Читать онлайн «Ибо прежнее прошло (роман о ХХ веке и приключившемся с Россией апокалипсисе)». Страница 100

- Нет, - подумав, покачал головою Глеб.

- Это хочется так ответить, не правда ли? - подхватил Гвоздев. - Но, представьте себе, что можем. Оказывается, этот странный, этот удивительный, этот качественно иной уровень материи - жизнь, появлением своим потеснившая космические объекты - обладает таким свойством - свойством, немыслимым ни на каком ином уровне - свойством создавать законы без их носителей. И окружающая нас природа дает тому конкретные примеры. Биологи называют эти примеры общественными насекомыми. Это пчелы, муравьи, осы. Но, может быть, самый яркий пример это термиты. Многие биологи, побывавшие в Африке, с удивлением наблюдали, как без всяких представлений об инженерной мысли, без всякой предварительной договоренности, без планов, чертежей и расчетов совокупности из десятков тысяч этих существ удается в короткий срок безошибочно возвести сложнейшую и прочнейшую конструкцию - термитник, высотой иногда превосходящий двухэтажный дом. Что должны мы предполагать, глядя на этот термитник? Что существует невидимый нами общий организм семьи термитов? Некий биокомплекс, обладающий разумом? Едва ли. Скорее мы должны предполагать, что нерушимые инстинкты поведения их в среде себе подобных позволяют совокупности их подчиниться законам строительной инженерии - законам, невместимым ни в одного термита в отдельности. Мы видим здесь нечто невозможное в неживой материи. Мы видим действие закона без его носителя.

- Я не понимаю! - схватился Глеб руками за голову. - Так Высшего Разума нет в материи?

- Не торопитесь, Глеб. Вернее было б сказать, что мы не в ту сторону направились искать Его. Что настолько, насколько дано нам видеть, высшего комплекса над уровнем жизни нет в материи. И если вспомните вы о нашем образе, то поймете, что искали мы пока что не мать, мы искали ребенка. Мы не нашли его, и это показывает нам как раз, насколько далеко мы можем продолжать наш образ. Чтобы создать этот образ, мы воспользовались посылом о наличии высшего комплекса, составленного из живых единиц, и это многое позволило нам объяснить. Но продолжать его далее - продолжать его до растворения каждого из нас в неком едином сверхсуществе по имени Жизнь На Земле - мы не имеем права. Как слово "разум" было бы для термитов лучшим образом того, что представляют они из себя в совокупности, так слово "ребенок" оказывается лучшим образом для того, что представляем в совокупности мы. Но как нет этого разума у термитов, так нет в действительности и самого ребенка. Здесь положен предел нашему человеческому сознанию - нашему разуму, оперирующему образами. Этот высший надбиологический - уровень материи - он как бы существует, но как бы его и нет. Хотя бы потому, что каждый из нас в отличие от нейрона самоценен.

- Так где же тогда искать Высший Разум?

