Читать онлайн «Семирамида. Золотая чаша». Страница 81

В ассирийском войске впервые в мировой истории было введено однотипное вооружение для того или иного рода воск. Характерна структура войска: на 200 пехотинцев приходилось в среднем 10 всадников и одна боевая колесница; на одного тяжело вооруженного пехотинца – два лучника. Совершенствовались организационные формы войска. Основной организационной единицей был кисир, насчитывавший 500–2000 воинов. Кисир делился на пятидесятки, которые подразделялись на десятки. Несколько кисиров составляли эмуку. Таким образом, ассирийское войско имело довольно сложные для того времени формы организации.

Ассирийская пехота делилась на тяжелую и легкую. Тяжелая пехота была вооружена копьями, мечами и имела защитное вооружение – панцири, шлемы и громадные, почти в человеческий рост щиты. Легкая пехота состояла из лучников и пращников. Боевую единицу обычно составляли два воина: лучник и щитоносец, который прикрывал щитом своего напарника.

Наряду с этим имелись и боевые единицы, состоявшие только из тяжело вооруженных воинов. Таким образом, здесь мы видим уже непосредственное взаимодействие в бою легких и тяжелых пехотинцев. Ассирийская пехота действовала в сомкнутом строю щитоносцев, под прикрытием которых лучники вели интенсивный обстрел противника. Это была наступавшая стена щитов. Пехотинцы метали в неприятеля стрелы, дротики и камни. Такой способ действий требовал не только правильного построения шеренги, но и обучения правильному (в ногу) движению, чего можно было достигнуть только регулярными тренировками.

Важную часть ассирийского войска составляли боевые колесницы, в которые были запряжены две–четыре лошади. К кузову колесницы прикреплялся колчан со стрелами. Экипаж ее обычно состоял из двух воинов – лучника и возницы, вооруженного копьем и щитом. Иногда экипаж усиливался двумя щитоносцами, которые прикрывали лучника и возницу. Боевые колесницы применялись на ровной местности и были надежным средством для действий против иррегулярных войск.

Помимо колесниц ударной силой в бою ассирийцы сделали подвижную конницу, создав кавалерию как род войск. Тактически это выглядело следующим образом – один всадник вел за узду лошадь своего напарника, стрелявшего из лука. В строю всадники действовать не могли, но в преследовании были страшны, полезны также в ведении разведывательной, посыльной и охранной службы. На вооружении всадников иногда имелись мечи и булавы. Однако конница ассирийцев была еще иррегулярной и не вытеснила боевые колесницы.

Ассирийцы учредили военную разведку, позаботились о создании вспомогательных частей, необходимых в любом походе: армейские оружейники чинили и заново делали оружие, инженерные части помогали армии наводить мосты, вести осаду крепостей. Ассирийская осадная технология достигла такого совершенства, что города–крепости, которые в прежние века выдерживали осады продолжительностью в 15–20 лет, ассирийцы брали за 20 дней: насыпали осадные стены, по высоте равные стенам осаждаемых крепостей, оставляли город без воды, отводя в сторону реки, или, наоборот, затапливали его, строя или разрушая плотины. Если не помогало и это, они попросту перемалывали крепостные стены своими таранами, которые представляли собой подвижные мини–крепости с башенками для лучников наверху и деревянной крышей, скрывавшей отряд воинов, раскачивающих обитые железом исполинские бревна, способные расшатать любую кладку.

11 Имеется в виду правитель Египта, которого в древности в первую очередь считали хозяином Нила, и во вторую – прилегающей к великой Реке земли. Такое понимание социально–психологической обстановки Древнего мира помогает глубже и пронзительнее понять суть политических противоречий того времени. Воевали не с египтянами, а богами Египта. Им боги Двуречья или, например, небесные покровители хеттов пытались навязать свою волю. При этом стратегический расчет строился на реальном соотношении сил, на превосходстве в численности и качестве вооружений, как впрочем, и в наше время. Менялось лишь идеологическое обоснование войн, но никак не их цели. Чем утверждение превосходства родных богов отличается от маниакального намерения распространять демократию исключительно в своем понимании?

12 Семени – Вавилоняне и ассирийцы, как и прочие древние семиты, не знали ни рая, ни ада. Преисподняя рисовалась им в весьма непривлекательном виде царства теней, мрака и тлена, где пищей умершим служили прах и глина. По их представлениям, человек продолжал жить не в загробном мире, а в своем потомстве, в своем семени. Самым страшным несчастьем для вавилонян была бездетность. Сын, внук являлся прямым продолжением жизни человека. На него ложилась и забота об умерших предках.

