Читать онлайн «Люди сороковых годов». Страница 113

- Что же, парень убил жену? - спросил Вихров.

Пастух молча, не произнеся ни слова, мотнул только ему головой.

- Как же он убил ее, каким орудием? - спрашивал Вихров.

Пастух взял себя за горло рукой и сдавил ею горло.

- Удавил или задушил?

Пастух опять, как немой, показал себе пальцем на руку.

Вихров понял его.

- Больше ты ничего не знаешь? - спросил он его.

- Ничего, - отвечал пастух.

Вихров отпустил его до поры до времени.

Уходя, пастух оставил снова сильный след грязи.

- Извините! - сказал он, обертываясь в дверях к Вихрову с какой-то полуулыбкой.

Вскоре после того приехал доктор. Оказалось, что это был маленький Цапкин, который переменился только тем, что отпустил подлиннее свои бакенбарды... С Вихровым он сделал вид, что как будто бы и знаком не был, но тот не удержался и напомнил ему.

- Мы встречались с вами у женщины, несчастливой в семейной жизни, а теперь сходимся у женщины, уже убитой своим мужем, - проговорил он.

Доктор сначала на это ничего не отвечал и даже сконфузился немного.

- Я уже женат, - проговорил он.

- Слышал это я, - подхватил Вихров.

Маленький доктор перешел, посредством протекции Захаревского, в эту губернию именно потому, что молодая жена его никак не хотела, чтобы он жил так близко к предмету прежней своей страсти.

- Мы тело должны выкопать и вскрыть, - сказал ему Вихров.

- Да, - отвечал ему доктор с важным видом: как большая часть малорослых людей, он, видимо, хотел этим нравственным раздуваньем себя несколько пополнить недостаток своего тела.

Вихров для раскапывания могилы велел позвать именно тех понятых, которые подписывались к обыску при первом деле. Сошлось человек двенадцать разных мужиков: рыжих, белокурых, черных, худых и плотноватых, и лица у всех были невеселые и непокойные. Вихров велел им взять заступы и лопаты и пошел с ними в село, где похоронена была убитая. Оно отстояло от деревни всего с версту. Доктор тоже изъявил желание сходить с ними.

Дорогой Вихров стал разговаривать с понятыми.

- Ведь баба-то, братцы, говорят, убита мужем? - обратился он ко всем им.

- Бог ее знает, батюшка, - отвечали те в один голос.

- Нет, не бог, а и вы знаете! - сказал им укоризненным тоном Вихров.

Мужики на это ничего не сказали.

- Как же это вы показывали, что муж всегда жил с ней в согласии и ссор промеж их никогда никаких не было?

- Нет, судырь, мы этого не говорили, - возразил один из мужиков, поумнее других на лицо.

- Как не говорили, вот ваше показание! - И Вихров прочел им показания их.

- Мы точно что, судырь, - продолжал тот же мужик, покраснев немного, баяли так, что мы не знаем. Господин, теперича, исправник и становой спрашивают: "Не видали ли вы, чтобы Парфенка этот бил жену?" - "Мы, говорим, не видывали; где же нам видеть-то? Дело это семейное, разве кто станет жену бить на улице? Дома на это есть место: дома бьют!"

- Нет, вы не то показали: вы показали, что они согласно и в мире всегда жили.

- Нет-с, как это мы можем показать! - возразил все тот же мужик, более и более краснея. - Ведь мы, судырь, неграмотные; разве мы знаем, что вы тут напишете: пишите, что хотите, - мы народ темный.

- Но тот грамотный, который за вас прикладывал руку, тот не темный; пусть бы он прочел вам! - возразил Вихров. - Кто тут рукоприкладствовал за всех, - какой-то Григорий Федосеев?

- Я-с это, - отвечал один из понятых, ужасно корявый и невзрачный мужик.

- Когда ж мы говорили так? - спрашивали его прочие мужики.

- Как же вы говорили? Известно, так говорили, - отвечал тот, заметно уже обозлившись.

- Никогда мы так не говаривали; ты теперь и отвечай за то! - продолжал прежний, более умный мужик.

- Известно, не говорили, - подтвердили и другие мужики.

Корявый мужичонка совсем обозлился.

- Как не говорили, черти этакие, дьяволы, - вино-то с них пили, а тут и не говорили!

- Никакого вина не было, что ты врешь, дурак этакой, - унимал его прежний умный мужик.

- Какое это вино? - спросил Вихров.

- А вино, судырь, которое Федор Романыч купил, - ишь, больно ловки, отвечай теперь я за них один!

- Какой Федор Романыч? - спросил Вихров.

- А мужичок, которому Парфенка в рекруты продался.

- Что ты тут Федора-то Романова плетешь, пошто он тебе, дурак этакой и свинья! - отозвался вдруг на это высокий мужик.

- Сам свинья, что ты лаешься-то? Ты всем делом этим и орудовал.

