Читать онлайн «Крылья холопа». Страница 129

Но конвоир сел за руль и завел мотор, как будто собираясь уезжать. Мне не оставалось ничего другого, как спросить: - А куда ж мне идти? - Куда хотите, - ответил солдат, жуя резинку. - Хотите, идите туда, - он махнул рукой в направлении советской стороны. - А не хотите, идите куда хотите... Солдат лихо развернул джип и дал газ так, что на меня посыпались камушки из-под колес. В точности, как в гангстерских фильмах. И я остался один. Я оглянулся кругом - не следят ли за мной? Ярко светило солнце, кругом ходили немцы - и никто не обращал на меня никакого внимания. Итак, кажется, я опять свободен. Я сел на камень у входа в вокзал и вытер со лба пот. Внутренне я подготовил себя ко всем возможностям - кроме этой. Я уже так распрощался с жизнью, что теперь возврат к жизни выбил меня из колеи. Вместо радости или облегчения, я не чувствовал ничего, кроме холодного бешенства. Опять какие-то подлые штучки! Что это за игра в кошки-мышки? Пограничная станция. Кругом прохаживаются немецкие полицейские и проверяют документы. Тут же снуют и американские МП. Полгода тому назад меня арестовали здесь при проверке документов. Теперь же, чтобы научить меня благодарности и хорошим манерам, джентльмены из Камп-Кинга отобрали у меня даже ту кеннкарту, за которую они взяли у меня 20.000 марок. И теперь у меня не было вообще никаких документов. Если сейчас ко мне подойдет полицейский и спросит документы, то меня опять отправят для выяснения личности в Камп-Кинг, откуда я только что приехал. Ближайший поезд на Штутгарт отходил только на следующее утро. Поскольку ночевать на вокзале было опасно, то свою первую ночь на свободе я провел по-фронтовому: просто зашел в разрушенный бомбами дом подальше от вокзала, улегся на кучу кирпичей, положил кулак под голову и заснул, разглядывая звездное небо над головой. Приехав в Штутгарт, я отправился в полицейский участок, где я до этого получал мою кеннкарту, и заявил, что ее у меня украли. Конечно, наученный печальным опытом с американским консулом, на этот раз я уже благоразумно промолчал, что воры, укравшие мою кеннкарту - это Штаб-квартира американской разведки в Европе. Так герр Вернер получил дубликат кеннкарты и начал новую жизнь. *** Тогда, в 1947 году, полуразрушенная Западная Германия была переполнена миллионами иностранцев-ДП изо всех стран Восточной Европы и миллионами немецких беженцев, выселенных из тех же стран Восточной Европы. Работать по специальности не было никакой возможности. Прочел я как-то в газете, что американцы ищут электрика, чтобы следить за электрическими печами для жарки кукурузы в Пи-Эксе. Подал я заявление, где честно сказал, что до этого я был ведущим инженером в Советской Военной Администрации и руководил десятками крупнейших электрозаводов, работавших на репарации, а посему я надеюсь, что справлюсь и с несколькими электропечками для жарки кукленой кукурузы. Но мне отказали. И даже честно сказали, почему: как политически неблагонадежному. Черт бы вас подрал, думал я. Я сбежал из Советского Союза, поскольку там меня считали политически неблагонадежным. И тут я тоже политически неблагонадежный! Чтобы как-то убить время, я написал несколько очерков из жизни в берлинском Кремле, то есть в Главной Квартире СВА, и послал их в редакцию "Посева". Прочитав мои очерки, там решили, что я профессиональный газетный работник, и долго уговаривали меня признаться, где я писал раньше - в "Правде" или в "Известиях" - и под каким именем. Жил я тогда в чердачной комнатушке в дешевеньком отельчике "Белый Олень" на окраине Штутгарта. На одной кровати спал я, а на другой одноглазый немец-коробейник, который зарабатывал себе на жизнь тем, что ходил с коробом на шее по окрестным деревням и торговал шнурками, ваксой, нитками и булавками. Пока он ходил, я сидел у маленького чердачного окошка и писал о берлинском Кремле Осенью я переселился в маленькую каморку у одной русской вдовы Когда вдова убедилась, что я предпочитаю не