Читать онлайн «Жизор и загадка тамплиеров». Страница 51

В самом деле, тамплиеры называли себя христианами, умирали по-христиански, желали слушать мессу, исповедались, причащались, получали соборование. И однако эти же люди сознательно — пусть даже устами, а не сердцем — совершили ритуальное отречение от Иисуса. Это невероятно и необъяснимо… Была выдвинута гипотеза о катарском влиянии. Сформулировать ее действительно можно, тем более что процесс тамплиеров происходил всего через шестьдесят три года после костра Монсегюра. Известно также, что во время крестового похода против катаров тамплиеры вели себя скорей сдержанно и что некоторые из них помогали «добрым людям». Можно не говорить об общем сговоре между тамплиерами и катарами, но надо признать, что некоторые случаи снисходительного отношения и даже союзов были. В частности, в Разесе собственники, подозревавшиеся в катаризме, доверяли свое имущество тамплиерам из страха, что его захватят королевские агенты. Возможно также, что во время избиения катаров некоторое число «патаренов», как их иронически называли, вступило в орден Храма, чтобы найти убежище. О том, что в этом аспекте орден имел характер «иностранного легиона», особенно в конце XIII века, нельзя забывать. И эти катары, став тамплиерами, в самом деле могли изменить доктрину ордена Храма. Но этот орден едва ли имел доктрину, по крайней мере официально.

Этих чисто исторических замечаний недостаточно, чтобы сделать вывод о присоединении. Такую гипотезу надо рассматривать лишь в другом плане. Прежде всего — пропуск слов в формуле освящения. Согласно признаниям, полученным инквизицией, эти слова пропускали и некоторые католические священники, тайно поддерживавшие верования катаров; несомненно, таких священников было немного. Что касается тамплиерских священников, непохоже, чтобы они выполняли просьбы о пропуске слов молитвы.

Отречение также напоминает о том, что катары не признавали символ креста как орудия казни Бога. Но нигде ни словом не упоминается, чтобы катары отрекались от Иисуса или плевали на крест. Они вовсе даже не отрекались от Христа — они почитали в нем Небесное существо и отнюдь не отрицали его воплощения, то есть того, что он снизошел на землю во плоти: напротив, он указал путь к восхождению в Царство Света. Тогда как тамплиеры, если мы правильно поняли, отрекались в Иисусе от Бога, а не от человека, человека же этого они отвергали. Так что аналогия далеко не доказательна.

К тому же в ордене Храма не было никакого инициационного процесса, по крайней мере для того, чтобы стать экзотерическим членом ордена. Если инициация была — что очень вероятно, — она касалась лишь отдельных его членов и происходила только после приема в орден. И главное, в ордене Храма не было никакого особого обучения, тогда как у катаров, как у всех еретиков, практиковалось обучение доктрине, порой в широких масштабах.

Наконец, катары следовали жизненным правилам, совершенно непохожим на тамплиерские. Во-первых, катары отказывались воевать и проливать кровь, тогда как тамплиеры были монахами-воинами: это противоречие выглядит непримиримым. Во-вторых, катары жили в нужде. О тамплиерах этого совсем нельзя сказать: если они и давали обет личной бедности, то не нуждались ни в чем, а богатств у них было даже с избытком. В-третьих, катары по возможности воздерживались от участия в церемониях христианской церкви: если они и делали это, то лишь в целях маскировки. Позиция тамплиеров была совершенно противоположной: они, даже в тюрьмах, во что бы то ни стало домогались присутствия на мессах и участия в таинствах. А ведь известно, что катары ни в каких таинствах участвовать не желали, признавая только одно — знаменитый Consolamentum. В-четвертых, принципиально отличалось отношение тех и других к смерти. Катары не отрекались от своей веры даже под угрозой костра. Если сколько-то катаров «раскаялось», вернувшись в лоно Церкви, надо признать, что большинство из них предпочло умереть, чем отречься от веры. А вот тамплиеры, вовсю разоблачая «дурные обычаи», просочившиеся в орден, фактически старались только спасти свою шкуру: почти никто из них, начиная с сановников, не пожелал рискнуть жизнью, чтобы опровергнуть «вздор», о котором говорил Жак де Моле.

К тому же инквизиторы в начале XIV века были прекрасно осведомлены о доктрине и обычаях катаров — это были самые привычные объекты их процессов. Если бы они нашли какое-либо сходство между новой ересью, которую теперь открыли, и давно знакомой, они бы не преминули упомянуть об этом. То же можно сказать и о подручных Филиппа Красивого: они бы с радостью включили в обвинения грозные факты, позволяющие уличить тамплиеров в этой мерзкой ереси. Нет, говорить о катарском влиянии на орден Храма невозможно. Эти два воззрения на мир и на религию принципиально различны.

