Читать онлайн «В страну Восточную придя…». Страница 92

Выслушав пожелание полковника Путяты внимательней присмотреться к деятельности партии "Тоннип Хепхве" и вспомнив свое первое знакомство в такой необычной и таинственной обстановке если и не с руководством партии, то с лицами, занимающими в ней видное положение, прапорщик Ивашников тем же вечером попросил возвращавшегося из города поручика Минаева зайти к нему.

– Полковник Путята старый и опытный разведчик – дальневосточный волк, он нюхом чувствует главную опасность и уделяет ей основное внимание, согласился поручик. – На днях приезжает представитель нашего министерства финансов господин Алексеев, который имеет поручение укрепить позиции русского капитала в Корее. А финансы всегда теснейше связаны с политикой. Полковник Путята досконально ознакомился с нашими докладами господину посланнику и рапортами в округ и сейчас его интересует каждая мелочь, деталь, любой штришок, чтобы сделать заключение и подсказать господину Алексееву шаги в нужном направлении. В нашем деле нюансы имеют огромное значение. Встретьтесь на днях со своей пассией, прапорщик, поговорите с ней на подсказанную вам тему.

Ким Де-кун уже несколько месяцев жила в Сеуле у своего дядюшки и целиком погрузилась в благотворительную деятельность. От Ен Пан-са прапорщик Ивашников слышал, что она активно работает в женском просветительском обществе, создавала школы для ребятишек и вела в них уроки. Как-то он увидел ее на улице в компании молодых людей, среди которых узнал и одного из писак газеты "Тоннип", в своих заметках нападавшего на русских, но она или не заметила его, или сделала вид, что не знает. И встречались то они всего дважды. Встречи эти были натянуто холодными. Ким Де-кун отводила глаза и бормотала что-то о независимой и процветающей Корее и решительно отклоняла его приглашения зайти выпить чаю к нему в миссию. Ивашников огорчался, но хорошо понимал ее. Быть в стороне от потрясавших страну событий она не могла.

Понимая, что встретиться на улица с русским офицером Ким Де-кун не пожелает, Ивашников несколько дней подряд в послеобеденные часы ходил в корейской одежде у дома ее дядюшки, и все-таки дождался, когда она вышла на улицу. Пройдя немного следом, он догнал девушку и, стараясь придать себе беспечный вид, весело поздоровался. Ким Де-кун радостно улыбнулась в ответ, но тут же смешалась и стала надменно-официальной. От совместной прогулки она отказалась и нерешительно попросила не искать с ней больше встреч. Ивашников обиделся и сказал, что не столь уж часто он ее видит, не более одного раза в месяц. Ким Де-кун согласно кивнула, но уже более твердо велела оставить ее.

Осенью, в начале сентября в Сеул прибыл коммерческий агент министерства финансов Алексеев. И начались официальные и неофициальные визиты во дворец короля.

Незадолго до этого корейский король Кочжон принял титул Хоанчже -императора, и ему было весьма лестно получить из рук господина Алексеева депешу от русского царя, в которой его именовали новым титулом. Насколько слаб человек! Свежеиспеченный император растаял настолько от того, что император громадной российской империи обращался к нему как равный к равному, что уступил уговорам поверенного в делах России господина Шпейера и господина Алексеева, распустил кабинет министров, в котором опять набирали силу сторонники сближения с Японией, и назначил новый кабинет, целиком из приверженцев России.

Однажды в середине октября, возвращаясь с прогулки за городом на своем Аметисте, прапорщик Ивашников увидел Ким Де-кун, идущую в сторону русской миссии, до которой было уже рукой подать. Он остановил коня. Обгонять девушку ему показалось неудобным, а догнать и пойти рядом – невозможным. Он сдерживал нетерпеливого Аметиста и наблюдал, как девушка подошла к воротам миссии и заговорила с вышедшим навстречу караульным начальником. Тот выслушал ее и махнул рукой Ивашникову, давая понять, что гостья к нему. Ивашников, обрадовавшись, мигом домчал к воротам, спрыгнул с коня, бережно взял руку девушки и поцеловал ее, из озорства легонько пощекотав недавно отпущенными щегольскими усиками. Поднимая голову, Ивашников неожиданно для себя поймал оценивающе-настороженный взгляд девушки, тут же сменившийся деланно приветливой улыбкой.

– Иван, – обратилась она к нему, – я веду занятия в школе для детей правительственных чиновников и сейчас мы знакомимся с географией соседних стран. Ты хорошо уже владеешь корейским языком и я подумала, что сумеешь рассказать о России. Найди, пожалуйста, время в ближайшие дни и приходи в дом моего дядюшки.