- А вот именно в этом пределе, Глеб. В этом и в великом множестве других пределов, положенных нашему разуму. В одном большом всеобщем вопросе - ПОЧЕМУ. Мы с вами, Глеб, только что попробовали отыскать Высший Разум в количественно ином уровне материи. Мы зашли в странный тупик. Но мы забыли о том, что жизнь - это не количественно, это качественно иной уровень материи. А как только мы вспомним об этом, мы заметим вдруг, что в процессе эволюции жизни были пройдены еще несколько таких качественных уровней. Первый из них - это появление многоклеточного существа, о чем мы говорили уже. Ведь первое, что, появившись, должно было сделать это существо - подчинить своей воле - потребностям единого многоклеточного организма волю каждой отдельной клетки, из которых оно составилось клетки, которая в свою очередь уже подчинила себе волю химических процессов неживой материи. Следующий - я бы назвал его - сверхкачественный - скачок - это появление у многоклеточного организма первого безусловного рефлекса первого направленного движения этого организма. Какой-нибудь там полип или червяк, впервые целеустремленно сглотнувший планктон, перешагнул этим совершенно новый рубеж материального мира. Его рефлекс подчинил себе движение его организма. А развитие материи в целом приобрело совсем уже странную, совсем уже нематериальную направленность. Более низкий уровень ее движения был подчинен не комплексом, создавшимся из единиц предыдущего уровня, но свойством этого комплекса. Далее рефлексы у живых существ начинают усложняться, множиться. Сложные организмы получают их уже не только с рождением, но и в процессе жизни. Но все это развитие на одном уровне. А следующий уровень - это уже разум. Только он в видимом нами мире способен подчинить своей воле условные и безусловные рефлексы животного мира. Таким образом, наш с вами разум - не что иное, как четвертый уровень живой материи. А вот насчет того, что это - высший уровень, ох, как на месте классиков повременил бы я заключать. Давайте осознаем теперь, что есть такое этот самый вопрос "почему"? А этот вопрос - единственный двигатель развития нашего разума, нашего познания единственное, что продвигает науку вглубь и вширь материи. Когда мы задаемся вопросом: почему падает яблоко? - мы получаем шанс открыть закон всемирного тяготения. Когда мы спрашиваем себя: почему не тонет бревно? - мы можем додуматься о понятии плотности вещества. Когда мы спрашиваем себя далее: почему вещества обладают разной плотностью? - мы подступаем к представлению об их молекулярном строении. Первейшее свойство материи - причинность всего, что происходит в ней. Цепочки причин и следствий пересекают материю насквозь, проходя через все ее уровни - в том числе и через наш разум. Мы познаем постепенно различные звенья этих цепочек, познаем причинно-следственные связи окружающего нас мира и так получаем возможность пользоваться ими в своих целях. В соответствии с уровнями материального мира люди поделили изучение этих цепочек на физику, химию, биологию, психологию. Но что же мы видим? На рубежах всех уровней, на стыках наук причинно-следственная связь оказывается всякий раз недоступной нам. И физик и химик могут отлично представлять себе строение атомов кислорода и водорода. Могут представлять себе, каким образом два атома водорода и один кислорода, соединяясь между собой, образуют молекулу воды. Но ни физика, ни химия никогда не ответят, почему совокупность этих молекул дает нам воду - жидкость голубоватого цвета с плотностью грамм на кубический сантиметр, испаряющуюся при ста градусах Цельсия. При том, что и физику, и химику будет совершенно очевидно наличие причинно-следственной связи между строением молекулы и свойствами вещества, ибо достаточно как угодно нарушить это строение, чтобы нарушились и оные свойства; ни один из них никогда не сможет проследить эту связь. Почему? Да потому что так устроена материя. И мы заходим в тупик. Мы встает перед аксиомами - перед тем, что познанию человеческому недоступно. Мы можем зайти в этот тупик после первого же вопроса, можем после второго, если вслед за Ньютоном спросим себя, а почему все тела притягиваются? Можем после сотого. Но мы неизбежно заходим в него. И всякий раз материя аккуратно тычет нас мордочкой в Тайну. А мы стараемся отвернуть мордочку. Поймите, Глеб, мы отнюдь не можем, дойдя до этих аксиом, "верить", как предложили вы, в то, что вопроса "почему" далее не существует. Вопрос этот продолжает существовать, но вот ответа на него в нашем человеческом разуме действительно не существует. В математике, как науке, расширяющейся от аксиом, научное открытие - лишь новая комбинация их. В естественных науках, как науках, сужающихся к аксиомам, научное открытие лишь новый способ наблюдения за материей (за исключением открытий, систематизирующих предыдущие знания). Каждое более глубокое наблюдение, как бы становится на время заместителем неизвестной пока аксиомы, но еще более глубокое наблюдение заново перелопачивает всю науку. Однако тогда, когда каждая из наук придет к своим аксиомам, то мы вынуждены будем признать, что мы не видим вокруг себя ничего, кроме комбинации этих аксиом. Следовательно, мы не видим вокруг себя ничего, что понимаем. Следовательно, все, что мы видим вокруг себя, мы не понимаем. И понять не способны в принципе. Знаете, мне кажется иногда, что фразу о безграничности человеческого познания мог произнести лишь натурально слепой человек - человек, ни разу не видевший над собой звездного неба. Ведь, собственно говоря, к тому же заключению можно прийти гораздо более простым и естественным для человека путем. Чтобы за полминуты опровергнуть глубокомысленный вывод бородатых классиков о том, что нет для человека непознаваемого, а есть лишь непознанное, достаточно однажды взглянуть на звездное небо, и спросить себя о том, что такое бесконечность. И ответить единственно возможным для человека образом. Бесконечность - это свойство материи. То есть не ответить ничего. Но этот самый вывод вывод о том, что человеческий разум есть наивысшее свойство материи - был той подменой "атомов" в "хромосомном коде" логики, который в конечном итоге и привел человечество к тяжелейшему уродству, свидетелями коего мы с вами являемся. "Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его". Глядя на то, как от движения нашей руки в темной комнате зажигается свет или начинает разговаривать деревянный ящик, наша домашняя кошка не может, разумеется, удивиться и заключить, что мы представляем из себя иной уровень материи, чем она. Ей просто нечем ни удивляться, ни заключать - поэтому она принимает это как должное - как объективную реальность, данную ей в ощущениях, и продолжает полагать себя главной в квартире. Но нам, которым есть, чем удивляться и заключать, как возможно считать себя венцом материального мира? Само словосочетание Высший Разум, строго говоря, не вполне удовлетворительно. Как человеческий разум - это не высший инстинкт, также и Высший Разум - не разум, безусловно, а нечто качественно иное. Но подходящего слова не существует в нашем языке, и нам остается пользоваться тем, что есть. Так вот Высший Разум - это качественно высший нас уровень материи. Так же, как "думающая" кошка высшим инстинктом назвала бы то, что зажигает свет в комнате, так же и мы Высшим Разумом обязаны назвать То, что читает наш химический код в хромосомах и по последовательности расположения атомов создает человека. То, что путем замысловатой цепочки мутаций вставляет глаза слепому моллюску. То, почему атомы похожи на звездные системы, а не на пироги с капустой. То, почему две параллельные прямые не пересекутся никогда и нигде, покуда существует материя и евклидово пространство, как ее непреложное свойство; хотя бы и пересеклись они в беспокойной фантазии Лобачевского. Высший Разум - это тот вопрос "почему", на который никогда не даст ответа ни биология, ни химия, ни физика, ни математика. Высший Разум - это самое главное и самое первое в материи - это, проще говоря, сама материя - то, что дано нам видеть, но не дано понимать. Для меня очевидно, впрочем, что мы находимся сейчас на высшем для нас уровне материи. Но если бы взялись мы представить себе во вселенной, как выразились вы, "женский организм", то следующим уровнем для него был бы доступ к основополагающим свойствам материи - к тому, перед чем неизбежно останавливаемся мы теперь. Этот "организм" ушел бы к Высшему Разуму. Но мы с вами уйдем к Высшему Духу.