- Ну, слава тебе господи, и я уж орудовал! - сказал как бы со смехом высокий мужик.

В это время вошли все в село и прошли прямо на церковный погост. Один из мужиков показал могилу убитой. На ней стоял совершенно новый крест. Вихров послал к священнику просить позволения разрыть эту могилу. Тот благословил. Стали вынимать крест. Мужики заметно принялись за это дело с неудовольствием, а высокий мужик и не подходил даже к могиле. Вихров - тоже сначала принявшийся смотреть, как могила все более и более углублялась - при первом ударе заступа у одного из мужиков во что-то твердое, по невольному чувству отвращения, отвернулся и более уж не смотрел, а слышал только, как корявый мужик, усерднее всех работавший и спустившийся в самую даже могилу, кричал оттуда:

- Давайте веревки-то поскорей, а то расчихаешься тут!

Потом Вихров через несколько минут осмелился взглянуть в сторону могилы и увидел, что гроб уж был вынут, и мужики несли его. Он пошел за ними. Маленький доктор, все время стоявший с сложенными по-наполеоновски руками на окраине могилы и любовавшийся окрестными видами, тоже последовал за ними.

Мужики, неся гроб, по свойству русских людей - позубоскалить при каждом деле, как бы оно неприятно ни было, и тут не утерпели и пошутили.

- Григорий Федосеич, завывай; ты мастер выть-то! - сказал молодой парень, обращаясь к корявому мужику.

- Сами вы, черти, мастера! - выругался тот.

- Как же ты, братец, ругаешься; гроб несешь и ругаешься, а еще грамотный! - укорял его молодой парень.

- Он ведь только на блины, да на кутью выть-то любит, а без этого не станет! - объяснил про Григорья Федосеева другой мужик.

- Ты-то пуще станешь! - отругивался и от него Григорий Федосеич.

Прочие мужики ухмылялись и усмехались, и один только высокий мужик шел все молча, не улыбнувшись и, видимо, стараясь даже отставать от идущих.

В доме Парфена Ермолаева, должно быть, сильно перепугались, когда увидали, что гроб несут назад, а особенно - девушка-работница...

- Матушка, гроб-то Анны назад несут! - воскликнула она, первая увидев это и обращаясь к старой хозяйке.

- Ну, вот, матери!.. Господи помилуй! - произнесла та.

- Анну выкопали и назад принесли! - сказал и старик, войдя в избу.

- Куда же, баунька, поставить-то ее, поставить-то ее куда? - спрашивала работница.

- Не ведаю уж! - отвечала ей старуха.

Парфен в это время сидел на улице, на бревнах, под присмотром сотского. Когда он увидал подходящих с гробом людей, то, заметно побледнев, сейчас же встал на ноги, снял шапку и перекрестился.

Доктор вошел первый в дом Парфена, осмотрел его весь и велел в нем очистить небольшую светелку, как более светлую комнату.

Там разложили на козлах несколько досок и поставили гроб. Открыть его Вихров сначала думал было велеть убийце, но потом сообразил, что это может выйти пытка, - таким образом гроб открыть опять выискался тот же корявый мужик.

- Они на меня, ваше высокородие, все теперь сваливают, - говорил он, заметив, что он один с Вихровым в светелке, - а вот, матерь божия, за все мое рукоприкладство мне только четвертак и дано было.

- А кто такой этот высокий мужик, с которым ты спорил? - спросил его Вихров.

- Да ведь это сын, ваше высокородие, того мужичка, который купил Парфенку-то в рекруты; вот ему это и не по нутру, что я говорю, - отвечал корявый мужик. - Ну-те, черти, - крикнул он затем в окно другим понятым, стоявшим на улице, - подите, пособите покойницу-то вынуть из гроба.

Те неохотно и неторопливо вошли в светелку и больше вытряхнули труп из гроба, чем вынули. Вошел потом и доктор.

Он был без сюртука, с засученными рукавами рубашки, в кожаном переднике, с пилой и с ножом в руках; несмотря на свой маленький рост, он в этом виде сделался даже немного страшен. Без всякой церемонии, он вынул из-за своего пояса заткнутые ножницы и разрезал ими на покойнице саван, сарафан и рубашку, начиная с подола до самой шеи, разрезал также и рукава у рубашки, и все это развернул. Понятые отворотились; даже и корявый мужик не смотрел на это. Вихров тоже с величайшим усилием над собой взглянул на покойницу и успел только заметить, что она была недурна лицом и очень еще молода.

- Не угодно ли вам записывать судебно-медицинский осмотр, - сказал маленький доктор, обращаясь к нему с важностью. - Ну, смотрите и вы хорошенько! - прибавил он мужикам уже строго.

Вихров сел и приготовился записывать.

- На теменных костях, - начал доктор громко, как бы диктуя и в то же время касаясь головы трупа, - большой пролом, как бы сделанный твердым и тупым орудием. Смотрите! - обратился он к понятым.