Была выдвинута и другая гипотеза — о мусульманском влиянии. Она также наталкивается на многочисленные возражения. В чисто материальном плане и с учетом основания и структуры ордена, очевидно, можно провести какие-то параллели между ним и мусульманским рибатом. Рибат представлял собой военный и религиозный центр, размещенный на границах мусульманского мира. Служба, военная и мирская, представляла собой акт аскезы и рассматривалась как один из аспектов обязательного джихада, священной войны ислама. Особенно много рибатов было в Испании. Но такая аналогия чисто формальна.

Есть также аналогии между орденом Храма и знаменитой сектой гашишинов, или «ассассинов», о существовании которой книга Марко Поло сообщит лишь тогда, когда эта секта исчезнет. Как раз в то время, когда был основан орден Храма, некий Хасан поселился на Кавказе и основал религиозную секту шиитской направленности. Потом одна ветвь этой секты обосновалась в сирийских горах. Этой мистической общиной руководил глава, пользовавшийся большим авторитетом, — «Старец Горы», а самые безупречные и самые надежные ее члены, фидаи, назывались гашишинами, потому что для выполнения некоторых операций накачивали себя гашишем. Другое объяснение происхождения этого слова производит его от арабского ассас, что значит «страж». Сторонники Старца Горы действительно претендовали на звание «стражей Святой Земли», как и тамплиеры. Как бы то ни было, слово «ассассин» перешло в разговорный язык в том смысле, какой оно имеет сегодня [убийца], потому что террористическое убийство было излюбленным методом Старца и его приверженцев. Во всяком случае, установлено, что тамплиеры неоднократно вступали в контакт с сектой Старца и иногда даже заключали с ней временные союзы. На Святой Земле не всегда сражались: бывали и периоды перемирия, когда происходил обмен не только материальными ценностями, но и идеями. И потом, христиане, пытаясь воспользоваться расколом в мусульманском мире, заключали союз с одной группировкой против другой. Это не значит, что происходило заражение. Кстати, целью ассассинов было, видимо, создание обширного исмаилитского государства в Иране и расширение его на весь Ближний Восток. В 1265 году крепости ассассинов сожгли монголы, убив последнего Старца Горы.

Утверждали, что ассассины имели тайное мистическое учение, и что у них в логове была очень богатая библиотека. Но поскольку ее целиком сожгли, легко выдвигать какие угодно предположения. Известно только, что секта Старца была связана с исмаилитским движением, которое, в свою очередь, вышло из шиизма и, представляя собой некое смешение неоплатонизма и мессианства, отвергало буквальное толкование Корана в пользу символического. Тут могла бы возникнуть аналогия: коль скоро тамплиеры отрекались от Иисуса, продолжая называть себя христианами в полной мере, они именно что отказывались воспринимать Евангелие буквально, видя в нем символический текст. Сказать, было ли непосредственное влияние ассассинов на тамплиеров, невозможно. Впрочем, если у исмаилитов были обучение, обсуждение текстов и довольно долгая инициация, у тамплиеров мы ничего подобного не обнаружим, во всяком случае в официальном, экзотерическом ордене Храма. И, как бы их ни толковать, отречение от Иисуса и плевок на крест как будто не очень сообразуются с мусульманским умонастроением. Правда, мусульманский мир сам был расколот на многочисленные духовные группировки, у каждой из которых были собственное толкование текстов и собственная мистика. Мы не отвергаем абсолютно идею о влиянии мусульманского эзотеризма на тамплиеров, но надо признать, что об этом нам известно не слишком много.

Исходя из того, что боевой клич тамплиеров звучал как «Да здравствует Бог Святая Любовь!», некоторые предположили, что те могли поддерживать связи с христианским Востоком, где наряду с официальным христианством существовало множество сект, в том числе и явно гностической природы. Это гипотеза, которая выглядит наиболее правдоподобной. В то самое время, скорее на Кипре, чем на Святой Земле, гностические идеи если не завоевали орден Храма, то по меньшей мере повлияли на него: восприятие Иисуса как человека, а не как Бога характерно именно для гностиков. Кипр тогда был тиглем, где смешивались все восточные учения, а значит, и все легенды, в том числе легенда о знаменитом «пресвитере Иоанне», преемнике Соломона и образцовом священнике-царе. Разве тамплиеры при их двойственной природе, при их принадлежности к двум классам, священников и воинов (из которых происходит король), не преследовали отдаленную цель создания всемирной империи, во главе которой стоял бы священник-король, знаменитый «Великий монарх», каким бы хотел стать и Филипп Красивый в своих мечтаниях, подпитываемых идеями Раймунда Луллия?