русскую старуху, а молоденьких немок, начались патриотические осложнения Я сидел и писал свои очерки, а обиженная старуха сидела и писала повсюду доносы, что я советский шпион Потом зять этой старушки выпрыгнул в окно с 5-го этажа и убился. Представляете себе, что это была за старушка? Зимой моя каморка не отапливалась, и внутри было так же холодно, как на дворе Единственным отоплением были сигареты из черного крестьянского табака-самосада, более крепкого и вонючего, чем махорка Папиросная бумага была слишком большой роскошью для моего бюджета, и я крутил сигареты из "Посева", в котором печатался, и который мне посылали в качестве авторских экземпляров. Так за неделю я выкуривал весь "Посев". Весь день я сидел и писал - в пальто, в перчатках и со шляпой на голове Правда, иногда приходилось делать перерывы - когда замерзали чернила в чернильнице. Единственным источником дохода были гонорары от "Посева". Тогда в Германии было довольно туго с продовольствием, и иногда я целую неделю питался одной селедкой с водой и хлебом Другую неделю - одним искусственным медом, тоже с водой и хлебом. Пробовал эмигрировать во Францию - отказали. Пробовал в Австралию - отказали. Как политически неблагонадежному. При этом в третий раз таинственно исчезли все мои документы, включая и дубликат злосчастной кенн-карты. Опытные ДП уверяли меня, что все американские чиновники УНРРА и ИРО, которые заведовали эмиграцией - это международная шантрапа, коммунистические попутчики, советские агенты или просто воры, которые продадут на черном рынке даже свою родную мать, и которые, без сомнения, продали все мои документы и анке-гы, где от меня требовали всю правду, в советскую разведку. Пришла вторая зима, а я все сидел в своей каморке и писал. Зато на Рождество я получил трогательный подарок. Один из читателей "Посева", зарабатывавший себе на жизнь воровством (честным воровством), стащил где-то пишущую машинку и притащил ее мне в подарок: - Пишешь ты так, - объяснил он, - что в слезу кидает. А ведь это самое главное, когда за сердце берет. Ведь все мы этот путь прошли. Ну вот и решил я помочь общему делу... Уходя, он по-солдатски щелкнул каблуками и отдал под козырек фетровой шляпы: Товарищ бывший командир, ты тут, вижу, голодный и холодный. Так даже мы, воры, не живем. Так ты того, не стесняйся... Если что нужно - только скажи... Мы поможем... Да, кстати, говоря о воришках. У меня из чемодана пропали фотографии Китти, одной из моих берлинских знакомых. Эти фото я недавно получил по почте Потеряться они не могли. Но кому они нужны? Только какой-то разведке. Но советская разведка, если нужно, возьмет не фото, а живую Китти. Итак, по теории вероятностей, остается только одно - американская разведка, те же самые джентльмены из Камп-Кинга. Забавно. Пока русские воришки предлагают мне свою помощь, американская разведка шарит у меня по чемоданам. И в это же самое время я уже второй год каждую неделю печатаюсь в "Посеве", который служит одним из главных источников информации для американских экспертов по советским делам Этот эпизод вспомнился мне позже, после очередного провала и публичной порки американской разведки CIA, когда по Вашингтону продавали значки с надписями: "Наша работа такая секретная, что даже мы сами не знаем, что мы делаем". Говорят, что Америка - страна чудес. Поэтому настоящие русские бест-селлеры пишутся в Америке писателями-призраками. А если кто написал свою книгу сам, то это явление ненормальное. Нормально русские книги пишутся в Америке так. Вот появилась книга "Тайный мир" Петра Дерябина, бывшего подполковника советской разведки. На обложке честно указано, что она написана со слов Дерябина кем-то другим. Затем появляется следующий боевик - "Записки Пеньковского", которого расстреляли в СССР за шпионаж. И на обложке сообщается, что вместо Пеньковского эту книжку оформил Дерябин. Тот самый Дерябин, который даже свою собственную книгу написать не мог, теперь бойко пишет вместо трупа Пеньковского. Чудеса! А