Читать онлайн «Очищение. Том 1. Организм. Психика. Тело. Сознание». Страница 75

Ох уж этот научный язык, позволяющий ничего не говорить прямо. Так и хочется спросить: о чем это он?

Две вещи — название «Сознание» и последнее предложение, где говорится о подсознательном и бессознательном, заставляют меня считать, что в этом отрывке Найссером дано описание сознания. Причем, не его описание, а чье-то, потому что сказано: часто говорится, что человек может одновременно осознавать что-то одно. И дальше описывается это одно, как некое вместилище, доступное самонаблюдению.

Пусть Найссер крутит словами, как хочет, но мне нужна ясность, поэтому я запишу то, что понял, так, чтобы мне было удобно с этим работать.

Итак, существует такое представление сознания, когда оно рассматривается как некое вместилище, емкость для всего того, что можно видеть с помощью самонаблюдения. Подсознательное и бессознательное не считаются частями сознания.

«Это не новая идея. Психологи, по крайней мере, начиная с Фрейда, были склонны видеть в сознании некоторую часть психики или какой-то отдел мозга.

(Поразительно, насколько современной оказывается теория Фрейда. В "Толковании сновидений" даже имеются блок-схемы, в которых ясно показана локализация «сознательного», «бессознательного» и "предсознательного")» (Там же, с. 121).

Теперь становится ясно, что в этой части исследования Найссер действительно отмежевывался от психоанализа.

«Мы уже рассмотрели недостатки такого подхода в качестве теории внимания. Он неадекватен так же, как и интроспективное описание непосредственного феноменального опыта.

Интроспекция совсем не обязательно показывает, что человек одновременно осознает только что-то одно. Я полагаю, что люди сообщают о единичности сознания главным образом потому, что этого требуют философские постулаты нашей культуры» (Там же).

Честное слово, я не понимаю, как Найссер перескакивает от разговора о емкости к разговору о единичности и неединичности осознания.

Иногда мне кажется, что он спорит с тем, что сознание рассматривают как «механизм с фиксированной емкостью», содержание которого доступно непосредственному наблюдению. А в следующий миг я понимаю, что с понятием емкости как некоего пространства, могущего содержать в себе нечто, он совсем не спорит. Вот только почему? Потому ли, что признает это как данность и занят лишь потоком осознавания? Или потому, что вообще не видит сознание как некое хранилище и к тому же сам не заметил и не осознал, что сказал это.

Но вот что определенно у Найссера есть — это видение сознания как некоего механизма, точнее, машины или устройства по переработке информации. Он, видимо, был очень плохим писателем и постоянно страдал оттого, что не может доступно изложить свои мысли. Ему, наверное, нужны были помощники, которые бы заполняли скачки его мысли соответствующими пояснениями. К примеру, следующая мысль Найссера может показаться совсем дикой:

«Понимание сознания как одной из стадий переработки неудовлетворительно еще в одном более принципиальном отношении» (Там же, с. 122).

Какой переработки?! Откуда это взялось? А вспомните определение когнитивной психологии, сделанное Величковским. Да из общих установок школы, которые Найссер здесь не упоминает, потому что чего же их писать, если он их уже однажды писал?!

Так вот, главная боль когнитивного психолога — это «задача проследить преобразования, которым подвергается информация с момента попадания на рецепторные поверхности органов чувств до ее возможного использования в процессах мышления».

Следовательно, Найссер всего лишь решает, можно ли считать, что сознание участвует каким-то образом в переработке информации? И что?

«Понимание сознания как одной из стадий переработки неудовлетворительно еще в одном более принципиальном отношении. Оно не учитывает ни оттенка слова «сознание» в повседневном употреблении, ни тонкости соответствующего опыта.

Более приемлемая концепция сознания, многократно предлагавшаяся в истории психологии, считает его скорее аспектом активности, чем независимым механизмом» (Там же, с. 122).

