Читать онлайн «Виттория Аккоромбона». Страница 96

Это второе дело было решено 23 декабря, в воскресенье.

В ночь на понедельник сорок человек вошли в дом Виттории Аккорамбони. На них были полотняные одеяния странного покроя, скрывавшие их лица, вследствие чего узнать их было невозможно, разве только по голосу; переговариваясь между собой, они употребляли прозвища.

Прежде всего они начали искать герцогиню, и когда нашли ее, один из них сказал:

— Сейчас вы умрете.

И, не подарив ей ни одной минуты, не вняв ее просьбе дать ей помолиться, он вонзил узкий кинжал под ее левую грудь. Поворачивая кинжал в разных направлениях, злодей несколько раз просил несчастную сказать ему, коснулся ли кинжал ее сердца. Наконец она испустила дух. В это время другие искали братьев герцогини; одного из них, Марчелло, не оказалось в доме, и таким образом он спас свою жизнь; другого же они закололи кинжалами. Весь дом огласился плачем и криками. Оставив мертвых распростертыми на земле, убийцы ушли, захватив шкатулку с драгоценностями и деньгами.

Весть об этом быстро дошла до падуанских властей. Они велели освидетельствовать трупы и отправили донесение в Венецию.

В течение всего понедельника народ толпами стекался в палаццо Фоскарини и в церковь Отшельников, чтобы взглянуть на трупы. Зрители были охвачены состраданием, особенно при виде красавицы-герцогини; они оплакивали ее гибель et dentibus fremebant (и скрежетали зубами), говоря об убийцах; но имена их были еще не известны.

На основании весьма серьезных улик corte заподозрила, что преступление было совершено по приказанию или по крайней мере с согласия вышеназванного князя Лодовико, и вызвала его, но так как князь хотел войти in corte (в здание суда), где находился сиятельнейший капитан, вместе с сорока вооруженными людьми, то ему преградили путь, сказав, чтобы он вошел только с тремя или четырьмя. Однако в то мгновение, когда проходили эти трое, остальные бросились вслед за ними, оттолкнули стражу, и таким образом в здание проникли все.

Оказавшись перед начальником стражи, князь Лодовико пожаловался на такое оскорбление, утверждая, что ни один владетельный князь не обходился с ним подобным образом. На вопрос светлейшего капитана, известно ли ему что-нибудь относительно смерти синьоры Виттории и событий минувшей ночи, он ответил, что известно и что он уже отдал распоряжение, чтобы об этом было сообщено правосудию. Ему предложили записать его показание, но он сказал, что люди его звания не обязаны соблюдать такие формальности, так же как и вообще не должны подвергаться допросу.

Князь Лодовико попросил разрешения отправить во Флоренцию гонца к князю Вирджинио Орсини с письмом, в котором он сообщал о совершенном преступлении и судебном разбирательстве. Вместо настоящего письма он показал подложное и получил согласие властей.

Но за городской стеной гонец был задержан и подвергнут тщательному обыску; кроме письма, показанного князем Лодовико, нашли еще другое, спрятанное в сапоге гонца. Это второе письмо было следующего содержания:

«Синьору Вирджинио Орсини.

Достопочтенный синьор,

Мы привели в исполнение то, что было условлено между нами, и при этом одурачили почтенного Тондини (очевидно, имя начальника corte, допрашивавшего князя) так ловко, что меня считают здесь самым порядочным человеком в мире. Я выполнил все собственноручно. Не медлите же прислать известных вам людей».

Письмо это привело членов суда в сильнейшее негодование. Они поспешили переслать его в Венецию; по их приказанию городские ворота были заперты, и солдатам велено было ни днем, ни ночью не покидать городских стен. Был издан приказ, грозивший суровой карой всем гражданам, которые, зная убийц, не сообщат о них правосудию. Тем из убийц, которые донесли бы на кого-нибудь из сообщников, было обещано помилование и даже денежная награда. Но накануне Рождества (24 декабря), около семи часов вечера, из Венеции прибыл Алоизио Брагадин с широкими полномочиями от сената и с приказом во что бы то ни стало задержать живым или мертвым вышеназванного князя Лодовико и всех его приближенных.

Синьор авогадор{263} Брагадин, начальник стражи и подеста{264} собрались в крепости.

Под угрозой виселицы (della forca) всему пешему и конному ополчению велено было в полном вооружении окружить дом вышеназванного князя Лодовико, находившийся по соседству с крепостью и примыкавший к церкви Св. Августина на Арене.

