Читать онлайн «Шапка Мономаха». Страница 111

Шестидесятилетнего князя, терпеливо дожидавшегося два десятка лет своей очереди на великий стол, киевляне встретили «с великой честью», по словам «Повести временных лет». «И все люди были рады, и мятеж утих».

Двенадцать лет великого княжения Владимира Мономаха стали лебединой песней единой Киевской Руси. Младших, «подколенных» князей и оппозиционных бояр (к примеру, новгородских) Владимир Всеволодич держал в узде крепкой рукой, не давая разгораться «распрям и которам» в борьбе за столы. После смерти Мономаха его сыновья Мстислав и Ярополк еще сдерживали дробление огромного государства на удельные княжества, но с их уходом процесс стал необратим.

Впрочем, все то, что позволило затем летописцу назвать Мономаха «добрым страдальцем за Русскую землю», было совершено князем до восхождения на киевский стол.

Как государственный деятель он выстраивал отношения между русскими князьями на заповедях христианского смирения, братолюбия и страха Божьего. Именно на этой христианской основе стало возможно, пусть кратковременное, политическое и духовное единение князей Руси, уже начинавших в конце XI столетия «разбредаться» по своим уделам и жить не «в любви между собой», по завету Ярослава Мудрого», а в ненависти и дележке наследства.

Как полководцу, «стражу земли русской», единение страны необходимо было князю для исполнения другого дела всей его жизни – обороны Руси от кочевников. До 1113 г. совместно со Святополком и другими князьями Мономах совершил несколько больших наступательных походов в половецкую степь, прославивших его имя не только на Руси, но и в иных землях. Книжник последующих времен писал о князе, что тот «пил золотым шеломом Дон», погубил «поганых» и «приемши землю их всю и загнавши окаянные агаряны» за «железные врата» Кавказа. Другой книжник, воздыхавший в XIII в. о погибели Руси от татаро-монголов, вспоминал славные времена Владимира Мономаха, «которым половцы детей своих пугали в колыбели. А литва из болот на свет не показывалась. А венгры укрепляли каменные города свои железными воротами, чтобы их великий Владимир не покорил, а немцы радовались, что далеко они – за Синим морем. Буртасы, черемисы, водь и мордва бортничали[1] на великого князя Владимира. А Кир Мануил Цареградский[2] страшился, потому и великие дары послал к нему, чтобы великий князь Владимир Царьград у него не отнял».

Последнее утверждение вполне легендарно, хотя, возможно, основано на реальных событиях русско-византийской войны 1116 г. и бракосочетании внучки Мономаха с сыном императора. Тем не менее этой легенде в русской истории была уготована особая роль. «Шапкой Мономаха», по преданию, присланной князю византийским императором вместе с другими дарами, позднее в течение нескольких веков венчались на царство русские государи. Сама шапка, хранящаяся ныне в Алмазном фонде, к Мономаху не имеет отношения. Но ведь еще современник Владимира Всеволодича митрополит-грек Никифор писал о царственном происхождении князя, которого «Бог… из утробы освятил и помазал, смесив от царской и княжеской крови…» Династия же московских царей вышла не из какой иной ветви обширного рода Рюриковичей, а именно из Мономашичей – из дома Даниловичей. Первый князь московский Даниил Александрович приходился Владимиру Мономаху прапраправнуком.

И думается, нет ничего случайного в том, что в правящем клане князей Рюриковичей возобладала именно эта ветвь. Хотя в роду Мономашичей – Даниловичей немало было князей, не отличавшихся особым благочестием, но, видимо, за благонравие и молитвы родоначальника, князя Владимира Всеволодича, силой смирявшего себя в своей вражде с братьями, «братолюбца и нищелюбца», который «бедного смерда и убогую вдовицу не давал в обиду сильным», а «приходивших к нему кормил и поил, как мать детей своих», – возлюбил Господь этот род (равно как за благонравие и молитвы родоночальника московских князей и царей, святого преподобного князя Даниила). И дано было благословение роду Мономаха, чья царственность истощилась лишь спустя полтысячелетия со смертью святого царя Федора Иоанновича. Кстати, и последний государь до династии Романовых – Василий Шуйский – принадлежал роду Мономашичей, но другой его ветви.

Через год после вокняжения на великом столе Владимира Всеволодича в Печерской обители под Киевом упокоился монах Нестор – «земли Русской летописатель», как называет его церковное песнопение. Умер, незадолго перед тем поставив точку в своей «Повести временных лет», написанной за несколько лет, но подготовляемой, очевидно, немалую часть жизни.

