Читать онлайн «Письма русского путешественника». Страница 135

196

Сады вавилонские – висячие сады легендарной царицы Семирамиды (IX в. до н. э.), одно из семи чудес света.

Реверберы – фонари с отражателями.

Молодой скиф К* – Карамзин. Вся сцена свидания автора и Бартелеми написана с проекцией на сюжет романа Бартелеми „Путешествие юного Анахарсиса“, в котором ищущий мудрости молодой скиф посещает Афины и беседует с греческими мудрецами.

О самаританских медалях и легендах… – Речь идет о монетах из Самарии IX–I вв. до н. э.

Легенда – пояснительная надпись; здесь: надпись на монете.

О медалях Ионафановых, Антигоновых, Симеоновых… – Речь идет о иудейских монетах (XI–I вв. до н. э.).

Левек […]соображает – здесь: сопоставляет.

Иеремиады – здесь: жалобы (от имени библейского пророка Иеремии). Карамзин выделил слово курсивом как не принятый в русском языке галлицизм. Слово это во французском языке имеет фамильярный стилистический оттенок, что придает русскому тексту характер иронии.

…в доме г-жи Неккер, барона Ольбаха… – В 1789 г. в канун революции первым салоном Парижа был салон г-жи Неккер. Сийес, Парни, Кондорсе, Талейран собирались на ее среды.

Господин П*… – Имеется в виду Павлов, второй секретарь русского посольства в Париже.

„Лексикон французского языка“ – работа Французской академии над словарем началась в 1638 г. и продолжалась крайне медленно.

Лексикон Джонсонов – „Dictionary of the English language“ (1747–1755). Карамзин имеет в виду также словарь: Adelung J. К. Versuch eines vollständigen grammatisch-kritischen Wörterbuches der Hochdeutschen Mundart, Th. I–IV. Leipzig, 1774–1786.

Немецкий ученый снимает колпак, говоря о Лаланде… – Открытия в области астрономии и космогонии могли быть одной из тем в беседе Карамзина и Канта.

Что ни говорят мизософы, а науки – святое дело! – Отрывок явно представляет собою позднюю вставку (по крайней мере после 1794 г.), поскольку в нем – в подстрочном примечании, очевидно входящем в самую суть эпизода, – говорится о казни Лавуазье и Бальи.

Мизософы – враги науки, здесь имеется в виду Ж.-Ж. Руссо. Ср.: „Спартанцы не знали ни наук, ни искусств, – говорит наш мизософ, – и были добродетельнее прочих греков“ (Карамзин Н. М. Нечто о науках, искусствах и просвещении). Карамзин, в соответствии со своими воззрениями, противопоставляет науку политической деятельности, утверждает, что среди ученых царит дух международного братства („берлинец Боде“ говорит, что „Лавуазье есть гений химии“, Лавуазье „обласкал“ датчанина Беккера, узнав, что он „ученик берлинского химика Клапрота“). Судьба Лавуазье – свидетельство, по мнению Карамзина, гибельности вторжения политики в область мирного прогресса культуры. Упоминание Карамзиным Гельвеция как добродетельного человека (хотя и сопровождаемое сдержанной оценкой его философии) в контексте осуждения „мизософии“ Руссо и указания, что Лавуазье был „умерщвлен Робеспьером“, заставляет видеть здесь отклик на противопоставление Руссо Гельвецию в речи Робеспьера (5 декабря 1792 г.), содержавшей требование удалить бюст Гельвеция из Якобинского клуба: „Лишь двое, на мой взгляд, достойны здесь нашего признания – Брут и Руссо“. Гельвеций, по мнению Робеспьера, был одним из самых жестоких гонителей славного Ж.-Ж. Руссо, того, кто более всех достоин наших почестей. Если бы Гельвеций жил в наши дни, не думайте, что он бы примкнул к тем, кто защищает свободу. Он пополнил бы собой толпу интриганов-остроумцев, от которых страдает ныне наше отечество» (Р о беспьерМ.Избр. произведения в 3-х т., т. 2. М., 1965, с. 141–142). Слова об «интриганах-остроумцах» относились к людям типа Шамфора, о котором Карамзин упоминал уже ранее и о гибели которого в эпоху якобинской диктатуры он, конечно, знал, когда описывал свою с ним встречу в стенах Французской академии. Это лишнее свидетельство того, в какой мере чтение «Писем» Карамзина подразумевает знание не упоминаемых в тексте прямо обстоятельств эпохи: рассказывается о встрече с Лавуазье в 1790 г., однако подразумевается знакомство с обстоятельствами его гибели в 1794 г. Брошенное вскользь при этом противопоставление Руссо и Гельвеция (в контексте с упоминанием Робеспьера) отсылает читателя к речи последнего, а речь эта проясняет смысл ассоциаций, возникавших у читателей 1804 г. в связи с упоминанием, в частности, имени известного парижского остроумца Шамфора. Отметим, что в 1799 г. в журнале «Иппокрена, или Утехи любословия» (ч. III, с. 289–295) появились «Отборные анекдоты и острые мысли Шамфоровы», – таким образом, имена, упоминаемые Карамзиным, были читателю знакомы (см.: Козьмин Н. К. Пушкин-прозаики французские острословы XVIII в. (Шамфор, Ривароль, Рюльер). – Изв. ОРЯС, кн. 2, 1928, с. 548–551).