На следующий день (день Рождества) в городе был расклеен указ, призывавший сынов св. Марка{265} поспешить с оружием в руках к дому синьора Лодовико. Лица, не имевшие оружия, приглашались в крепость, где оно выдавалось в любом количестве. Указ этот обещал вознаграждение в две тысячи дукатов тому, кто доставит в corte живым или мертвым синьора Лодовико, и по пятьсот дукатов за каждого из его людей. Безоружным запрещалось приближаться к дому князя, чтобы они не помешали дерущимся в случае, если бы люди князя решились сделать вылазку.

Одновременно с этим на старых крепостных стенах, напротив дома, занимаемого князем, разместили пищали{266}, мортиры и тяжелую артиллерию; столько же орудий поставили и на новых крепостных стенах, с которых видна была задняя сторона вышеупомянутого дома. С той же стороны расположили конницу с таким расчетом, чтобы она имела возможность свободно передвигаться в случае, если бы в ней оказалась нужда. На берегу реки нагромоздили скамьи, шкапы, повозки и другие предметы, которые могли бы послужить брустверами. Таким путем предполагали помешать движению осажденных, если бы те вздумали двинуться на толпу сомкнутыми рядами. Эти брустверы должны были также защищать пушкарей и солдат от пищалей осажденных.

Наконец, на реке, напротив дома князя и по обеим сторонам от него, разместили лодки с людьми, вооруженными мушкетонами и иного рода оружием, которым можно было бы спугнуть врага, если бы он попытался сделать вылазку; одновременно с этим на всех улицах устроены были заграждения.

Пока шли эти приготовления, от князя было доставлено письмо, в котором он в весьма учтивых выражениях сетовал на то, что его считают преступником и обращаются с ним как с врагом и даже как с мятежником, не расследовав предварительно дела. Письмо это было составлено Ливеротто.

27 декабря три дворянина из числа местной знати были посланы городскими властями к синьору Лодовико, в чьем доме находилось сорок бывших солдат, весьма опытных в военном деле. Когда посланцы пришли, солдаты были заняты тем, что из досок и мокрых матрацев устраивали брустверы и готовили свои пищали.

Эти три дворянина объявили князю решение городских властей захватить его силой. Они убеждали его сдаться, добавляя, что, пока не дошло до военных действий, он может еще рассчитывать на некоторое снисхождение. На это синьор Лодовико ответил, что если будет снята стража, стоящая вокруг дома, он готов явиться к городским властям с двумя или тремя из своих людей, чтобы обсудить дело, но лишь с тем условием, что он сохранит право вернуться домой, когда ему будет угодно.

Посланцы взяли эти предложения, изложенные князем письменно, и вернулись к членам суда, которые отвергли условия князя, особенно после того, как посоветовались с достойнейшим Пием-Энеем и другими знатными людьми. Посланцы вернулись к князю и заявили ему, что если он не сдастся без всяких оговорок, то его дом будет снесен артиллерией до основания; на это князь ответил, что скорее умрет, чем подчинится.

Городские власти дали знак к бою. Однако, несмотря на то что легко было разрушить дом почти до основания одним залпом, они решили сначала действовать осторожно, в надежде, что осажденные, быть может, сдадутся.

Это мнение восторжествовало, и таким образом удалось сохранить св. Марку большие деньги, которые пришлось бы потратить на восстановление разрушенных частей осажденного палаццо; тем не менее план этот был одобрен не всеми. Если бы люди синьора Лодовико, не колеблясь, сделали вылазку, исход сражения мог быть весьма сомнителен. Это были старые солдаты; они обладали и боевыми припасами, и снаряжением, и мужеством, а главное, все они были крайне заинтересованы в том, чтобы победить: не лучше ли было для них, даже в случае поражения, умереть от выстрела из пищали, нежели от руки палача? К тому же с кем они сражались? С жалкими осаждающими, неопытными в военном деле. Легко могло случиться, что властям пришлось бы раскаяться в своем милосердии и доброте.

Итак, осаждающие начали обстреливать колоннаду палаццо, затем, целясь выше, постепенно разрушили находившуюся за нею стену фасада. Между тем люди, бывшие в доме, неустанно стреляли из пищалей, но в результате их выстрелов был ранен в плечо лишь какой-то простолюдин.

Синьор Лодовико кричал с величайшей горячностью: «Бей! Бей их! Война! Война!» Он усердно лил пули из оловянных блюд и свинцовых переплетов окон. Он угрожал вылазкой, но осаждающие приняли новые меры: выдвинули орудия более крупного калибра.