Читать онлайн «Очищение. Том 1. Организм. Психика. Тело. Сознание». Страница 167

Появились и противники ассоцианизма, утверждавшие, что в его рамках «невозможно было исчерпывающе объяснить творчество, проявление воли, человеческой активности, самосознания» (Дьяченко, Кандыбович, Психологический словарь-справочник, с. 31).

Поэтому его и нужно было заменить на новую психологию. Мнение это настолько привилось, что никем из академических психологов не оспаривается, а неакадемические знают только свое и ассоциативной психологией просто не интересуются. Обычный психолог об Ассоциативной психологии знает. Как же! Нам же говорили о ней в курсе истории психологии. Но что знает? Только то, что она была, была неправа, да еще и запутала себя и всех остальных какими-то ассоциациями…

Мнение сообщества — очень действенная вещь, когда нужно предписать поведение. Но может ли мнение заменить истину? Я противопоставлю ему два других мнения. Первое — мнение все того же Вильяма Джеймса, который сам был долгие годы одним из вождей психологии сознания, а потом, разочаровавшись в ней, ушел в живущее и поныне направление мысли — прагматизм. Его мнение таково: ассоциативная психология была очень действенной и, вероятно, превосходила в этом смысле последующую академическую психологию, которая ее заменила.

На это мнение Джеймса ссылается в 1906 году русский философ Вл. Ивановский, издавший тексты Ассоциативной психологии:

«С другой стороны, ассоцианистское воззрение на духовную жизнь, которое упрекают за то, что оно как бы механизирует психику, оказывается необычно плодотворным при практических применениях психологических теорий.

"Прямо изумительно, — говорит тот же Джеймс, — какую массу операций духа можем мы объяснить на основании принципов ассоциации".

И далее, он — в практических видах слушавших его лекции учителей — самым решительным образом советует им приобрести привычку думать об учениках в терминах ассоциаций…

"Если, — говорит он, — вы будете думать о ваших учениках, как о маленьких ассоциативных механизмах (как бы вы ни думали о них помимо этого), вы сами удивитесь тому, как глубоко вы будете в состоянии понять их душевную деятельность и как практичны будут результаты ваших педагогических усилий"» (Цит. по: Вл. Ивановский. От переводчика // Бен. Психология, с. V).

Это мнение, что называется, авторитетное. Джеймс знал и оба вида психологии и знал, что говорил. Второе мнение лично мое. У меня нет авторитета, поэтому я могу высказаться только от имени разума, поэтому я высказываю мнение-сомнение. Оно таково.

Конечно, можно посчитать, что к середине XIX века ассоциативная психология действительно исчерпала себя и не могла «исчерпывающе объяснить» ни творчество, ни самосознание. Но ведь их исчерпывающе не смогли объяснить и ни одна из последующих школ! И значит, в оценке ассоциативной психологии вполне можно было ограничиться переводом ее в разряд одной из важнейших составных частей современной психологии, а отнюдь не полным отрицанием и забвением. Тут я сужу по тому, что ассоциативная психология не преподается ныне в университетах, а лишь упоминается в курсе истории психологии.

И я делаю предположение: ассоциативная психология, во-первых, отрицалась сильнее, чем того заслуживала, и, во-вторых, она была заменена на новую психологию не по соображениям поиска истины, а по соображениям политическим, как жертва войны детей против отцов. Что позволяет мне делать такое предположение?

А приглядитесь к трудам поздних ассоцианистов, а потом к работам тех, кто отрицал ассоциативную психологию, к примеру, работам Вундта, Брентано, Кюльпе, Эббингауза, и вы с удивлением обнаружите, что они в поиске нового говорят об одном и том же, будто соревнуются, кто быстрее добежит до финишной ленты и первым захватит пустующее святое место царя на горе. Сквозь все их работы прорывается рев возбужденной толпы научных пролетариев: наплюйте вы на Психологию, пока Физиология нервной системы на подъеме, давайте захватим почетное место естественной Науки! Давайте, скорее применяйте неврологию к психологии, плевать на ассоциации и как там в действительности все устроено и работает!

Мое мнение таково: ассоциативная психология — это психология, и действенная психология, которая прошла вполне определенный путь в понимании человека. Эта часть психологической науки должна быть восстановлена как одна из составных частей настоящей психологии. Восстановить же ее можно, очистив от физиологического ажиотажа перевозбужденные умы поздних ассоцианистов и психологов сознания.