– Давай обсудим этот вопрос у меня, – предложил Ивашников, – за чашкой чая. Я ведь не знаю, что именно должен говорить.

Девушка отклонила предложение. – Расскажи, что найдешь нужным. Детям будет интересно все.

Ивашников проводил ее до угла улицы, они поболтали о всяких пустяках, а дальше Ким Де-кун просила ее не провожать.

– Жду, – напомнила она.

Через два дня Ивашников отправился на урок. Он изрядно волновался, но урок, по оценке Ким Де-кун прошел успешно. Ивашников вкратце рассказал об истории России и немного о самом близком к Корее городе Владивостоке. Он старался, конечно же, преподнести товар лицом, был красноречив и убедителен, дети слушали с интересом, да и Ким Де-кун заслушалась.

После урока, отпустив детей, Ким Де-кун пригласила его к себе. В маленькой, по девичьи чистой и нарядно убранной на европейский лад комнате она угостила его пирожками с начинкой из лепестков хризантем и фруктами.

– Скажи, Иван, – по детски бесхитростно перешла она к главной причине приглашения Ивашникова, – что за большой сановник приехал недавно из Петербурга?

– Коммерческий советник министерства финансов Алексеев приехал помочь императору Коан-му разобраться в финансах вашей империи и взыскать деньги на выплату долга Японии и Китаю.

– И только?

– Ну конечно, это уже всем известно.

– Тогда почему император уволил так много министров?

– Императору виднее…

– Но очевидно, что это связано с приездом господина Алексеева.

– Все может быть, – пожал плечами Ивашников, – мне это неведомо. Я лишь офицер в маленьком звании.

– Иван, – после недолгого колебания с явным волнением жалобно сказала девушка, – помнишь, год назад ты просил узнать, сколько поступает в казну денег от таможенных сборов? Я тогда принесла тебе ту толстую книгу с записями. Потом я сильно мучилась, что ты считаешь моего отца вором.

Прапорщик отвел глаза и беспомощно развел руками.

– К такому же выводу пришло и твое начальство. Господин Алексеев узнает о таможенные сборах и выгонит моего отца. Но вот недавно, совершенно случайно, я оказалась свидетельницей тяжелого объяснения между моим отцом и мистером Броуном. – И она нерешительно замолчала.

Ивашников насторожился, – Продолжай, девочка…

– Я ездила домой. Утром мы с отцом разговаривали у него в кабинете, когда слуга доложил, что прибыл мистер Броун. Я вышла в соседнюю комнату и начала помогать маме по дому. Я слышала, как мистер Броун громко кричал на отца, а потом вышел багровый от гнева. Отец шел за ним и повторял, что японцы, пользуясь победой над китайцами, хозяйничают в стране и заставляют его не облагать таможенными и ластовыми сборами их суда. Мистер Броун остановился, обернулся и сказал, что к русским попали отчеты о таможенных сборах, и они нашли их сильно заниженными, а недавно прибывший господин Алексеев сообщил об этом королю! Но сообщил в такой форме, что вся вина ложится на мистера Броуна. Королю пришлось издать указ о лишении мистера Броуна должности главного комиссара корейских таможен и советника министерства финансов, и о назначении на эти важнейшие посты русского господина Алексеева!

– Ясно, – подумал Ивашников, – вот чем объясняется неожиданное падание Броуна и возвышение Алексеева.

– Иван, – умоляюще произнесла Ким Де-кун, – попроси господина Алексеева не прогонять моего отца. Ведь я знаю, что тебя в русской миссии слушаются все, – бесхитростно польстила она.

– Я всего лишь маленький офицер, – опять признался Ившников.

– Но сделай, что сможешь, – настаивала Ким Де-кун. Потом она опять угощала его пирожками, соком, фруктами.

– Говорят, ты выдвигаешься чуть ли не в руководство партии Тоннип Хепхве, – заметил Ивашников, – Я рад твоему успеху.

– Кто говорит? Ен Па-са? – гневно раздула ноздри девушка. – Да, я знаю об этой партии, но ничего общего с ней не имею, занимаюсь лишь созданием корейских шкал и образованием детишек.

Уже темнело и Ивашникову нужно было спешить в миссию, сегодня он заступал караульным начальником.

Следующим днем прапорщика вызвали к полковнику Путяте. В небольшом домике за зданием миссии уже находились поручик Минаев, господин Алексеев, полковник Путята и недавно переведенный из Японии министром-резидентом в Корею господин Шпейер; прежний посланник Вебер был назначен посланником в Мексику. Войдя, прапорщик Ивашников доложил о прибытии и ему предложили сесть.