Что это значит? А то, что, исследуя внимание, Найссер приходит к выводу, от которого можно было бы и не отходить, потому что он — основа всей американской традиции — сознание не «пространство» и не «устройство», оно — действие. Иначе говоря, строго по Реберу: сознание есть осознавание. Вот и все.

А чтобы не было сомнений даже у особо тупых, что в когнитивной психологии ничего нового нет, он заканчивает весь этот раздел с названием «Сознание», словами: «напрасно искать в этой книге теорию сознания. Такие теории быстро опускаются до уровня обманчивых рассуждений обустройствах с ограниченной емкостью. Сознание — это аспект психической активности, а не пересадочная станция на интрапсихической магистрали» (Там же).

Вот вам всем! И не ищите! Хау! Когнитивная психология все сказала.

Как вы помните, американские справочники в один голос утверждают, что сознанием в Америке занимается психоанализ и когнитивная психология. На самом деле это, конечно, не так, и многие современные школы психологии заявляют, что сознание является их предметом. К примеру, гуманистическая психология, созданная Маслоу и Роджерсом. Однако их понимание сознания вовсе не выходит за рамки общеамериканского понимания. Для меня показательным является то, как характеризовала их в своей книге Грейс Крайг:

«Психологи гуманистического направления придают одинаковое значение сознанию и бессознательному, считая их основными процессами душевной жизни человека» (Крайг, с. 93).

Сознание и бессознательное никак не могут быть процессами, не могут иметь длительность по законам русского языка. Осознавание может длиться, но не сознание и не бессознательное. Но это не случайная оговорка или искажение переводчика. Это отражает действительное понимание сознания американскими психологами, и найти у Маслоу или Роджерса, придающих «такое значение сознанию», что-то о природе сознания, мне не удалось или почти не удалось.

Гуманистическая психология, может быть, и очень хорошее движение, улучшающее жизнь на земле. Но с точки зрения психологии как науки, она занимается не совсем психологическими и уж точно не научными задачами. По сути, гуманистическая психология — это американский прагматизм в мягкой психологической упаковке.

Исторически гуманистическая психология возникла в 50-х годах прошлого века и сразу же, как считается, противопоставила себя бихевиоризму и психоанализу. Уже одно это говорит, что она — чисто американское явление. Естественно, американское явление должно захватывать мировые рынки. И оно их захватило.

Уже на первой международной конференции по проблемам гуманистической психологии Шарлоттой Бюлер был заявлен своего рода манифест:

«С психологической точки зрения гуманизм предполагает изучение человека-индивида как целостность, а не как совокупность его качеств и поступков. Это делается для того, чтобы помочь человеку быть более счастливым. С этической точки зрения, «гуманизм» означает установление таких правил жизнедеятельности, которые основаны на потребностях скорее человека, чем низших животных, заветах Бога или законах неживой природы» (Цит. по: Е. Исенина. Предисловие // Роджерс К. Р. Взгляд на психотерапию, с. 6).

Как видите, это весьма сомнительная позиция, потому что она не научная, а партийная. Иными словами, это программа некоего общественного движения, которое борется не за истину, а за счастье. А кто, предположительно, должен будет определять, что есть счастье? Если это берет на себя американская научная общественность, то я лично весьма насторожусь. Мне американское счастье не нравится.

Профессор Исенина, издавшая Роджерса в России, перечисляет основные принципы гуманистический психологии. Давайте проверим, заявлена ли она хотя бы как наука:

«1. Хотя человеческое бытие имеет предел, человек всегда обладает свободой и необходимой для нее независимостью. Например, даже обреченный на смерть человек свободен по-разному чувствовать и вести себя при ее приближении.

2. Самым важным источником информации является экзистенциальное состояние человека, его субъективный психический опыт, доступный ему через осознавание "здесь-и-теперь".

3. Поскольку человеческая природа определяется не тем, что делает человек, а тем, как он осознает свое бытие, его природа никогда не может быть определена полностью, она всегда стремится к беспрерывному развитию, к реализации возможностей человека.