Рассказ об ассоциативной психологии вообще бы надо начинать с Локка и Дэвида Гартли (1705–1757). Но меня пока не интересует ассоциативная работа ума. Мне интересны лишь представления ассоцианистов о сознании. Поэтому я пропущу ранний период и сразу перейду к тому источнику, из которого выросла более известная ассоциативная психология середины XIX века, которая изо всех сил стремилась быть не просто наукой, а естественнонаучной и позитивистской.

Этим источником является двухтомный труд шотландского философа Джеймса Милля (1773–1836) «Анализ феноменов человеческого духа» (Analysis of the phenomena of the Human mind), изданный в 1829 году. Название это требует пояснений. Очевидно, что английское слово mind означает сейчас ум, но на русский эту книгу Милля раньше переводили через понятие «дух». Сейчас, наверное, перевели бы через «сознание».

Я здесь не просто следую за традицией, но усматриваю в таком переводе и несоответствие действительности. Ко времени Джеймса Милля физиология нервной деятельности уже сделала ощутимые успехи. Во всяком случае, тот же Гартли в вышедшем в 1749 году «Размышлении о человеке, его строении, его долге и упованиях» пытался объяснить мышление «синтезируя Локковское учение об ассоциации идей со своими собственными представлениями о работе нервной системы» (НФЭ, с. 484).

Это «собственные представления о работе нервной системы» вызывает улыбку, но при этом означает очень важную вещь — все то же стремление философа утвердиться рядом с естественниками. Милль был увлечен Гартли, но в создании собственной психологии пошел самостоятельным путем. Нервная система не оказалась в числе тех оснований, на которых он строит свой образ исследования. В каком-то смысле его сочинения — пример очень чистого психологического подхода. И даже то, что он начинает его с ощущений, не превращает его книгу в психологический отросток от Физиологии нервной деятельности.

Именно такой подход в моих глазах оправдывает и то, что в России его «исследование ума» воспринимали как «исследование духа». Если уж это не душе-логия, то уж точно духо-логия.

Издавшие ее в 1869 году Александр Бэн и сын Джеймса Милля Джон Стюарт Милль, снабдили книгу множеством подстрочных комментариев, которые, правда, сильно подтягивают ее к неврологии, но в целом дают восторженную оценку как одному из важнейших философских трудов. Не знаю, так ли это, но вот то, что эта вполне простая и доступная для понимания книга не переведена в России, определенно обедняет нашу Психологию.

Что же касается Миллевского понятия сознания, тут надо сразу сказать: последующих ассоцианистов без него не понять. Да и понимание теории ассоциаций вряд ли возможно, поскольку это ассоциации явлений сознания.

Рассказ необходимо начать с того, что Милль исходит в своих построениях из Локка и постоянно предпосылает своим главам его основополагающие мысли. И, пожалуй, не будет ошибкой сказать, что все его исследование разворачивается из второго рассуждения Локковского «Опыта о человеческом разумении».

В нашем так называемом «академическом» переводе Савина, оно звучит так:

«Так как моей целью является исследование происхождения, достоверности и объема человеческого познания вместе с основаниями и степенями веры, мнений и согласия, то я не буду теперь заниматься физическим изучением души. Я не буду вдаваться в исследования о том, в чем ее сущность, вследствие каких движений души и перемен в нашем теле мы получаем любые ощущения через свои органы чувств или идеи в своем разуме, зависят ли при своем образовании некоторые или все эти идеи от материи или не зависят. Как ни интересны и ни любопытны все эти вопросы, я не буду касаться их, поскольку они лежат за пределами моей задачи» (Локк, с. 91).

Мягко говоря, это не совсем дословный перевод. Во всяком случае, Милль исходит вот из какого текста:

«"I shell not at present meddle with the physical consideration of the mind, or trouble myself to examine wherein its essence consists; or by what motions of our spirits, or alterations of our bodies, we come to have any Sensation, by our organs or any Ideas in our understandings; and whether those ideas do in their formation, any or all of them, depend on matter or no. These are speculations which however curious and entertaining, I shell decline, as lying out of my way in the design I now upon" (Locke, i. 1,2)».