Чтобы обеспечить душе умершего покой в подземном царстве, над телом покойного должны были быть совершены различные церемонии. В дом покойника приходили плакальщицы и произносили полагающиеся причитания, скорбящие о мертвом разрывали свои одежды, растрепывали волосы и бороду и даже наносили себе телесные раны. Жрецы исполняли траурную музыку и подготавливали погребение. Для простых смертных оно было несложным. Бедных людей заворачивали в тростниковую циновку, богатым делали глиняный туфлеобразный гроб или могилу, устланную кирпичом и щебнем, в месте, отведенном для погребения мертвых, на незастроенном пустыре между домами или у городской стены. Некоторые мелкие предметы, принадлежавшие покойному, а также еду и напитки клали вместе с ним в могилу, затем могилу засыпали землей. Дом ветшал, разрушался, на его месте возводили новый. Но из поколения в поколение мертвые оставались с живыми, и на живых ложилась забота о них. Они справляли поминки и лили воду на могилы, чтобы умершие предки могли утолить голод и жажду в преисподней. Иначе, по поверьям, душа умершею могла покинуть преисподнюю и принести много бед живым. Поэтому жители Месопотамии так дорожили местом, где стоял их дом.

Но заботы о престарелых родителях и их душах после смерти целиком зависели от наследства, которое они оставляли детям. Если наследства не было, то дети освобождаются от каких бы то ни было обязанностей по отношению к родителям.

Таким образом, человек, отправляясь в мир мертвых, продолжал жить на земле в своем потомстве, в своем семени. Он постоянно оказывал родственникам и потомкам тайную поддержку, оберегал от злого, за это они были обязаны заботиться об умерших предках, делиться с ними едой и питьем. Не иметь живых сородичей считалось страшным несчастьем и бесчестьем.

Следует также учесть, что в древности количество калек было несравнимо больше, чем в наше время. Они встречались буквально на каждом шагу, человеческая толпа визуально была переполнена инвалидами. Этому способствовали методы ведения войн, где использовалось холодное оружие, производственный процесс, способствовавший увечьям, а также рабство, которое не могло обходиться без членовредительства и позорных отметин на теле. В своде Хаммурапи одной из самых частых мер являлось отрубание конечностей. Так что физический недостаток сама по себе не являлась приносящим позор обстоятельством, а вот недостаток, исключающий появление потомства, сводил такого рода калек на уровень изгоев.

Именно по этой причине самыми низкими и грязными существами на земле считались скопцы.

Что касается Семирамиды, существует легенда, что, будучи прекрасным психологом и понимая, где находится источник непокорности и упрямства – чисто мужских черт характера, ассирийская царица собственноручно кастрировала непокорных и дерзких рабов, после чего мужчины становились кроткими и безропотными.

13 Тиамат – Тиамат, Тимту (букв. «Море»), мать Хубур (досл. «Река подземного мира») – древнейшая богиня, в конце концов ополчившаяся на поколение младших богов. По вавилонской версии, когда Тиамат решила погубить досаждавших ей, смущавших покой молодых богов, те упросили Мардука (в ассирийском варианте – Ашшура) сразиться с Тиамат. Мардук изъявил согласие, но в награду потребовал власть над миром и всеми поколениями богов. Победив Тиамат, Мардук сотворил из нее землю и небо. Эти легендарные события излагаются в эпической поэме «Когда вверху».

От имени этой богини, по мнению В. Демина («Тайны русского народа») по–видимому, происходит русское слово «тьма».

14 По свидетельству археологических раскопок – игры, связанные с передвижением фишек на доске, были известны еще в 3–4 вв. до н. э. Эти сведения вполне могут быть уточнены, потому что, по мнению автора, понимание жизни как Игры или сведение конфликтов Жизни к правилам Игры является одним из глубинных – архетипических – структур качественной оценки сознательной деятельности человека. Такого рода структуры являются одним из главных символообразующих факторов, помогавших выжить – отсюда и интерес, который вызывает любая игра, тем более азартная. Тем не менее, Игра не более чем модель, упрощенная программа, которая никогда не сможет заменить собой Историю, составляющую суть Жизни. Играющий не в состоянии отказаться от иных потребностей и никогда не станет рисковать жизнью ради Выигрыша. Всякие исключения в этом вопросе лишь только подчеркивают первичность Жизни, и вторичность Игры.