я, как идиот, сидел два года и писал свою книгу сам. Да еще в таких условиях, что когда я закончил свою работу, то был твердо уверен, что заработал туберкулез. Будучи сыном доктора-гинеколога, я с юношеских лет любил лазить по медицинским книгам отца. Может быть потому, что это были книги по женским болезням со всякими интересными картинками, столь откровенными, что таких сейчас в Америке даже в порнографических журналах не найдешь. Потом, насмотревшись этих картинок, я считал себя специалистом и, когда у меня что-нибудь болело, любил ставить себе диагноз. Так и теперь, пойдя на медицинский осмотр, я авторитетно заявил, что у меня должен быть туберкулез. Но доктор покачал головой и сказал, что я здоров как бык. Сначала я очень удивился. Потом я с благодарностью вспомнил своего отца: видно, он недаром был доктором-гинекологом, сделал меня по всем правилам науки и техники. В 1950 году маятник американской политики качнулся в другую сторону. Из одной крайности в другую. На смену эре Рузвельта пришла эра Мак-Карти. В Америке один за другим шли процессы атомных шпионов. Из Госдепартамента сотнями гнали педерастов. Из правительственных учреждений убирали коммунистических попутчиков. Американская пресса кричала об охоте на ведьм. А в немецких газетах писали, что американский консул в Штутгарте, мой приятель, ото всего этого так разволновался, что умер от разрыва сердца. Одновременно на советском фронте американцы начали то, что называется психологической войной. В Мюнхене появился Гарвардский проект, занимавшийся всякими психологическими исследованиями, потом радио "Голос Америки", радио "Свобода" и некий Американский Комитет, который так часто менял свое название, что я даже и не знаю, как он сейчас называется. Все воробушки на крышах Мюнхена чирикали, что за всем этим стоит американская разведка CIA. Потом это довольно ясно подтвердила и сама американская пресса. Американский персонал этого комплекса псих-войны, как ни странно, состоял в основном из чиновников, которых почему-то повыгоняли из Госдепартамента, и которых почему-то подобрало под свои крылышки CIA. Тогда же в Мюнхене было создано Центральное Объединение Послевоенных Эмигрантов из СССР (ЦОПЭ), которое объединяло всех "новейших", и я стал его председателем. Для психологической войны были нужны "новейшие". Но, благодаря деятельности Камп-Кинга, поток "новейших" почти совершенно прекратился. Чтобы понять, почему это получилось, я и описал так подробно мои собственные похождения в этом Камп-Кинге. Однажды у меня на квартире появился полный щеголеватый джентльмен в светлом тропическом костюме и в пестрых ботиночках, как у итальянского жиголо. Джентльмен представился, что он тот самый протестантский пастор, которого когда-то чуть не съели людоеды, и который имел удовольствие познакомиться со мною в Камп-Кинге. Глядя на замаскированного пастора, я подумал: "А в какой разведке ты, дядя, сейчас работаешь?" Заметив мою кислую физиономию, пастор поспешно уведомил меня, что по поводу Камп-Кинга было назначено специальное правительственное следствие, но когда приехала следственная комиссия, то все документы о деятельности этого лагеря оказались предусмотрительно сожжены. Теперь эта комиссия пытается косвенным путем восстановить то, что там происходило. А поскольку я являюсь председателем организации, представляющей всех советских граждан, бежавших на Запад после войны и, следовательно, прошедших демократическое перевоспитание в Камп-Кинге, то затем пастор ко мне и пришел. Ну вот, например, маленькая иллюстрация. Один советский педераст громко жаловался, что когда он бежал, то спрятал себе в задницу несколько бриллиантов, но джентльмены из Камп-Кинга их даже там нашли и украли. Потом этот Остап Бендер №2 работал радио-полковником на радио "Свобода". И по сей день работает - вот уже 20 лет. Добавлю еще несколько деталей из моего собственного опыта. Помимо советских документов и немецких марок, о которых я уже упоминал, джентльмены из Камп-Кинга украли у меня следующие мелочи: 1. При демобилизации из армии я получил за выслугу лет 5 000 рублей. А обменять их на марки у меня уже не было времени. Американцы прикарманили и эти 5.000 рублей. Новенькие, хрустящие, прямо из Госбанка. Зачем они понадобились американским разведчикам? Как сувениры? Или для шпионажа? 