Читать онлайн «Николай Гумилев в воспоминаниях современников». Страница 63

1 Лет пятнадцать тому назад" Гумилев поступил в Петербургский университет в августе 1908 г., причем сначала на юридический факультет. На историко-филологический он перевелся в сентябре 1909 г. Рецензия Вл. Шкловского была написана в 1922 г. и, следовательно, речь идет не о пятнадцатилетней давности, а сроке несколько меньшем. "Среди молодых романо-германистов" Шкловский мог встретить Гумилева не раньше осени 1909 г.

2 отмечен Эйхенбаумом в его статьях. В статье "О камерной декламации" Б. Эйхенбаум писал: "Лирическое стихотворение есть замкнутая в себе речь, построенная на ритмико-мелодической основе. Вне ритма оно не существует... Естественно, что в чтении поэтов, по опыту знающих силу ритма и не смешивающих его, как это делают наивные декламаторы, с размером или метром, выдвинулась и заняла господствующее положение именно эта ритмико-мелодическая основа. Несмотря на индивидуальные различия (Блок, Гумилев, Мандельштам, Ахматова, А. Белый), у них есть одна общая для всех манера - подчеркивать ритм особыми нажимами (иногда даже с помощью жестов, но ритмического, а не психологического характера) и превращать интонацию в распев Логические ударения затушеваны, эмоции не выделены - никакой инсценировки нет" (Б. Эйхенбаум. Литература. Теория. Критика. Полемика. Л., "Прибой", 1927, стр. 232).

Николай Минский. "ОГНЕННЫЙ СТОЛП"

Эта рецензия, включающая несколько строк мемуарного характера, появилась в берлинском журнале: "М. Кузмин. Эхо. Стихи. Петербург. 1921. Н. Гумилев. Огненный Столп. Изд. "Петрополис". Петербург. 1921". В настоящее издание включена вторая часть рецензии - относящаяся к Гумилеву.

Николай Максимович Минский (1855-1937) - поэт, философ, журналист. В 1905 г. издавал большевистскую газету "Новая жизнь" и был изгнан из редакции большевиками, которых сам же и приютил. Газета была запрещена, и Минскому грозил суд. Освобожденный под залог, он эмигрировал во Францию. Он жил в Париже в то же самое время, когда туда приехал Гумилев, только что окончивший Николаевскую Царскосельскую гимназию. Более того, они посещали тех же самых людей, бывали, например, в салоне Кругликовой, и удивительно, как они не познакомились в Париже еще в 1906 г. Во всяком случае. Минский пишет, что познакомился с Гумилевым в Петербурге в 1914 г. Следовательно, это случилось в первой половине 1914 г., так как Минский вернулся из эмиграции только в 1913 г., а летом 1914 г. он снова уехал за границу.

В начале двадцатых годов об "Огненном столпе", вышедшем в 1921 г., появилось несколько рецензий - за границей, в Петрограде, в Москве и в провинции. В "Сибирских огнях", № 4, 1922 некий В. И. после краткого невразумительного отзыва на "Огненный столп" и другие книги Гумилева позднего периода писал: "Значение Гумилева и его влияние на современников огромно. Его смерть и для революционной России останется глубокой трагедией".

В "Современных записках" в Париже была напечатана статья К. Мочульского "Классицизм в современной русской поэзии". В этой статье Мочульский писал об "Огненном столпе": "Волевой строй души определяет собой всю его поэзию. Предметы и люди существуют для него только как возбудители воли. То, что достойно желания, находит динамическое выражение в его стихах. Отсюда неизбежная дидактика его творчества. Гумилев хочет заразить своей волей читателя, научить его, зажечь и подвигнуть на дело. В этом отношении особенно показательны его последние стихи "Мои читатели"... В том же сборнике "Огненный столп" Гумилев рассказывает о душах, перебывавших в его теле, ибо

Только змеи сбрасывают кожи,

Мы меняем души, не тела.

..."Поэзия воли" должна создать себе новый энергический язык, в котором все слова "просты и мудры". И Гумилев освобождает фразу от аксессуаров, выделяя ее стержень - глагол. Экзотика и стилизация служат ему средствами нового оформления поэтической речи. И через примитивизм он приходит к классицизму. Все молодые поэты учились у Гумилева. Печально, что задуманной большой "Поэтике" его не суждено было быть написанной" ("Современные записки", № 11, 1922, стр. 369-370).

Георгий Иванов, один из тех немногих, кто основательно знал все творчество Гумилева, а также долго знаком был с ним лично, в статье "О поэзии Н. Гумилева" писал об "Огненном столпе": "Огненный столп" Н. Гумилева более чем любая из его предыдущих книг полна напряженного стремления вперед по пути полного овладения мастерством поэзии в высшем (и единственном) значении этого слова. "Стать мастером - не формы, как любят у нас выражаться, а подлинным мастером поэзии, человеком, которому подвластны все тайны этого труднейшего из искусств, Гумилев стремится с первых строк своего полудетского "Пути конквистадоров", и "Огненный столп" - красноречивое доказательство того, как много уже было достигнуто поэтом и какие широкие возможности перед ним открывались... Можно сказать, что это характернейшая, но вряд ли самая сильная из книг Гумилева. Зная все его творчество, мы знаем, что он почти всегда находил удачное разрешение поставленных себе задач" ("Летопись Дома литераторов", № 1, 1921, стр. 3, 4).

