Читать онлайн «Cинтез йоги». Страница 106

Основание космического сознания наиболее легко может быть заложено ментальным существом в качестве имманентного безмолвного Я во всем, чистого и вездесущего Свидетеля, который рассматривает всю активность мира как Сознательную Душу космоса, Сатчитананду, для восторга которого мировая Природа демонстрирует нескончаемую последовательность своих трудов. Мы ощущаем нетронутый Восторг, чистое и совершенное Присутствие, безграничную и самодостаточную Силу, присутствующие в нас и во всех вещах, не разделенные их границами, не подверженные стрессу и борьбе космических проявлений, во всем и в то же время выше всего. Благодаря им все это существует, но они существуют не благодаря всему этому; они слишком велики, чтобы движение во Времени и Пространстве, которое они несут в себе и которое поддерживают, могло их ограничить. Такая основа позволяет нам в безопасности божественного существования владеть всей вселенной в своем существе. Мы больше не ограничены и не замкнуты тем, в чем мы обитаем, но подобно Божественному несем в себе все то, в чем мы согласны обитать для целей, преследуемых движением Природы. Мы не ум, не жизнь, не тело, а дающая форму и поддерживающая Душа, безмолвная, спокойная, вечная, которая владеет ими; и эту душу мы находим везде, дающую форму, поддерживающую и владеющую всеми жизнями, умами и телами, и перестаем смотреть на нее как на отдельное и индивидуальное бытие в нас самих. В ней все это движется и действует; во всем этом она вечна и неизменна. Имея это, мы владеем своим вечным самосуществованием, покоящимся в своем вечном сознании и блаженстве.

Затем нам надо осознать это безмолвное Я как Господина всей деятельности мировой Природы, того же Самосуществующего, проявленного в творческой силе его вечного сознания. Вся эта деятельность — только Его сила, и знание, и самонаслаждение, действующие в широте Его безграничного бытия, чтобы осуществлять работу Его вечной мудрости и воли. Мы осознаем Божество, вечное Я, сначала как источник всей деятельности и бездеятельности, всего знания и невежества, всего наслаждения и страдания, всего добра и зла, совершенного и несовершенного, всей силы и формы, всего нисхождения Природы из вечного божественного Принципа и возвращения Природы к Божеству. Затем мы осознаем его, как движущегося повсюду в своей Силе и Знании — ибо Сила и Знание и есть он сам — не только источник их творчества, но и создатель и свершитель их работы, единый во всех существованиях; ибо множество душ вселенского проявления есть только лица одного Божества, множество умов, жизней, тел есть только Его маски и облики.

Мы рассматриваем каждое существо как вселенского Нарайану, предстающего нам во многих лицах; мы теряем себя в нем и рассматриваем свой ум, жизнь и тело только как одно из проявлений Я, и все, кого мы раньше рассматривали как других, теперь в нашем сознании являются нашим я в других умах, жизнях и телах. Вся сила, идеи и события, и облик вещей во всем мире есть лишь проявляющиеся степени этого Я, значения Божественного в Его бесконечном самовыражении. Если рассматривать таким образом вещи и существа, мы можем увидеть их, прежде всего, как части Его многообразного существования, однако реализация и знание не будут полными, если мы ограничимся идеей качества, пространства и разделения, и не увидим Бесконечное повсюду, мир и каждую вещь в мире, как существующие в его бытии, скрытом сознании, силе и радости, неделимое Божество в его целостности, невзирая на то, что облик, который оно принимает в нашем уме, может выглядеть только как частное проявление. Овладев таким образом Божеством, как молчаливым и непревзойденным Свидетелем и действующим Господином, и всеобъемлющим Существом, не разделяя эти аспекты, мы обладаем всем космическим Божеством, охватываем все мировое Я и Реальность, пробуждены для космического сознания.

