался «Полулунная пьяная алебарда», а саму технику он почерпнул в монастыре, где укрывался от наказания за неосторожное убийство.

К длинному монашескому оружию относилась также большая алебарда, или, как ее называли в Китае, «большой меч дао» (дадао), так как казалось, что на длинное древко насажено лезвие от меча дао. Другое оружие — дан — представляло собой длинный трезубец, лезвия которого были винтообразно изогнуты. Было удобно ловить оружие противника в промежуток между его клинками, а затем за счет проворота дана оружие вырывалось из рук нападающего.

Шаолиньские монахи с удивительным уважением хранили те древнейшие виды оружия, которые давно уже исчезли «в миру». Например, в «18 видов боевого искусства» входила длинная секира с овальным лезвием, похожим на весло (от которого она и произошла), унизанная шипами. Оружие это возникло в III–IV веках, а в X веке пришло в Шаолинь, после чего знаменитый патриарх Фуцзюй, упорядочивший добрую половину шаолиньского арсенала, ввел ее в канонический комплекс монашеской тренировки. Последнее по времени появления длинное оружие — вилы в виде трезубца (саньбаньча), излюбленное оружие на современных показательных выступлениях по традиционному ушу — благодаря тому, что его можно стремительно вращать вокруг тела.

Короткое оружие шаолиньских монахов было представлено парными короткими лопатами с гардой для защиты кисти и шуаншоуча — парными крюками. Из гибкого оружия усэны предпочитали трехзвенную цепь (саньцзегунь), исполь-зовавшуюся в народе для молотьбы зерна, и гибкую плеть (чайбянь) — жесткую волосяную веревку с заостренным лезвием на конце.

Классическое оружие шаолиньских монахов

Итак, как видим, сакральное число «18» наполнялось разным содержанием в зависимости от среды обитания знатоков боевых искусств. Удивительная преемственность культуры ушу! Преемствуются не тонкости техники, не виды оружия, но самое глубинное и самое поверхностное, т. е. понимание ушу как феномена духовной традиции, как открытие глубины неизведанного в человеке, равной глубине Неба, и формализованное число, символически выражающее эту глубину. А вот средний пласт может варьироваться, и это создает двойственное ощущение прерывистости преемственности пластов культуры ушу.

Единый эстетический идеал китайской культуры и общность миропонимания как выражения Пустоты через мозаику форм позволили обрести новые оттенки 18 видам оружия. Они плотно прижились на подмостках традиционной китайской драмы цзинцзюй, и до сих пор все актеры уделяют немало времени тренировке с этими классическими боевыми предметами. Естественно, что в руках актеров оружие затуплено, концы копий не столь остры, алебарды более легки, но тем не менее, китайская драма не хуже, чем редкие в наше время народные мастера, сохранила эту живую традицию. Публика с интересом наблюдает за высочайшим боевым мастерством актеров, и сейчас на обучение владению оружием уходит не менее четырех лет актерской подготовки.

Столь разработанная конкретика в классификации китайского оружия уже бойцам XVII века казалась не очень удобной. Действительно, видов оружия в десятки раз больше, но отказаться от привычного числа «18» было нелегко. И как обычно, в культуре был найден изящный способ, не меняя ни формального выражения, ни сакральной глубины, изменить само содержание предмета. Теоретики ушу объявили, что следует говорить не о «18 видах боевых искусств», а о «18 категориях боевого искусства» (шиба лэй уи), которые классифицировали оружие по технике боя. Вся система выглядела следующим образом:

1. Рубящее оружие, категория прямого изогнутого меча дао: меч дао, меч «весен и осеней», меч с девятью кольцами в лезвии.

2. Колющее оружие, категория копья: клевец, трезубец, короткое копье.

3. Блокирующе-бьющее оружие, категория палки: монашеский посох, дубинка, «волчьи зубы».

4. Защитное оружие, категория щита: узкие и широкие щиты, шлемы.

5. Давяще-рубящее оружие, категория топора: топоры с широким лезвием, короткие лопаты.

6. Бьющее оружие: шестоперы и палицы различной формы.

7. Подцепляющее оружие, категория крюка: парные крюки, алебарда дан.

8. Преграждающее оружие: деревянный меч, жесткая плеть.

9. Оружие ближнего боя: парные кинжалы, короткий меч дао.

10. Оружие «догоняющего удара»: «молот-метеорит», т. е. веревка с грузом на конце.

11. Оружие для стрельбы: лук, арбалет.

12. Метательное оружие: «летающие серпы», небольшие стрелки, камни.

13. Связывающее оружие: арканы, лассо.

14. Дополнительное оружие.

15. «Тайное оружие», т. е. подручные предметы типа мисок, обуви, палочек для еды.

16. Кулачное искусство.

17. Силовые упражнения: поднятие тяжестей, гантелей, мешков с песком.

18. Вольтижировка на лошади.[190]

Ножи-бабочки и крюки из коровьих рогов

Таким образом, понимание «18 искусств» значительно расширилось и вобрало в себя практически полностью воинскую тренировку. И все же даже столь комплексная классификация не отражала характера китайского ушу того времени, она не способна была вместить тот глубокий философско-духовный пласт, на котором стояла вся эта разнообразная техника. Столь тонкая несубстанциональная вещь, как ни странно, с трудом осознается представителями той культуры, в которой она родилась. Есть, правда, при этом некие косвенные выражения, в которых сквозит понимание духовной глубины ушу, отличавшей китайские боевые искусства от боевых искусств в Европе того времени. Мало было владеть всеми 18 категориями боевых искусств, надо было достигнуть в них истинного гунфу, преемствовать и передать «истинную традицию», реализовав ушу как выражение неизбывности Дао. Невозможно объяснить, но китайцы сами отчетливо чувствовали, кто был носителем «истинной традиции», кто являлся лишь старательным последователем, а кто — талантливым имитатором движений. Уже при жизни Ци Цзигуана и У Шу говорили, что в них живет чжэньчуань. В справедливости такой оценки нам, отстоящим от тех событий на много столетий, усомниться трудно: все созданное ими вошло в комплекс «18 искусств» и сформировало корпус, или, как говорили китайцы, «единое тело» традиционного ушу.