Бальи – писатель и астроном; после взятия Бастилии – мэр Парижа; погиб на гильотине. Слова Карамзина: «тишину кабинета променял, может быть, на эшафот» – пример «предсказания» задним числом – характерного приема псевдописьма в художественной структуре «Писем».

…Если бы он только не ездил воевать в Азию и Африку… – Людовик IX предпринял два неудачных похода против «неверных». Карамзин как пацифист и просветитель относился к крестовым походам отрицательно.

…при королях второго поколения… – Имеется в виду династия Каролингов, основанная в 751 г. Пипином Коротким.

…Прокоп Сицилианец открыл новый кофейный дом… – «Кафе Прокоп», посещавшееся в предреволюционные годы литераторами, в годы революции было излюбленным местом встреч якобинцев. «Café de Foi» – место встреч «бешеных» – было закрыто в период преследований эберитистов; два других кафе, названных Карамзиным: «Café de Valois» и «Café de Chartres», были роялистскими, a «Café du Caveau» не имело определенного политического лица. Таким образом, за внешне небрежным перечислением Карамзина скрывается продуманная система пропорций: два революционных кафе, два контрреволюционных и одно нейтральное.

Барон В* – Вильгельм Вольцоген (1762–1809), парижский приятель Карамзина, один из школьных друзей Шиллера. Он был, бесспорно, одним из источников сведений и интереса Карамзина к Шиллеру и его творчеству. Дружеское общение Карамзина и Вольцогена в Париже продолжалось около трех месяцев и, видимо, было близким: уезжая из Парижа, Карамзин посвятил Вольцогену прочувствованные строки.

Стернов капрал Трим… – Персонаж из романа «Жизнь и мнения Тристрама Шенди».

Петр Великий, осматривая парижский Инвалидный дом… – Петр I прибыл в Париж в апреле 1717 г. Пребывание Петра I в Париже описано Вольтером в его «Истории Российской империи при Петре Великом» (1759).

Фамилия князя Г*… – Борис Владимирович Голицын (1769–1813) – писатель, сочинявший как на русском, так и на французском языке (псевдоним Дм. Пименов), генераллейтенант, умер от ран, полученных в Бородинской битве.

Секретарь М* – Машков (или Мошков) – первый секретарь русского посольства в Париже.

Г. У* – Петр Петрович Дубровский (1754–1816), во время французской революции исполнял должности советника и секретаря русского посольства. Был знаком с Карамзиным. Лично знал Руссо, многих деятелей французской культуры. Известен факт сношений Дубровского с Радищевым. Владелец уникальной коллекции исторических документов. Положение Дубровского и его собрания до возвращения в 1800 г. в Россию было весьма деликатным, и Карамзин, видимо, имел основания тщательно замаскировать его имя. (Каталог писем и других материалов западноевропейских ученых и писателей XVI–XVIII вв. Из собрания П. П. Дубровского. Л., 1963, с. 5–15.)

Железная маска – секретный узник, содержавшийся в Пиньерольской крепости и умерший в Бастилии в 1703 г. Вольтер писал о Железной маске («Век Людовика XIV», а также «Философский словарь», т. 1). Это место «Писем» заинтересовало Пушкина, написавшего заметку «О железной маске» (Полн. собр. соч., т. 12. М.—Л., 1949, с. 28). Пушкин, как и Карамзин, приводит цитату из «Века Людовика XIV» Вольтера, но в несколько другом переводе.

Химист Л* – Лавуазье.

Новая Артемиза – Артемиза – карийская царица, воздвигшая в память своего мужа царя Мавзола усыпальницу («мавзолей»), считавшуюся в древности одним из семи чудес света (Галикарнас, Малая Азия, IV в. до н. э.).