То же песнопение преподобному Нестору восхваляет его среди прочего такими словами: «Провозвестника славы отеческой обрела в тебе, досточудный Нестор, страна Русская, познавшего минувшие судьбы ее и письменам предавшего для научения, наставления и назидания грядущих родов, чтобы и они узрели промышление Божье о народе славянском и воспели своему Благому Промыслителю: Алилуйя».

О том же «научении» пекся и князь Владимир, оставивший потомкам свое «Поучение» и краткий «летописец» собственных трудов. А после смерти Нестора, как считается, велевший продолжить летописание игумену своего родового Выдубицкого монастыря.

Несомненно, эти две фигуры – князя Мономаха, «иже просвети русскую землю», по словам летописи, и другого просветителя, книжника Нестора – ключевые для русской истории той эпохи. Они стоят наравне друг с другом – великий князь и смиренный инок, оба – созидатели Руси в ее государственном и духовном обличье, стоявшие у самых глубинных корней именно Святой Руси.

«Повесть временных лет» содержит лишь единственную прямую характеристику Мономаха. Но эта характеристика стоит всех иных похвал вместе взятых: «Владимир был полон любви». Ведь любовь – главная заповедь Бога человеку. И исполнивший ее благословен во веки.

Февраль – август 2011 г.

СЛОВАРЬ

Адамант – алмаз.

Аксамит – золотая византийская парча сложного плетения.

Аманат – заложник.

Бирич – княжеский администратор.

Вапница – палитра, дощечка для смешивания красок.

Вежа – отдельно стоящая башня в крепости.

Вира – судебный штраф.

Вирник – княжеский дружинник, судебный исполнитель – сборщик вир.

Волостель – управитель города, княжеский наместник.

Волот – по славянским преданиям, исполин, обладающий необычайной силой.

Вотола – верхняя одежда, род плаща без рукавов, с завязками у шеи.

Городовая рать – городское ополчение.

Городьба – стена вокруг города, поселения, оборонное укрепление.

Градские люди – свободные горожане. Подразделялись на житьих людей (зажиточных) и черных людей (небогатое простонародье).

Гривна – 1. единица денежного и весового счета; гривна серебра в Новгороде в XII в. равнялась 204 г, гривна кун – 51 г. При денежных расчетах использовались как монеты, так и слитки на вес. 2. металлический шейный обруч, украшение либо знак социальной принадлежности.

Гриди (гридни) – дружинники-телохранители, постоянно жившие при княжьем дворе.

Гридница – помещение для княжьей охраны.

Гудок – струнно-смычковый грушевидный музыкальный инструмент.

Гульбище – наружная или внутренняя галерея, опоясывающая строение со всех или нескольких сторон.

Даньщики – сборщики дани с зависимого населения.

Детинец – кремль, крепость внутри города.

Дядька – см. Кормилец.

Жило – жилье, жилое помещение.

Жито – хлеб, злаки.

Житьи люди – зажиточные, см. Градские люди.

Заборола – верхняя, слегка выступавшая наружу часть крепостной стены с бойницами для стрельбы из луков.

Зарукавье – широкая манжета.

Изложня – спальня.

Изограф – художник, иконописец.

Истобка – теплое, хорошо отапливаемое помещение в доме.

Каган – титул верховного правителя, заимствованный на Руси у тюркских народов – хазар, печенегов и др.

Калита – кошель в виде мешочка с затягивающимся ремешком.

Келарь – монах, заведующий монастырскими припасами.

Клеть – 1. помещение; 2. небольшое деревянное строение хозяйственного назначения.

Ключник – лицо, ведавшее хозяйством в доме, усадьбе (обычно раб) либо в монастыре.

Кметь – воин.

Конец – административно-территориальная единица древнерусского города.

Корзно – плащ с застежкой, который носил только князь; атрибут княжеской власти. Надевался в торжественных случаях.

Корм – доход, получаемый дружинной знатью с земель и сел, полученных от князя во владение или пользование (кормление). А также военная добыча.

Кормилец – дядька-воспитатель. Обычно был рабом, но в княжеских семьях дядькой при малолетнем княжиче становился кто-либо из бояр, из старшей дружины.

Корсунь – греческий Херсонес, ныне раскопанное городище на окраине Севастополя.