Каково отношение нашего индивидуального существования с космическим сознанием, которым мы овладели? Ибо, поскольку мы все же имеем ум, тело и человеческую жизнь, наше индивидуальное существование продолжается, несмотря на то, что наше отдельное индивидуальное сознание было превзойдено. Вполне можно реализовать космическое сознание, не становясь им, так сказать, видеть его душой, ощущать его и пребывать в нем, соединиться с ним, не становясь с ним единым целым, одним словом, сохранить индивидуальное сознание Дживатмана в космическом сознании мирового Я. Можно сохранить определенное различие между этими двумя сознаниями и наслаждаться их отношениями; мы можем сохранить индивидуальное Я, в то же время разделяя блаженство и бесконечность мирового Я; или можно иметь оба, как большее и меньшее я, одно изливающееся в мировой игре божественного сознания и силы, другое как действие того же мирового Бытия через наш индивидуальный душевный центр, или форму души, ради индивидуальной игры ума, жизни и тела. Однако вершиной реализации через знание всегда является способность растворить личность во всемирном бытии, поглотить индивидуум космическим сознанием, высвободить даже форму души в единство и универсальность Духа. Это laya, растворение, или moksa, освобождение, к которому стремится Йога Знания. Это может доходить, как в традиционной Йоге, и до растворения ума, жизни и тела в безмолвном Я или абсолютном Существовании; но сущность освобождения есть поглощение индивидуального Бесконечным. Цель достигнута, когда Йогин больше не ощущает себя сознанием, помещенным в теле и ограниченным умом, но теряет чувство разделения в безграничности бесконечного сознания. Впоследствии сохранение или несохранение человеческой жизни не имеет существенного значения, ибо это всегда бесформенный Единый, который проявляется через свое многообразие форм ума, жизни и тела, и каждая душа есть только одно из местонахождений, которые он выбирает, чтобы наблюдать, получать, и приводить в действие свою собственную игру.

То, с чем мы сливаемся в космическом сознании, есть Сатчитананда. Это то самое единое вечное Существование, которым мы становимся, единое вечное Сознание, которое видит в нас и других свои творения; единая Воля или Сила этого Сознания, которая проявляется в бесконечной деятельности, тот единый вечный Восторг, который радуется себе и своим творениям — будучи стабильно, неизменно во времени и пространстве, выше всего и само неподвижно в бесконечности своих трудов, не меняющееся от их варьирования, не разбитое от их многочисленности, не увеличивающееся и не уменьшающееся от их приливов и отливов в морях Времени и Пространства, не смущающееся их видимыми противоречиями и неограниченное их ограничениями. Сатчитананда — это единство многосторонности явленных вещей, вечная гармония всех их вариаций и оппозиций, бесконечное совершенство, которое оправдывает все их ограничения и является целью для их несовершенства 105.

Очевидно, что пребывание в этом космическом сознании приведет к коренному изменению всего нашего опыта и оценки всего сущего в мире. Как индивидуальные эго мы пребываем в Невежестве и судим обо всем в соответствии со своими раздробленными, частичными и необъективными личными представлениями; мы воспринимаем все в соответствии с возможностями ограниченного сознания и силы, и поэтому не способны на божественную реакцию и на правильную оценку какой-либо части космического опыта. Мы испытываем ограниченность, слабость, немощь, печаль, боль, борьбу и противоположные этим вещи или эмоции, как противоположности в вечной двойственности, но не в вечности абсолютного добра и счастья. Мы живем частичками опыта, и судим о каждой вещи в отдельности и о целом, руководствуясь своими частичными ценностями. Когда мы пытаемся вырабатывать абсолютные ценности, то только приспосабливаем какое-нибудь частичное понятие к всеобщности божественных творений; мы делаем вид, что наши дроби есть целые, и пытаемся вторгаться своими односторонними понятиями во всеобщность всевидения Божества 106.

Входя в космическое сознание, мы участвуем в этом всевидении и понимаем все в терминах Бесконечного и Единого. Сама ограниченность и само невежество изменяют для нас свое значение. Невежество превращается в особое действие божественного знания, сила и слабость, и неспособность — в свободное проявление и сдерживание различных степеней божественной Силы, радость и печаль, удовольствие и боль превращаются в овладение и претерпевание божественного восторга, борьба — в уравновешение сил и ценностей в божественной гармонии. Мы больше не испытываем ограниченности своего ума, жизни и тела; ибо мы уже обитаем не в них, а в безграничности Духа, и все это мы видим в истинном значении, месте и предназначении, как степени проявления высшего бытия, сознательной силы и восторга Сатчитананды, когда Он то скрывается, то обнаруживает Себя в космосе. Мы перестаем судить о людях и вещах по их внешнему виду и освобождаемся от враждебных и противоречивых понятий и эмоций; ибо мы видим душу, мы ищем и находим Божество в каждой вещи и создании, и все остальное имеет второстепенное значение для нас при тех отношениях, которые для нас теперь существуют только как самопроявление Божества, и не имеют абсолютной ценности сами по себе. Таким образом, никакое событие не может вывести нас из состояния покоя, поскольку разница между счастливыми и несчастными, благоприятными и неблагоприятными событиями теряет силу, и все видится в его божественной ценности и божественной цели. Так мы приходим к полному освобождению и бесконечной ровности. Об этом завершении говорится в Упанишадах: "Он, в ком я, охватывает все сущее, как может он заблуждаться, откуда может быть у него печаль, ибо он знает все 107 и видит во всех вещах единое".