2. Будучи ведущим инженером, я имел право ходить и в военной форме, и в гражданском костюме. Ну и купил я себе золотую с жемчужиной булавку для галстука. Американцы и эту булавку украли. Видимо, чтобы отучить меня от буржуазных замашек. 3. Купил я у немцев на черном рынке американскую самопишущую ручку Паркер. В Камп-Кинге у меня ее стащили американцы. 4. Ну и был у меня еще дешевый портсигар из желтого металла и черной эмали. Американцы, видимо, приняли его за золотой и тоже прикарманили. Мне-то на все эти мелочи наплевать. Но если уж рассказывают анекдоты, как русские воровали у немцев часы, то почему не рассказать, как американцы воровали у русских. А некоторым, как, например, Остапу Бендеру №2, даже в зад заглядывали. Все это происходило под развевающимся по ветру флагом Соединенных Штатов. И, чтобы люди не ошибались, где они находятся, по громкоговорителям играли американский национальный гимн. Теперь же "Голос Америки" и радио "Свобода" выбрасывали на воздух миллионы долларов, пытаясь побудить советских солдат и офицеров, стационированных в Восточной Германии, избирать американскую свободу. Разведке требовались языки, но перебежчиков не было. Советская пропаганда полностью использовала деятельность Камп-Кинга. В советских войсках постоянно зачитывали приказы о расстреле советских солдат и офицеров, которые бежали к американцам - и были выданы назад. Конечно, это отбивало охоту избирать свободу в таких условиях. Но американцы народ практичный. Чтобы повысить приток перебежчиков, американская разведка в порядке психологической войны создала в Берлине специальный батальон из проституток, чтобы переманивать на Запад советских офицеров. Дело поставили на широкую ногу и проституткам платили по твердому прейскуранту: за лейтенанта 20.000 марок, за капитана - 25.000, а за майора и все 30.000 марок. Причем не оккупационных и инфляционных, а новых и твердых марок. Я сел и быстренько подвел баланс. Когда-то бравые американские разведчики обокрали меня на сумму что-то около 100 долларов. И в результате этого теперь за такого человека проституткам платят 7500 долларов!? Так американские налогоплательщики расплачиваются теперь за мелких воришек из Камп-Кинга. Затем в порядке психологической войны на помощь проституткам женского пола добавили еще батальон проституток мужского пола, то есть из немецких педерастов, которые вынюхивали себе подобных среди советских солдат и офицеров - и переманивали их на Запад. Конечно, все эти спецпроекты психологической войны были настолько засекречены, что о них не знал даже я, председатель ЦОПЭ. Но так как потом эти люди попадали ко мне, то я видел результаты. Все это можно понять, только оглядываясь назад. А результаты были таковы. Шутки с любовью кончались плохо. Люди, которых переманивали на Запад при помощи проституток, женщин или мужчин, вскоре догадывались, что их обманули, чувствовали себя как рыба, выброшенная на песок, спивались, опускались на социальное дно и, в конечном результате, как последняя форма бессильного протеста, уходили назад в СССР - на верный расстрел. Когда они приходили, о них до небес кричали "Голос Америки" и радио "Свобода", что они "избрали свободу". Когда они уходили назад - гробовое молчание. Как в хорошем похоронном бюро. Или, чтобы замести следы, распустят грязный слушок. Свобода обернулась для них крыльями холопа, который взлетает на искусственных крыльях - и падает. Итак, если раньше американская разведка обворовывала советских перебежчиков и отправляла их назад - на расстрел, то теперь они уходили на расстрел сами. Уходя, они открыто говорили: - Американцы? - Да они же все проститутки. Пусть нас лучше свои расстреляют! ***