Николай Оцуп. Н. С. ГУМИЛЕВ

Печатается по книге: Николай Оцуп, "Современники", Париж, 1961, стр. 23-33. Ранее эти воспоминания публиковались в "Последних новостях" (Париж), 1926. В книге "Литературные очерки" Оцуп писал по поводу своих воспоминаний в "Последних новостях": "Ни от одной строчки моей статьи я не отказываюсь".

Николай Авдеевич Оцуп (1894-1958) - поэт, прозаик, литературный критик, литературовед, основатель журнала "Числа" (вышло десять номеров, один из них сдвоенный). О Гумилеве Оцуп писал много. О месте Гумилева в его жизни хорошо сказал Александр Бахрах: "Собственно, Бергсон и Гумилев... были двумя полюсами, между которыми простирался духовный опыт Оцупа" ("Мосты", № 9, 1962, стр. 204). Бахрах имел здесь в виду ранний период эмиграции. Но значение Гумилева в духовной жизни Оцупа вряд ли когда-нибудь шло на убыль. Об этом Свидетельствуют некоторые страницы его монументального (в 12 тыс. строк) поэтического дневника. До конца жизни Оцуп остался верен ряду принципов акмеизма, который хотел он возродить под названием "персонализм". С Гумилевым Оцупа объединял не только акмеизм, не только Цех и работа в издательстве "Всемирная литература". Оба поэта были царскоселами, и это обстоятельство играло известную роль в их отношениях. Оба в ранние годы испытали влияние поэзии Анненского. Оба учились в той же самой гимназии, хотя и в разные годы, и по окончании оба отправились в Париж. В разных литературных кругах у Гумилева и Оцупа было много общих знакомых. Вскоре после гибели Гумилева в третьем сборнике "Цех поэтов" была опубликована статья Оцупа "О Гумилеве и классической поэзии". Впоследствии, живя в Париже, Оцуп написал о Гумилеве докторскую диссертацию.

1 Зиму 1915-1916 Гумилев провел в Петрограде. "Привал комедиантов", хотя и не названный по имени, упоминается в стихотворении Гумилева "Разговор". Таким образом облегчается датировка этого стихотворения, оставленного не датированным в четырехтомнике. "Привал" был открыт в 1915 г. В "Разговоре" о нем сказано в стихах, начинающихся строкой: "Как хорошо сидеть в кафэ счастливом..." Словом, это стихотворение не могло быть написано ранее 1915 г. Подробности - в нашей книге "Петербургский период Георгия Иванова".

2 Александр Толмачев печатался вместе с Северяниным в сборнике "Острова очарований" (1917); в альманахе "Винтик" (1915); в литературном сборнике "Полон" - вместе с Гумилевым, Садовским, Сологубом, Блоком, Л. Столицей и другими. В "Очарованном страннике" его стихи напечатаны вместе со стихами Северянина.

3 Здесь какая-то неточность: когда Гумилеву было пятнадцать лет, он жил в Тифлисе. М. б., эта встреча имела место в 1903 г. или даже чуть позднее.

4 Родственники Анненского, жившие в Царском Селе.

5 Из стихотворения Гумилева "Памяти Анненского"; первое стихотворение в сборнике "Колчан" (1916).

6 О посещении Ахматовой Анненского см. в настоящем издании очерк Г. Адамовича "Вечер у Анненского".

7 О пиэтете, который испытывал Оцуп по отношению к Гумилеву, упоминает в своих мемуарах А. Элькан, жена известного коллекционера и одного из основателей издательства "Аквилон". Рассказывая о костюмированном бале в январе 1921 г., Элькан вспоминает: "Гумилев стоял в углу и ухаживал за зеленоглазой поэтессой (И. Одоевцевой - B. K.). Николай Оцуп суетился, кого-то искал, у него было лицо подростка, чем-то радостно взволнованное, может быть близостью Николая Степановича" (Анна Элькан, "Дом Искусств" "Мосты", № 5, 1960, стр. 295).

8 Об этой же черте характера писал в "Петербургских зимах" знавший его на протяжении девяти лет Георгий Иванов: "Девиз Гумилева и в жизни и в поэзии был - "всегда линия наибольшего сопротивления". Это мировоззрение делало его в современном ему литературном кругу одиноким, хотя и окруженным поклонниками и подражателями, признанным мэтром и все-таки непонятым поэтом" (2-ое изд., стр. 216). О том же писал и сам Гумилев в своем манифесте акмеизма: "Акмеистом труднее быть, чем символистом, как труднее построить собор, чем башню. А один из принципов нового направления - всегда идти па линии наибольшего сопротивления" ("Наследие символизма и акмеизм" "Аполлон", январь, 1913).